Загрузка...
Рассказы Ивана Сударева — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
военная историясудареввоенные рассказыпамятьрусская армияпамяткапамятныевоенный опытистория войныпамятный

Описание

В книге «Рассказы Ивана Сударева» автор, бывший солдат и поэт, описывает судьбы людей, оказавшихся в разгаре войны, через призму личных воспоминаний, семейных традиций и героических действий. Каждый рассказ раскрывает разные аспекты войны: от личных потерь и памяти до организации партизанского сопротивления и моральных дилемм. В итоге читатель видит, как война формирует характер, заставляя людей проявлять стойкость, сострадание и решимость.

Главный конфликт / проблема

Война и её последствия, требующие от людей принятия сложных моральных решений, проявления стойкости и борьбы за свободу

Ключевые идеи

  • Война оказывает глубокое психологическое воздействие на солдата.
  • Семейные корни и личные потери формируют чувство патриотизма и привязанности к родной земле.
  • Пробуждение сопротивления простыми людьми в условиях оккупации
  • Важность информации и пропаганды как мотивации к действию
  • Мобилизация партизан и их роль в восстановлении техники.
  • Сопротивление немецким войскам в условиях суровой зимы.
  • Война требует инициативы и самостоятельности от солдат.
  • Человеческое сострадание и защита невинных в условиях боевых действий.
  • Память и уважение к погибшим сохраняются через ритуалы и рассказы.
  • Немецкая оккупация приводит к потере дома и свобод, заставляя жителей принимать сложные решения.
  • Петр Филиппович становится посредником между оккупантами и партизанами, пытаясь сохранить свою семью и помочь сопротивлению.
  • Война очищает и усиливает характер человека, оставляя в нём ядро стойкости.

Вывод

Книга приводит к выводу, что война формирует характер, но человеческая стойкость, сострадание и память позволяют сохранять человечность даже в самых тяжёлых обстоятельствах.

Кому полезна

  • Любители военной прозы
  • Историки
  • Поколение, интересующееся военной историей

Главные темы

  • Война и её влияние на личность
  • Сопротивление и героизм
  • Потери и память

Персонажи

  • Иван Сударев — Солдат, писавший стихи, потерял коня Беллерофона, получил травму, размышляет о войне и родине. Участвовал в обороне на реке, использовал танки для защиты, описывает события войны и проявляет сочувствие к невинным.
  • Андрей Юденков — Покинул плен, ищет укрытие, становится активным участником партизанского движения. Был школьником, бежал в село Старая Буда, вместе с Василием Васильевичем организовал партизанский отряд, участвовал в нападении на немецкий грузовик.
  • Василий Васильевич — Старый, но решительный, инициатор партизанского сопротивления. Встречает Андрея Юденкова, помогает организовать отряд, участвует в боевых действиях.
  • Константин Костин — Член группы семи чумазых, участвовал в ремонте техники, помогал в обороне и боях, предложил восстановить немецкие танки.
  • Федя Иволгин — Член группы семи чумазых, участвовал в ремонте техники, обсуждал детали с генералом.
  • Сашка Самохвалов — Член группы семи чумазых, участвовал в ремонте техники, обсуждал детали с генералом.
  • Ленька Власов — Участвует в организации партизанского отряда, помогает в поиске оружия и разведке.
  • Моисеев — Лейтенант, проявил инициативу в защите матери и ребёнка, погиб в бою, оставил память о своей отваге.
  • Матвей Махоткин — Солдат, ухаживал за ребёнком, помогал ему адаптироваться, участвовал в боевых действиях.
  • Нина — Ребёнок, найденный в лесу, получил имя Нина после ухода от матери, стал символом человеческой стороны войны.
  • Петр Филиппович — Стараясь сохранить дом и семью, вынужден сотрудничать с немцами, позже стал посредником для партизан, участвовал в саботажах.
  • Егор Дремов — Простой колхозник, стал героем войны, получил тяжёлые травмы, изменённое лицо, сохранял стойкость и любовь к родине.

Цитаты

  • Русский человек любит высказаться, — причину этого объяснить не берусь.
  • Наши, красные победят, русские.
  • Березовое полено кололось, как стеклянное, под ударом топора.
  • Немцы всполошились, нашли за дровами старосту Носкова.
  • «Немцы уж очень нервные, — у нее крик-то ихний в ушах стоит.»
  • «Мы полностью осознаем свою вину, ни на кого ее не сваливаем. Мы обрадовались вашему приходу, мы просим разрешения нам кровью расплатиться с фашистами…»
  • Ветер качает травинки, метелки, виден край неба… И сердце стучит в землю.
  • Нина…
  • "Немцы отбирали все, обчищая избы догола."
  • "Петр Филиппович вернулся домой. Жена кинулась к нему: — Ну, что сказали-то тебе? Отдадут нам дом?"

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 2 из 13

II КАК ЭТО НАЧАЛОСЬ

Березовое полено кололось, как стеклянное, под ударом топора. Хорош был январский денек, — спокойный дым над занесенной снегом крышей подымался и таял в небе, таком бирюзовом, с нежным отливом по краю, что казалось, невозможно, будто в небе такой холод; невысокое солнце глядело во все око на разукрашенную в иней плакучую березу.

Только вот человек здесь мучил человека. А хорошо бы вот так — тюкать и тюкать колуном по немецким головам, чтобы кололись они, как стеклянные… Василий Васильевич заиндевелой варежкой вытер нос, опустил топор и оглянулся. Со стороны села по дороге, бледно синевшей санным следом, шел в ушастой шапке низенький паренек, — вернее — катился, расстегнув полушубок, размахивая в помощь себе руками.

Увязнув в снегу по пояс, он перевалился через плетень во двор, не здороваясь, сдернул шапку, — от стриженой головы его поднялся пар, достал из шапки синеватый листочек.

— С самолета сбросили! — сказал, схватил топор и с выдохом начал тюкать по сучковатому полену, чтобы избавить себя от переизбытка возбуждения.

Этого паренька звали Андрей Юденков. Весной он окончил в Ельне среднюю школу, где директорствовал Василий Васильевич, и начал готовиться к университетским экзаменам, но был призван в армию и в злосчастных боях под Вязьмой попал в плен. В то время еще живы были устаревшие понятия о том, как надо воевать: если окружен — значит, проиграл, клади оружие. Тогда еще не был доподлинно известен немецкий характер: с виду каменный, но истерический и хрупкий, если ударить по немцу с достаточной решимостью. Но — за науку платят. Поплатился и Андрей Юденков. Вместе с другими военнопленными его загнали на болото, обнесенное проволокой, где все они простояли по колено в жидкой грязи четверо суток под дождем, без еды. Некоторые не выстояли, — повалились, утонули. На пятый день обессилевших людей погнали на запад. В пути тоже многие ложились, и тогда слышались выстрелы, на которые никто не оборачивался.

Когда проходили деревней, отовсюду — из-за плетня, или в приоткрытую калитку, или в пузырчатое окошечко глядели на унылую толпу военнопленных милосердные глаза русских женщин и протягивалась рука с хлебом, с куском пирога, а иная женщина, пропустив угрюмого конвоира с автоматом на шее, из-под платка доставала глиняный горшок: «Родные мои, молочка съешьте…»

Тут эти люди, кто по неразумию своему малодушно положил оружие, узнали стыд, и кусок им мешала проглотить злоба. Тут многие, кто покрепче, начали бежать, выбирая время в сумерках, покуда конвоиры не загнали людей в сарай. Так и Андрей Юденков, отстав, будто по нужде, кинулся за спиной конвоира в мелкий ельник и долго полз под выстрелами. Стороной от большака он добрался до села Старая Буда. Так же, как и другие бежавшие, он постучался в незнакомую избу и сказал: «Возьмите в зятья…» По немецкому закону за укрывательство военнопленного полагается повешение. Из избы вышел хромой человек с седой щетиной на заячьей губе: «Нет, боимся, ответил тихо, — проходи, милый». В другую избу его впустили. Пожилая женщина, мывшая в корыте лысого ребенка, подумав, ответила: «Ну что ж, девка у нас есть, ребенок есть — старшей дочери… Пропала у меня доченька-то, немцы угнали в публичный дом… Оставайся, работай в семье».

Таких, как Андрей, зятьков на селе было несколько человек. Они жили в семьях, и с ними делили скудный кусок хлеба из-за одного лишь великого русского милосердия. Присланный немцами нездешний староста Носков, жестокий, но трусливый, не особенно допытывался — подлинные ли это зятья; он глядел лишь за тем, чтобы сдано было оружие, да отбирал именем германского командования теплые вещи, поросят и птицу, что еще не успели взять немецкие солдаты.

Андрей, осмотревшись, начал с этими людьми заговаривать. Все они люто были злы на немцев, но все считали, что наше дело безнадежно проиграно: Москва давно отдана, — об этом сообщили населению бургомистры и старосты, — остатки Красной Армии погибают где-то на Урале…

Андрей с досадой поднял вместе с завязшим топором сучковатое полено, грохнул его, расколол.

Разгоревшимися глазами Василий Васильевич читал строки синенького листка, — в нем сообщалось, что миллионная фашистская армия разгромлена по всему московскому фронту, отступает, бросая танки, артиллерийские парки, машины, и бесчисленными трупами своими устилает дороги и лесные дебри… Это было как нежданное помилование после смертного приговора… Он пошел с Андреем в избу, мимоходом, около печки, взял за плечи, повернул к себе низенькую, полную седую стриженую женщину — свою кормилицу, у которой жил на хуторе под видом племянника, крикнул ей в задрожавшее лицо:

— Капитолина Ивановна, оставьте уныние, заводите блины… Есть колоссальные новости… Жив русский бог! — Прошел за перегородку и у стола вслух прочел еще раз синенький листок… Хлопнул по нему ладонью, захохотал: — А кто в Россию не верил? А! Кто Россию хоронить собрался? Поднялась матушка!..

Андрей тут же рассказал, как давеча услышал гул самолета, выскочил на двор: батюшки — наш! А он уже пролетел, и за ним, как голуби, листочки падают…

— Я за ними бежать, по пузо в снегу, аж пар от меня… Василий Васильевич, это все в корне меняет сущность дела…

— Разумеется, меняет все в корне! — закричал директор школы, сбегал куда-то и положил на стол парабеллум, жирный от масла, и мешочек с патронами. — Сколько я ночей не спал, ждал этого листочка… Все обдумано! Начнем мстить, Андрей…

— Вдвоем-то, с одним пистолетом, а их — две роты, Василий Васильевич…

— С чего-нибудь начинать надо. Первый человек тоже — догадался взять острый камень в руку, а во что развернулось!

— Тогда автоматов не было, Василий Васильевич, каменные топоры да личная храбрость…

— Ага! Личная храбрость! — Он поставил тощий палец перед носом Андрея… Никто никогда таким еще не видел директора школы, — небольшие глаза его сверлили, как буравы, худощавое книжное лицо с козлиной бородкой, разгорелось, оскалилось не то от дикого смеха, не то готовясь укусить. — Мы держим экзамен, великое историческое испытание, — говорил он так, будто перед его пальцем сидела тысяча Андреев. — Пропадет ли Россия под немцем, или пропасть немцу?.. На древних погостах деды наши поднялись из гробов — слушать, что мы ответим. Нам решать!.. Святыни русские, взорванные немцами, размахивают колокольными языками… Набат? Пушкина любишь? Звезда эта горит в твоем сердце? Культуру нашу, честную, мужицкую, мудрую несешь в себе? Все мы виноваты, что мало ее холили, мало ее берегли… Русский человек расточителен… Ничего… Россия — велика, тяжела, вынослива… А знаешь ли ты, какая в русской тишине таится добродетель? Какое милосердие под ситцевым платочком! Какое самоотвержение!

Василий Васильевич выговорил все это, и глаза его помягчели. Зато у Андрея серые, широко расставленные глаза стали холодными и злыми и осунулось моложавое лицо с задорным носом. Василий Васильевич сказал:

— Теперь — конкретно — начинать надо вот с чего: сегодня ночью идем в Старую Буду.

Страница 2 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее