В книге раскрывается интригующий театральный заговор, в котором главный герой Бевенер планирует убийство Марии Ласурс через манипуляцию эмоциями, а затем описывается мистическое событие, когда голос умершего Гонаседа звучит на пластинке, вызывая ужас и подозрения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Бевенером и Гонаседом, а также манипуляция Марией Ласурс через инсценировку её смерти

Ключевые идеи

Использование инсценировки и эмоциональной манипуляции для достижения цели
План убийства через создание ложного обстоятельства самоубийства
Смерть Гонаседа и его загадочное самоубийство
Непредсказуемость и мистический характер голосов на граммофоне

Вывод

Книга показывает, как хитроумные планы и неожиданные события могут разрушить судьбу и вызвать глубокий внутренний кризис у персонажей.

Кому полезна

Любители театральных драм
Интересующиеся психологическими манипуляциями
Читатели, увлечённые мистическими явлениями

Главные темы

Театральный заговор и манипуляция эмоциями
Мистический феномен голосов

Персонажи

Бевенер — Скрытный и манипулятивный, он разрабатывает план убийства Марии Ласурс через инсценировку. Чувствительный и тревожный, пытается справиться с утратой Гонаседа и одновременно продвигать свою карьеру.
Мария Ласурс — Счастливая певица, чья эмоциональная привязанность к Бардио становится ключом к плану. Считается, что она могла быть связана с убийством, но её точные мотивы не раскрыты.
Гонасед — Счастливый возлюбленный Марии, он становится мишенью Бевенера и помогает в реализации плана. Бывший друг Бевенера, чья смерть оставила множество вопросов и подозрений.
Бардио — Влюблён в Марию, но отвергнут, и в последнем акте «Отелло» убьёт её.
Суфлер Эрис — Пытается остановить запись, но случайно ломает пластинку.
Скрипач Индиган — Сохраняет крошку пластинки как память о странном событии.
Слуга — Помогает в организации мероприятия и доставляет граммофон.

Цитаты

«Ты, Гонасед, слеп. Все мы, товарищи твои по сцене, знаем, как бешено любит Бардио Марию Ласурс. Она, однако, отвергла его искания. Сегодня в последнем акте Бардио убьет на сцене Марию, убьет, понимаешь, по-настоящему!»
«Как я узнал, — это пока тайна, — сказал Бевенер. — Но я знаю, что делать. Надо сделать так, чтобы Ласурс покинула театр, не допев партию. Напиши ей записку. Напиши, что ты покончил с собой.»
Она будет плакать от радости.
Это ошибка!

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

VI

Месяц спустя в квартире Бевенера собрались гости. Артисты, артистки, музыкальные критики, художники и поэты чествовали десятилетие сценической деятельности Бевенера. Хозяин, как всегда, был нервно смешлив, проворен и оживлен. Среди цветов мелькали нежные лица дам. Сиял полный свет. Приближался конец ужина, когда в столовую вошел слуга, докладывая, что явились от Лоудена.

— Вот кстати, — сказал Бевенер, бросая салфетку и выходя из-за стола.

— Привезли граммофонные пластинки, которые я напел Лоудену. Я прошу дорогих гостей послушать их и сказать, удачна ли передача голоса.

Кроме пластинок, Лоуден прислал прекрасный новый граммофон, подарок артисту, и письмо, в котором уведомлял, что по болезни не мог явиться на торжество. Слуга привел аппарат в порядок, вставил иглу, и Бевенер сам, порывшись в пластинках, остановился на арии Мефистофеля. Положив пластинку на граммофон, он опустил к краю ее мембрану и, обернувшись к гостям, сказал:

— Я не совсем уверен в этой пластинке, потому что несколько волновался, когда пел. Однако послушаем.

VII

Наступила тишина. Послышалось едва уловимое, мягкое шипение стали по каучуку, быстрые аккорды рояля… и стальной, гибкий баритон грянул знаменитую арию. Но это не был голос Бевенера… Ясно, со всеми оттенками живого, столь знакомого всем присутствующим произношения, пел умерший Гонасед, и взоры всех изумленно обратились на юбиляра. Ужасная бледность покрыла его лицо. Он засмеялся, но смех был нестерпимо пронзителен и фальшив, и все содрогнулись, увидев глаза хозяина. Раздались восклицания:

— Это ошибка!

— Гонасед не пел для пластинок!

— Лоуден перепутал!

— Вы слышите?! — сказал Бевенер, теряя силы по мере того, как голос убитого мрачно гнул его пораженную волю. — Слышите?! Это поет он, тот, которого я убил! Мне нет спасения; он сам явился сюда… Остановите пластинку!

Суфлер Эрис, белый, как молоко, бросился к граммофону. Руки его дрожали; подняв мембрану, он снял пластинку, но в поспешности и страхе уронил ее на паркет. Раздался сухой треск, и черный кружок рассыпался на мелкие куски.

— Мы были свидетелями неслыханного! — сказал скрипач Индиган, подымая осколок и пряча его. — Но что бы это ни было — обман чувств или явление неоткрытого закона, я сохраню на память эту частицу; ее цвет всегда будет напоминать о цвете души нашего милого хозяина, которого теперь так заботливо уводит полиция!

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее