Загрузка...
Уездное — обложка книги
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Барыба, юный студент, сталкивается с требованиями строгого отца и трудностями учебы в уездном окружении. После экзамена он переезжает к Балкашин, живёт с собаками и ищет работу, посещает монастырь, где встречает новых людей и участвует в различных приключениях. Несмотря на испытания, он сохраняет характер и готов к новым вызовам.

Главный конфликт / проблема

Столкновение с требованиями строгого отца и поиском своего пути в сложном мире

Ключевые идеи

  • Столкновение студента с реальностью и требованиями общества
  • Комический портрет жизни в уездном окружении
  • Путешествие героя через различные социальные слои

Вывод

Барыба осознаёт, что жизнь полна неожиданностей, но готов к новым испытаниям

Кому полезна

  • Студенты
  • Молодые люди, интересующиеся жизнью в уездных районах

Главные темы

  • Студенческая жизнь и учеба
  • Поиск работы и жизненного пути
  • Семейные отношения

Персонажи

  • Барыба — Юный, четырёхугольный, с тяжёлыми челюстями, стремится учиться, но сталкивается с трудностями и вынужден искать работу
  • Отец — Строгий, требовательный, часто угрожает наказанием, но в глубине души заботится о сыне
  • Чиботариха — Обучает Барыбе духовным практикам, заботится о нём
  • Полка — Помогает Барыбе в монастыре, заботится о нём
  • Анфим — Показывает материал, иногда ироничен, но помогает Барыбе
  • Тимоша — Дружит с Барыбой, участвует в приключениях
  • Иваниха — Показывает Барыбе путь к монастырю и участвует в его планах

Сводка по автору из Wikidata

1884–1937. Евге́ний Ива́нович Замя́тин. русский писатель, критик и публицист

Читать онлайн

Страница 13 из 14

"А и правда, черт с ним, все равно чахотка там эта... А тут бы местишко еще если заполучить... Что же, весь век, что ли, с хлеба на квас?" И вслух Барыба сказал:

- Разве что для вас только, Семен Семеныч. Кабы не вы - ни за что.

- Кабы не я... Да я, голубь, знаю, что без меня такого бы сокровища из тебя не вышло. Ни то бы, ни се. А теперь...

Он помолчал, потом вдруг нагнулся к Барыбину уху и шепотом:

- А тебе черти не снятся? А я каждую ночь во сне вижу, каждую ночь понимаешь?

23. МУРАШ НАДОЕДНЫЙ

Согласился, и к исправнику ходил, и исправник кучу целую денег дал и наобещал такого... Тут бы Барыбе и радоваться. А вот - нудило что-то, мешало. Какой-то вот комарик маленький, мураш, залез в нутро и елозит там, и елозит, и никак его не поймать, не раздавить.

Ложился спать Барыба и думал:

"Завтра вечером. Значит, еще целый день до суда. Захочу вот, пойду и откажусь. Сам себе господин".

Спал и не спал. И все будто додумывал во сне недодуманную какую-то мысль:

"Да и жизни-то всего в нем полвершка".

И опять снилось уездное, экзамены, поп, засовывающий бороду в рот.

"Опять провалюсь, второй раз",- думал Барыба.

И додумывал:

"А мозговатый он был,- Тимоша, это уж правду сказать".

"Почему "был"? Как же "был"?"

Совсем распялил в темноте свои глаза и не мог больше спать. Елозил мураш надоедный, томил.

"Почему "был"?"

24. ПРОЩАЙТЕ

Поздно уж, о полдень, проснулся Барыба в Стрелецкой своей комнатушке: все кругом было светлое, ясное, и таким простым все открылось, что нужно было на суде сделать. Будто ничего этого, что ночью томило,- ничего такого и не было.

Принесла Апрося самоварчик, ситный и стала у порога. Рукава засучены, левую ладонь - под локоть правой руки, а на правую руку немудрую свою голову положила. И слушать бы Анфима Егорыча, слушать, вот так стоять, ужахаясь, вздыхая жалобливо, покачивая головой сердобольно.

Кончил Барыба чай пить. Сюртук Анфиму Егорычу подала Апрося и сказала:

- Чтой-то весел ты нынче, Анфим Егорыч. Али деньги получать?

- Получать,- сказал Барыба.

На суде Тимоша - ничего, бодрился, вертел головкой, и шея у него была длинная, тоненькая, такая тоненькая - поглядеть страшно.

А чернявый мальчишечка совсем какой-то чудной был: осел весь, вроде как бы у него все кости стали вдруг мягкие, растаяли. Так и валился на сторону. Конвойный то и дело выправлял его и прислонял к стенке.

Барыба говорил уверенно и толково, но торопился: все же отсюда поскорее бы куда-нибудь уйти. Когда он кончил, прокурор спросил:

- Что же вы раньше-то молчали? Столько ценного материала.

Суд собрался уходить уж, как Тимоша вскочил вдруг и сказал:

- Да. Ну, так прощайте, все!

Никто не ответил.

25. УТРОМ В БАЗАРНЫЙ ДЕНЬ

Утром, в веселый базарный день, перед острогом, перед местами присутственными - визг поросят, пыль, солнце; запах от возов с яблоками и лошадей; спутанный, облепленный базарным гамом колокольный звон - где-то идет крестный ход, просят дождя.

Исправник Иван Арефьич, в позеленелом мундире, с папиросой-пушкой, довольный, вышел на крыльцо и сказал, строго глядя в толпу:

- Преступники понесли законное наказание. Пре-ду-пре-ждаю вас...

В толпе, тихой, вдруг зашуршало, закачалось: как в лесу налетел ветер.

Кто-то скинул шапку и перекрестился. А в задних рядах, подальше от исправника, голос сказал:

- Висельники, дьяволы!

Иван Арефьич круто повернулся и ушел. И сразу перед крылечком - как проснулись. Загамели все сразу, поднимались руки, всякому хотелось, чтобы его-то и услышали. Отмахивал саженки рыжий мещанин.

- Врут, не повесили,- убежденно говорил он.- Немысленное дело: как это можно живого повесить? Да нешто он дастся, живой-то? Руками, зубами будет... А чтоб живой дал себе на шею вздеть - да нешто это мысленное дело?

- То-то вот и оно, образование-то, книги-то,- говорил старик из торговцев.- Тимошка-то, он не в меру умен был, Бога забыл, вот оно...

Рыжий мещанин злобно поглядел на старика сверху и увидел, что из ушей у него растут волосы, длинные и седые.

- Молчал бы, сам в гроб глядишь,- сказал рыжий.- Гляди, из ушей уж волосы выросли.

Старик повернулся сердито и, вылезая из толпы, бормотал:

- Развелись всякие... Кончилось в посаде старинное житье, взбаламутили, да.

26. ЯСНЫЕ ПУГОВИЦЫ

Белый, ни разу не стиранный еще китель, серебряные солнышки пуговиц, золотые жгуты на плечах.

"Мать пресвятая! Неужели это правда? Балкашинский двор и все такое - а вот теперь иду я, Барыба, в погонах?"

Пощупал: тут, есть. Ну, стало быть, правда.

От нотариуса, из подъезда с вывеской, вышел с сумкой почтальон Чернобыльников. Остановился, приглядывался. Отдал честь, балуясь:

- Господину уряднику.

А Барыба захолонул от гордости. Небрежно подбросил к козырьку руку.

- Давно произвели?

- Да вот, дня три. Китель только нынче кончили. Хлопот теперь - форму шить.

- Ва-ажно! Начальство, стало быть? Ну, честь имею.

Распростились. Барыба шел дальше: надо сегодня являться к исправнику. Шел и сиял, сытый собою, майским солнцем, погонами. И улыбался четырехугольной улыбкой.

У острога Барыба остановился, спросил у будочника:

- Иван Арефьич у себя?

- Никак нет, уехали на убийство.

И будочник, от которого когда-то прятался воровавший по базарам Барыба,- будочник вежливо козырнул.

Барыба даже и рад был, что исправник уехал на убийство: походить бы еще по солнцу в новом кителе, и чтобы все козыряли. "Эх, хорошо жить на свете! И дурак же - чуть-чуть было не отказался". Сжимались железные челюсти,разгрызть бы теперь какие-нибудь самые крепкие камушки, как бывало в уездном.

- Эге-э! Вот что! Вот когда к отцу-то пойти. Дурак старый - прогнал, а пусть-ка теперь поглядит.

Мимо чуриловского трактира, мимо пустых ярмарочных ларьков, по тротуару из прогнивших досок, а потом и совсем без тротуара, переулочком - по травке.

У обитой оборванной клеенкой двери - эх, старая знакомая! - остановился на минуточку. Почти что любил отца. Э, да что там, весь посад бы сейчас расцеловал: как же не расцеловать, когда в первый раз надет китель с погонами, с ясными пуговицами.

Постучал Барыба. Вышел отец. У-у, брат, постарел-то как! Седая щетина на щеках, спустил очки на нос, долго глядел. Узнал - не узнал, кто его знает - молчит.

- Чего надо? - буркнул.

Ишь, сердитый какой. Ну, не узнал, ясно дело.

- Ну, не узнаешь, старик? А прогнал-то меня, помнишь? Однако, теперь вот - видишь. Три дня как произвели.

Старик высморкался, вытер пальцы о фартук и спокойно сказал:

- Слышал об тебе, слышал, как же. Добрые люди говорят.

Опять посмотрел поверх очков спокойно.

- И про Евсея, про монаха. И про портного тоже.

Запрыгала вдруг седая щетина на подбородке.

- И про портного, как же, как же.

И вдруг весь затрясся старик и завизжал, забрызгал слюной.

- Во-он из мово дому, вон, негодяй! Я т-тебе сказал, чтоб ты не смел к порогу мому приступать. Пошел во-он, вон!

Очумелый, вытаращил глаза Барыба и стоял, долго никак не мог понять. Когда прожевал, молча повернулся и пошел назад.

* * *

Мутнело уже на улице. Сумрачный ветерок потягивал из окна.

В чуриловском трактире за столиком, расставив ноги, руки в карманах, сидел Барыба, здорово уже нагрузившись. Бормотал под нос:

- Ну, и наплевать. Из-з ума выжил. Нап-плевать...

Страница 13 из 14

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее