Загрузка...
Рассказы Ивана Сударева — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
военная историясудареввоенные рассказыпамятьрусская армияпамяткапамятныевоенный опытистория войныпамятный

Описание

В книге «Рассказы Ивана Сударева» автор, бывший солдат и поэт, описывает судьбы людей, оказавшихся в разгаре войны, через призму личных воспоминаний, семейных традиций и героических действий. Каждый рассказ раскрывает разные аспекты войны: от личных потерь и памяти до организации партизанского сопротивления и моральных дилемм. В итоге читатель видит, как война формирует характер, заставляя людей проявлять стойкость, сострадание и решимость.

Главный конфликт / проблема

Война и её последствия, требующие от людей принятия сложных моральных решений, проявления стойкости и борьбы за свободу

Ключевые идеи

  • Война оказывает глубокое психологическое воздействие на солдата.
  • Семейные корни и личные потери формируют чувство патриотизма и привязанности к родной земле.
  • Пробуждение сопротивления простыми людьми в условиях оккупации
  • Важность информации и пропаганды как мотивации к действию
  • Мобилизация партизан и их роль в восстановлении техники.
  • Сопротивление немецким войскам в условиях суровой зимы.
  • Война требует инициативы и самостоятельности от солдат.
  • Человеческое сострадание и защита невинных в условиях боевых действий.
  • Память и уважение к погибшим сохраняются через ритуалы и рассказы.
  • Немецкая оккупация приводит к потере дома и свобод, заставляя жителей принимать сложные решения.
  • Петр Филиппович становится посредником между оккупантами и партизанами, пытаясь сохранить свою семью и помочь сопротивлению.
  • Война очищает и усиливает характер человека, оставляя в нём ядро стойкости.

Вывод

Книга приводит к выводу, что война формирует характер, но человеческая стойкость, сострадание и память позволяют сохранять человечность даже в самых тяжёлых обстоятельствах.

Кому полезна

  • Любители военной прозы
  • Историки
  • Поколение, интересующееся военной историей

Главные темы

  • Война и её влияние на личность
  • Сопротивление и героизм
  • Потери и память

Персонажи

  • Иван Сударев — Солдат, писавший стихи, потерял коня Беллерофона, получил травму, размышляет о войне и родине. Участвовал в обороне на реке, использовал танки для защиты, описывает события войны и проявляет сочувствие к невинным.
  • Андрей Юденков — Покинул плен, ищет укрытие, становится активным участником партизанского движения. Был школьником, бежал в село Старая Буда, вместе с Василием Васильевичем организовал партизанский отряд, участвовал в нападении на немецкий грузовик.
  • Василий Васильевич — Старый, но решительный, инициатор партизанского сопротивления. Встречает Андрея Юденкова, помогает организовать отряд, участвует в боевых действиях.
  • Константин Костин — Член группы семи чумазых, участвовал в ремонте техники, помогал в обороне и боях, предложил восстановить немецкие танки.
  • Федя Иволгин — Член группы семи чумазых, участвовал в ремонте техники, обсуждал детали с генералом.
  • Сашка Самохвалов — Член группы семи чумазых, участвовал в ремонте техники, обсуждал детали с генералом.
  • Ленька Власов — Участвует в организации партизанского отряда, помогает в поиске оружия и разведке.
  • Моисеев — Лейтенант, проявил инициативу в защите матери и ребёнка, погиб в бою, оставил память о своей отваге.
  • Матвей Махоткин — Солдат, ухаживал за ребёнком, помогал ему адаптироваться, участвовал в боевых действиях.
  • Нина — Ребёнок, найденный в лесу, получил имя Нина после ухода от матери, стал символом человеческой стороны войны.
  • Петр Филиппович — Стараясь сохранить дом и семью, вынужден сотрудничать с немцами, позже стал посредником для партизан, участвовал в саботажах.
  • Егор Дремов — Простой колхозник, стал героем войны, получил тяжёлые травмы, изменённое лицо, сохранял стойкость и любовь к родине.

Цитаты

  • Русский человек любит высказаться, — причину этого объяснить не берусь.
  • Наши, красные победят, русские.
  • Березовое полено кололось, как стеклянное, под ударом топора.
  • Немцы всполошились, нашли за дровами старосту Носкова.
  • «Немцы уж очень нервные, — у нее крик-то ихний в ушах стоит.»
  • «Мы полностью осознаем свою вину, ни на кого ее не сваливаем. Мы обрадовались вашему приходу, мы просим разрешения нам кровью расплатиться с фашистами…»
  • Ветер качает травинки, метелки, виден край неба… И сердце стучит в землю.
  • Нина…
  • "Немцы отбирали все, обчищая избы догола."
  • "Петр Филиппович вернулся домой. Жена кинулась к нему: — Ну, что сказали-то тебе? Отдадут нам дом?"

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 4 из 13

В несколько минут все было кончено. В шести захваченных грузовиках, не считая переднего — сгоревшего, оказались винтовки, огнеприпасы, продовольствие и эрзац-одеяла. Все, что было нужно, партизаны взяли, остальное сожгли в машинах.

Наутро Василий Васильевич опять колол дрова. Мимо пустынного хуторка в этот день прошло немало народу. Каждый, завидев директора школы, кашлянув или другим способом обнаружив свое намерение, осторожно околицей — сворачивал к его избенке. Через неделю в партизанском отряде, под командованием Василия Васильевича Козубского, находилось свыше двухсот человек и две пушки. Тогда было приступлено к основной операции уничтожению в селе Старая Буда немецкого гарнизона.

III СЕМЕРО ЧУМАЗЫХ

На помощь партизанам прорвалась через фронт крупная кавалерийская часть. Самый прорыв был не сложен, — немцев обманули демонстрацией в одном месте, а главные силы перешли через шоссе в другом. Но поход в сорокаградусную стужу по лесным чащобам был небывало тяжел. Лошади вязли в снегу по брюхо; спешенным кавалеристам приходилось утаптывать ногами снег и подсекать деревья, чтобы протаскивать сани и пушки; люди, замученные дневным переходом, ночевали в снегу, не зажигая костров.

На седьмой день похода стало ясно, что людям нужно погреться. Для отдыха определили пять деревень, раскинутых по берегам речонки близко одна от другой. В деревнях стояли немцы. Генерал приказал занять их без шума, так, чтобы факельщики не успели поджечь домов, и так к тому же, чтобы ни один немец не ушел оттуда.

В ночь деревни были обойдены, на дорогах выставлены засады. Под завывание бесновавшейся вьюги, — будто все лешие из области собрались сюда помогать русским, — спешенные эскадроны вместе с вихрями снега ворвались в спящие деревни. Пять — одна за другой — зеленых ракет, пронизавших летящие снеговые тучи, оповестили, что приказ выполнен.

Генерал слез с коня около покосившегося, с кружевной резьбой, крылечка, озаренного со стороны улицы догорающими стропилами; у крыльца уткнулся немец, будто рассматривая что-то под землею, болотную шинель его уже заносило снегом. Генерал вошел в избу и потопал смерзшимися сапогами: женщина в темном платке, с бледным, измятым лицом, бессмысленно глядела на него, тихо причитывая…

— А ну-ка — самоварчик, — сказал он, сбросил бурку на лавку, стащил меховую бекешу и сел под божницу, потирая опухшие от мороза руки. — А хорошо бы и баньку истопить…

Женщина мелко закивала и, уйдя за перегородку, кажется, зажала себе рот, чтобы громко не закричать.

С мороза в избу входили командиры, все довольные, бойко вытягивались, весело отвечали. Генерал нет-нет да и прикладывал ладони к пылавшим щекам с отросшей щетиной, — ему казалось, что лицо от тепла расширяется, как баллон. А генерал следил за своей внешностью. «Вот черт, придется выспаться разок за семь дней…»

Самовар внес высокий паренек — лицо его было в лиловых глянцевитых рубцах, карие глаза мягко посмеивались, когда, сдунув пепел, он поставил самовар и начал наливать в чайник.

— Это мать, что ли, ваша? Чего она так дурно воет?

— Все еще опомниться не может, — бойко ответил паренек. — Немцы уж очень нервные, — у нее крик-то ихний в ушах стоит.

— Немцы ли нервные, русские ли нервные, — без усмешки сказал генерал, обжигая пальцы о стакан. — А много ли в деревне вас — беглых военнопленных?

Пятнистый паренек опустил голову, опустил руки, сдерживаясь, незаметно вздохнул.

— Мы не виноваты, товарищ генерал-майор. Очутились мы позади немцев между первым их и вторым эшелоном — как раз одиннадцатого сентября… Ну вот, и рассеялись…

— Инициативы индивидуальной у вас, бойцов, не нашлось — пробиваться с оружием?.. Стыдно… (У паренька затряслась рука, прижатая к бедру.) Ну, иди, топи баню, утром поговорим.

Утром генерал, помывшийся в баньке, выспавшийся, выбритый и опять красивый, вышел на крыльцо. С тепла дыхание перехватило морозом. У крыльца, где сквозь чистый снег проступали алые пятна и немцы уже были убраны, стоял давешний пятнистый паренек и с ним шесть человек — на вид всем по восемнадцати, девятнадцати лет. Они сейчас же вытянулись.

— Ага, воинство! — сказал генерал, подходя к ним. — Беглые военнопленные? Ну что, ответственности испугались? Красная Армия, значит, не на Урале. Красная Армия сама к вам пришла… Так как же вы расцениваете ваш поступок, — сложили оружие перед врагом! Согласны ему воду возить, канониры чистить?

И он принялся их ругать обидными выражениями. Пареньки молчали, лишь у одного глаза затуманились слезой, у другого между бровей легла упрямая морщина. Одеты все были худо, плохо — в старые бараньи полушубки, в короткие куртки, на одном — ватная женская кацавейка.

— Красноармейскую шинель променяли на бабий салоп! Честь на стыд променяли! Кому вы такие нужны! — крепким голосом рассуждал генерал, похаживая по фронту. — Немца бить — не кур щупать… Определите сами свою судьбу. Кто из вас может ответить простосердечно?

Ответил крепкий паренек с водянисто-голубыми глазами, с упрямой морщиной над коротким носом:

— Мы вполне сознаем свою вину, ни на кого ее не сваливаем. Мы обрадовались вашему приходу, мы просим разрешения нам кровью расплатиться с фашистами… — Он кивнул на губастого паренька, с изумленной и счастливой улыбкой глядевшего на генерала. — Его, Константина Костина, сестра, Мавруня, найдена нами в лесу, повешенная за ногу с изрезанным животом… Ее мы хорошо знали, у нас сердце по ней сохло… Так что воду возить фашистам мы не согласны…

Константин Костин сказал:

— Товарищ генерал-майор, в вашей группе танков нет. Мы знаем, где брошенные танки, мы можем их откопать и отремонтировать, — это наше предложение… Мы танкисты.

— Ты что скажешь? — спросил генерал у пятнистого.

— Танки есть. Неподалеку в болоте сидит «КВ» и два средних. И еще знаем, где танки. Немцы пытались их вытащить, целыми деревнями народ сгоняли, да бросили. А мы знаем, как их вытащить. Конечно, население поснимало с них части, растащило. Ремонт будет тяжелый. Я сам механик-водитель, — видите — у меня лицо чумазое: горел два раза… но справился.

— Хорошо. Мы этот вопрос обсудим, — сказал генерал. — Подите хоть в немецкие, что ли, шинелишки оденьтесь, дьяволы.

Отдохнув сутки, кавалерийские полки двинулись в пылающий войною край, где действовало много мелких партизанских отрядов и десантников-парашютистов. Там был «слоеный пирог». Не проходило ночи, чтобы какую-нибудь деревню не окружили партизаны, подобравшись по глубоким снегам. Часовой, наставивший выше каски воротник бараньего тулупа, со слабым криком падал под ударом ножа. Партизаны входили в прелые, набитые спящими немцами избы. Тот из немцев, кто умудрялся выскочить из этого ада выстрелов, воплей, ударов — на улицу, все равно далеко не уходил, — одного валила пуля, другого пристукивал Дед Мороз, променявший сказочную и елочную профессию на вымораживание немцев. Проселки стали непроезжими. По большакам проскакивали лишь грузовые колонны под сильной охраной, и то не всегда. Движение по железной дороге прекратилось, — путь был загроможден подорванными на минах паровозами и вагонами, вставшими дыбом друг на друга. Немцы теряли голову в этой «проклятой русской анархии».

Страница 4 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее