Читать бесплатно онлайн

Три истории с привидениями

Автор Ги де Мопассан

0+27 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Три истории с привидениями» – это сборник трёх фантастических новелл Ги де Мопассана, иллюстрированных Камий Гарош. В каждой истории автор раскрывает странные и загадочные события, связанные с привидениями и сверхъестественными явлениями. Книга сочетает в себе элементы психологического напряжения и исторического контекста, погружая читателя в атмосферу таинственности. Читателю предлагается исследовать человеческие страхи и тайны через призму трёх увлекательных рассказов.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

ужасы

Темы

привиденияновеллыГи де МопассанКамий Гарошфантастикатри историипсихологиятревогасверхъестественноеистория

Читать онлайн

Страница 5 из 7

Не в состоянии более оставаться в окружении этих вещей, этих стен, в которых она была заточена и нашла последнее пристанище и которые еще, вероятно, хранили внутри своих невидимых глазу трещин тысячи ее атомов, частички ее плоти и ее дыхания, я взял шляпу и решил спасаться бегством. Уже у двери я внезапно обратил внимание на большое зеркало в прихожей: это она повесила его тут, чтобы каждый день, выходя из дому, видеть себя в полный рост, от ботинок до прически, убедиться, что наряд ей к лицу, хорошо сидит и мил.

Я остановился прямо перед этим зеркалом, которое часто отражало ее. Так часто, так часто, что оно должно было сохранить и ее образ.

Я стоял там, трепеща, вглядываясь зеркало, зеркало плоское, глубокое, пустое, но которое когда-то заключало в себе всю ее сущность, безгранично владело ею, как и я, как и мой страстный взгляд. Мне показалось, что я начинаю любить это зеркало – я прикоснулся к нему – оно было холодным! О! Воспоминания! Воспоминания! Зеркало, причиняющее боль, обжигающее, живое, ужасное, заставляющее так мучиться! Счастливы те, чье сердце, как зеркало, в котором лишь отражаются и исчезают образы, забывает все, что прожило, все, что познало, все, что видело, к чему привязывалось и что любило! Я так страдаю!

Я вышел из дома и, против собственной воли, сам того не осознавая, не желая того, отправился на кладбище. Я нашел ее простенькую могилу, мраморный крест, на котором были начертаны следующие слова: «Она любила, была любима и умерла».

Она лежала тут, под землей, обреченная на гниение! Какой кошмар! Я рыдал, уткнувшись лбом в землю.

Так я лежал долго, очень долго. Очнувшись, я обнаружил, что стало вечереть. И тогда мной овладело странное желание, безумное желание любовника, потерявшего всякую надежду. Мне захотелось провести ночь с ней рядом, последнюю ночь, оплакивая ее. Но меня заметят, меня прогонят. Как же быть? Я задумал хитрость. Поднялся с земли и принялся бродить по этому городу исчезнувших душ. Ходил и ходил. Как же мал этот городок по сравнению с тем, в котором живут по-настоящему! При этом умерших намного больше, чем живых. Нам нужны высокие дома, улицы, столько места – всем четырем поколениям, которые существуют одновременно, пьют воду из источников, вино из виноградников и едят хлеб с полей.

А для всех поколений мертвых, для всех возрастов человечества, жившего до нас, нет почти ничего, почти ничего, кроме кусочка земли! Земля их забирает, и забвение стирает их след. Прощайте!

В конце кладбища я вдруг заметил заброшенные могилы – где прах мертвецов из прошлого в конце концов смешивается с землей, а над ними гниют кресты, и куда подхоронят новых покойников. На кладбище этом полно дикорастущих роз, мощных черных кипарисов: печальный и великолепный сад, питаемый плотью человеческой.

Я был один, совершенно один. Я укрылся в листве зеленевшего дерева. Целиком спрятался в его густых темных ветвях.

И стал ждать, вцепившись в ствол, словно жертва кораблекрушения, хватающаяся за обломок судна.

Когда наступила непроглядная ночь, я покинул свое укрытие и осторожно пошел, медленно, на цыпочках, по этой земле, полной мертвецов.

Так я блуждал долго, очень долго. Я не мог ее найти. Я шел, вытянув руки, с открытыми глазами, натыкаясь на надгробия руками, ногами, коленями, грудью и даже головой, но так и не мог ее отыскать. Я шел на ощупь, словно слепец, что прокладывает себе дорогу, я ощупывал камни, кресты, железные оградки, стеклянные венцы, увядшие цветочные венки! Я читал имена с помощью пальцев, прикасаясь к буквам. Ну и ночь! Ну и ночь! Я не мог ее найти!

Где же луна? Ну и ночь! Я был охвачен страхом, безумным страхом, продвигаясь вперед по узким тропинкам, лавируя между рядами могил. Могилы! Могилы! Могилы! Одни могилы! Справа, слева, передо мной, вокруг меня, везде одни могилы! Я присел на одну из них, потому что больше был не в силах шагать, так подгибались колени. Я слышал, как стучит мое сердце! И слышал еще нечто другое! Что же? Невнятные, невыразимые звуки!

Рождались ли они в моем обезумевшем от непроницаемой темноты разуме или шли из-под земли, таинственной земли, засеянной трупами людей? Я постоянно озирался!

Сколько времени я тут пробыл? Не знаю. Меня парализовал ужас, меня трясло от страха, я был готов взвыть, я был готов умереть.

И вдруг мне показалось, что мраморная плита, на которой я сидел, шевелится. Она точно шевелилась, как будто ее приподнимали. Подскочив, я бросился на соседнюю могилу и увидел, да, я увидел, как плита, с которой я только что слез, начала подниматься и появился мертвец, оголенный скелет, что выталкивал камень согнутой спиной. Я видел это собственными глазами, я все очень хорошо различал, несмотря на глубокую ночь. Мне удалось разобрать надпись на кресте:

«Здесь покоится Жак Оливан, скончавшийся в возрасте пятидесяти одного года. Он любил родных, был честным и добрым человеком и почил с миром».

Мертвец тоже был занят чтением надписи на собственной могиле. Затем он подобрал с дорожки камень, небольшой острый камушек, и принялся усердно царапать им эту надпись. Он постепенно стер ее подчистую, осмотрел пустыми глазами место, где до этого была гравировка, и кончиком кости, которая когда-то была указательным пальцем, вывел светящимися буквами, похожими на линии, которые чертят на стенах спичкой:

«Здесь покоится Жак Оливан, скончавшийся в возрасте пятидесяти одного года. Своим жестоким обращением он приблизил смерть отца, возжелав наследства его, мучил жену, изводил детей, обманывал соседей, воровал, когда мог, и умер в несчастии».

Закончив писать, мертвец застыл и принялся созерцать свое творение. И тут я обнаружил, оглядевшись вокруг, что все могилы были открыты, что все трупы вылезли наружу, что все они, словно желая восстановить справедливость, стерли лживые слова, которые по желанию родственников выгравировали на надгробиях.

Я видел, что все они были мучителями собственной родни, полными ненависти, бесчестными, лицемерными, лживыми, вероломными, клеветниками, завистниками, что они воровали, обманывали, совершали всяческие постыдные поступки, гнусные вещи, все эти примерные отцы, верные супруги, преданные сыновья, целомудренные дочери, честные торговцы, все эти мужчины и женщины с якобы безупречной репутацией.

Стоя на пороге своих вечных пристанищ, все они одновременно занимались начертанием жестокой, ужасной и истинной правды, которую никто на земле не знает или делает вид, что не ведает.

Я подумал, что и она тоже, вероятно, написала правду на своей могиле. И вот уже я без страха бежал вдоль приоткрытых гробов, окруженный трупами, окруженный скелетами, – к ней, в уверенности, что вскоре найду ее.

Я узнал ее издалека, даже не видя ее лица, скрытого саваном.

И на мраморном кресте, где до этого было начертано: «Она любила, была любима и умерла», я прочел:

«Однажды она вышла из дома, чтобы изменить своему любовнику, простудилась под дождем и умерла».

Кажется, на рассвете меня, не подающего признаков жизни, подобрали около одной из могил.

Страница 5 из 7

Назад 1…4 5 6 7 Далее