Загрузка...
Веселая бабочка — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Веселая бабочка

Автор Александр Степанович Грин
12+12 читателей
Дата написания1915-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Мери, танцовщица, живёт на поддержке барона, но не любит его. После получения письма неизвестного человека она отправляется к больному писателю Максиму, с которым они вспоминают прошлое, решают жить вместе и восстанавливаются. В конце Мери прощается, оставляя записку.

Главный конфликт / проблема

Разлука и болезнь Максима, а также внутренний конфликт Мери с бароном

Ключевые идеи

  • Подарок как символ признания и поддержки
  • Танец как способ выражения чувств
  • Влияние внешних обстоятельств на личные отношения
  • Восстановление после болезни и разлуки

Вывод

Книга приводит к выводу, что поддержка и взаимная любовь способны восстановить здоровье и отношения.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся личностным развитием
  • Читатели, любящие романтические истории о восстановлении

Главные темы

  • Материальная поддержка и её влияние
  • Эмоциональная связь и восстановление
  • Восстановление здоровья

Персонажи

  • Мери — Живёт на поддержке барона, выражает чувства танцами, не любит барона, но ценит его подарок.
  • Максим — Тяжело болен, разлучён с Мери, но после разговора решает жить вместе.
  • Барон — Подарил Мери письменный стол, ожидая её улыбки.
  • Неизвестный человек — Приносит письмо Мери, которое вызывает у неё сильные эмоции.

Цитаты

  • Мери, – сказал Максим, – я хриплю, задыхаюсь, не могу встать. Зачем ты ушла от меня?
  • Уважаемый Димочка! Ты будешь, может быть, горевать, но желаю тебе утешиться. Я уехала.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Александр Грин Веселая бабочка

I

Барон подарил Мери письменный стол. Эту дорогую вещицу (дамский письменный стол неприятно называть мебелью) он купил нетерпеливо и радостно, предвкушая ласковую улыбку женщины.

Ей, конечно, необходимо было писать на чем-нибудь свои записочки-лилипуты.

Она действительно улыбнулась и благодарила барона и даже, привстав на цыпочки, поправила ему, под огненной бородой, галстук. Барон чмокал губами, мурлыкая от восторга.

Мери была танцовщица и жила на содержании у барона.

Осуждать ее за это не следует, – все дети любят сладкое и все хотят кушать.

Мери не любила барона. Она жила прошлым и мучилась им. Но в ярком ее лице не было ничего заметно. Посмотрим дальше.

Барон ушел. Мери подняла руки, соединив концы пальцев. Свои сильные чувства и мысли она выражала всегда танцами. Теперешние ее бессознательные движения, лениво изменяя позы нежного тела, созданного для поцелуев и глаз, казались острым желанием покинуть навсегда землю, несясь в дивный рай неги, описанный Магометом.

Она как бы взвивалась. Пальцы ее ног в маленьких туфлях едва касались пола. Трудно было заметить в ней золотник тяжести.

В зеркале с золотыми гирляндами, важно сдвинув тонкие брови, танцевала вторая Мери.

Был вечер: иллюминация улицы сверкала на черном окне белыми, красными и голубыми шарами.

– О Мери, Мери! – вздохнул, проходя мимо ее дома, молодой поклонник, очень несмелый.

– Мери! – простонал в другом конце города старик, тоже поклонник.

– Мери! – сказал купец, ударив по столу кулаком.

– Мери! – заплакал член общества одиноких.

– Барышня Мери! – проникновенно сказал дворник ее дома.

И еще много людей вспоминали в этот вечер красотку Мери, великодушную пленницу жизни.

Она же, кружась в сверкающей комнате, дотанцовывала свое случайное настроение.

II

После далекого, в передней, звонка, Мери остановилась. Холеная, льстивая горничная, войдя, сказала, что пришел неизвестный человек в старом пальто.

Мери кивнула.

Когда появился неизвестный, она с неудовольствием помотала головой: человек был весьма грязен. Видимо, он был из мира пропойц. Жалкий, детский лоб с густыми бровями, сеть морщин, красный нос, и быстро бегающие, опухшие глаза ясно выдавали «стрелка». Он, скрипя рыжими сапогами, подал запечатанное письмо.

Мери прочла, всплеснула руками, заплакала и упала в кресло, топая ногами от боли.

Затем сквозь раздвинутые на мокром лице пальцы один ее глаз, несчастный и влажный, взглянул на понурую фигуру бродяги.

– Это… очень далеко? – Она всхлипнула еще раз и встала, вытирая глаза крошечным комочком платка.

– Извините – не близко. И без меня, осмелюсь сказать, трудно вам будет разыскать. Жилище сложное.

– Едем! – Мери неистово позвонила, чтобы одеться. – Идите в переднюю! Идите… я сейчас!

III

Извозчик вез странную пару от главных улиц, сетью угрюмых переулков, к заставе. Мери беспокойно ворочалась, понукая извозчика словами и зонтиком. Замысловатое перо ее шляпы тряслось над ухом бродяги. Взволнованная, нарядная женщина угнетала его своим присутствием. Электрическая, душистая перчатка ее то и дело стискивала руку проводника в порыве горького нетерпения. Он хмуро ежился и, наконец, боясь прикасаться к странному существу, устроил свои ноги так, что они болтались снаружи.

Мери почти молчала. Она боялась спрашивать. Коляска несла их в местах, где было меньше движения, с напуганной быстротой лихача. Характер улиц постепенно менялся. Грязнее и ниже становились дома, неровнее – мостовая, улицы – уже, фонари – реже.

Проходили толпы рабочих, хулиганы. Брели с добычей халатники, напевая по привычке: «Халат!» Скуластые проститутки шныряли в углах, басом приглашая «увлечься».

Взъерошенные кошки мяукали у ворот. Слепые протягивали свою горсть. Женщины в платках перебегали дорогу, прижимая к груди бутылку. Безрукие встряхивали пустым рукавом. Безногие ерзали по панели, вытирая вспотевший лоб. Хриплая музыка граммофонов гремела из дверей чайных. В пустынные дворы-сараи въезжали извозчики, покачиваясь от сна.

В переулке у шестиэтажного дома, сатанеющего от грязи, пьянства и нищеты, извозчик остановился. Мери и прощелыга вступили в полутьму крутой лестницы. Раздавленная луковица сунулась под каблучок танцовщицы, сделав его скользким. Наконец, потянув ободранную клеенку, проводник открыл дверь. Это была квартира с перегородками из газетной бумаги и дранок, кусков штукатурки и развешанного белья.

– Входите! – сказал проводник Мери, притихшей от смущения.

Он свернул влево. Там, вытянувшись под лоскутным одеялом, на сколоченной из досок кровати – лежал в тряпье тяжело дышащий от слабости и счастливого нетерпения человек, на взгляд – иной породы, чем проводник Мери. Он был худ как цыпленок и всматривался, расширяя глаза.

Страница 1 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее