Загрузка...
Марат — обложка книги
Дата написания1906-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Нарратор и Ян, приговорённый к смерти, бежат от преследователей, обсуждают революцию и насилие, встречают Евгению и Кирилла, и книга оставляет ощущение неопределённости.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между убеждениями Яна о необходимости насилия для революции и скептицизмом Кирилла и Евгении, а также опасность преследования

Ключевые идеи

  • Погоня за удовольствиями и свободой в повседневной жизни
  • Размышления о революции, терроризме и роли ненависти
  • Внутренние конфликты и ожидания персонажей

Вывод

Книга приводит к выводу, что идеологические разногласия и страх перед преследованием создают напряжённость, оставляя читателя в состоянии неопределённости

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся политической философией
  • Люди, изучающие психологию персонажей
  • Теоретики истории революций

Главные темы

  • Революция и терроризм
  • Внутренние конфликты персонажей

Персонажи

  • Нарратор — Человек, который описывает события, испытывает тревогу и наблюдает за действиями Яна и других.
  • Ян — Смелый и решительный, но в то же время задумчивый. Он обсуждает вино, апельсины и революционные идеи.
  • Евгения — Печальная и задумчивая, она поёт и обсуждает с Яном и Кириллом вопросы революции.
  • Кирилл — Саркастичный и скептический, он обсуждает терроризм и революцию с Яном и Евгенией.

Цитаты

  • «В них, — сказал я, выразительно и авторитетно расширяя глаза, — есть скрытые прелести, доступные пониманию только в трезвом виде.»
  • «Ян, ты какой-то Тамерлан в миниатюре, господь вас ведает…»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 4 из 4

И вдруг тоска упала, ушла и растаяла. Наверху бешено и глухо загудела мазурка, но топот стихал. Голова сделалась неслышной и легкой, как пустой гуттаперчевый шар. И я встал с кровати, твердо уверенный в том, что Ян идет и сейчас войдет в комнату.

IV

Едва он вошел, как я бросился ему навстречу. Ян остановился в дверях, измученный и слабый, торжественно смотря мне прямо в глаза. Одежда его была в порядке, и это обстоятельство не казалось мне странным и удивительным. Он сделал, и не только несмотря на это, а вопреки этому — уцелел. Все остальное было пустяки. Раз совершилось чудо, — одежда имела право остаться чистенькой. Я держал его за руки, выше локтей, и изо всей силы тряс их, захлебываясь словами. Они кипели в горле, теснясь и отталкивая друг друга.

Ян отстранил меня легко, как ребенка, плавным движением руки и, подойдя к столу, сел. Нельзя сказать, чтобы он был очень бледен. Только волосы, прилипшие на лбу под фуражкой, и тонкая жила, вздрагивающая на шее, выдавали его усталость и возбуждение. Весь он казался легким, тонким и маленьким в своем новеньком, с иголочки, офицерском мундире.

Первое, что я увидел, — это его улыбку, сокрушенную и мягкую. Он сидел боком к столу, вытянув ноги и положив руки на колени, ладонями вниз. Мы были одни, и никто не мог услышать нашего разговора. Но я склонился к нему и сказал тихим вздрагивающим шепотом, как если бы нас окружала целая сеть глаз и ушей:

— Вот как?.. Славно…

Улыбка исчезла с его лица. Он задвигался на стуле и так же тихо ответил:

— Сегодня ничего не было. Значит, придется завтра…

Чудо исчезло, осталось недоумение. Я сразу устал, как будто только что выпустил из рук тяжелый камень.

И между нами произошел следующий, тихий и быстрый разговор:

— Он не был, Ян?

— Был.

— Он ехал, да?

— В карете. Я видел его.

— А потом?

— Он уехал.

— Почему?

— Я ушел.

— Почему же, почему, Ян? Ян!..

Он зажмурился, крепко стиснул зубы и тихо, раздельно роняя слова, ответил:

— Он был не один… Там сидела женщина и еще кто-то… Не то мальчик, не то девочка… Длинные локоны и большие капризные глазки… Ну…

Он умолк и открыл глаза. Они щурились от яркого света лампы. Ян прикрыл их рукой и сказал резким, равнодушным голосом:

— Нельзя ли послать за пивом? У меня что-то вроде озноба…

Я молчал, и странная, жуткая, полная мысли тишина сковала дыхание. Ян, видимо, совестился поднять глаза. Одна его рука смущенно и неловко шарила в кармане, отыскивая мелочь, другая лежала на столе, и пальцы ее заметно дрожали.

Оглушительный, потрясающий звон разбил вдребезги тишину. Это ударил тихий, мелодичный бой стенных часов…

Когда на следующий день вылетели сотни оконных стекол и город зашумел, как пчелиный улей, я догадался, что на этот раз — он был один…

comments

Комментарии

Впервые — в журнале «Трудовой путь», № 5, 1907.

Печатается по сб. «Шапка-невидимка».

«Меж высоких хлебов затерялось…» — стихотворение Н. А. Некрасова «Похороны», ставшее народной песней. Стихи цитированы Грином по памяти, текст и размер первого куплета песни им несколько изменены.

Кек-уок — танец американских негров, вошедший в моду в Европе и Америке в начале XX века.

Владимир Сандлер

Страница 4 из 4

Назад134Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее