Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
«В своих „Русских ночах“ князь Владимир Одоевский, на заре „сороковых годов“, отмечал приближение новой эры русской жизни. Наступает „век смерти поэзии“ – горько жаловался он, – общество заражается грубым „материализмом“, в душе современного человека глохнут благие порывы. Исчезают стремления ко всему возвышенному и прекрасному, ко всему бескорыстному и благородному…»
Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Читать онлайн
Страница 2 из 3Интеллигент-разночинец предлагал свой кодекс верований и стремлений. Прошедший тяжелую школу борьбы за существование обязанный своим общественным возвышением исключительно своему труду и своей энергии, усилиям своего «подвижно» ума, он, естественно, провозгласил культ труда, энергии и разума; он, естественно, высказался за самое трезвое отношение к жизни; он признал гибельным для себя малейшие «уклонения в сторону» – малейшие иррациональные движения души, он предостерегал против обманчивых внушений непосредственного чувства, против увлечения хаотической игрой «бесполезных» порывов и поэтически вольного воображения. Он не задумывался даже принести в жертву идею альтруизма, считая ее одной из «иллюзий», заставляющих часто человека становиться на ложный путь, неверно оценивать факты текущей жизни: он объявил себя сторонником «разумного эгоизма». Для того, чтобы быть закаленным воином на арене жизненной борьбы, он требовал прежде всего душевной уравновешенности и цельности.
Новая «вера» и новая мораль были приняты; против «феодального» мировоззрения повелась усиленная атака. Интеллигенция не колебалась «неуравновешенным мечтательным натурам» противопоставить, в качестве идеала, представителей «новой» общественной группы, – она поспешила возложить свои надежды на практика-дельца, промышленника и купца: в промышленниках и купцах, в этих «новых людях», они видели воплощение активного творческого начала. Этого для нее было достаточно.
В встрече мягкого, избалованного ленью и барством, мечтателя-племянника с практическим дядей, – говорил Гончаров по поводу героев своей «Обыкновенной истории», – выразился намек на мотив, который едва начал тогда разыгрываться в самом бойком центре – в Петербурге. Мотив этот – слабое мерцание сознания необходимости труда, настоящего не рутинного и живого дела. В борьбе с всероссийским застоем.
Представитель этого мотив в обществе был дядя: он достиг значительного положения в службе… И, кроме того. Он сделался и заводчиком. Тогда, от 20-х до 40-х годов – это была смелая новизна.
В борьбе дяди с племянником отразилась и тогдашняя, только что начинавшаяся ломка странных понятий и нравов.
Фигура дяди – Петра Адуева. – этого «человека-машины», по замыслу автора повести, говорит лишь о «трезвом сознании необходимости дела, труда, знания». Вот почему «Обыкновенная история» появилась именно на страницах самого прогрессивного журнала: она отвечала общему настроению передовой интеллигенции. Тот же журнал, «Современник», несколько времени спустя. Поместил статью о «Петербургском купечестве», автор которой знакомил читателей с «неведомым» до тех пор уголком русского общества и открыто выражал свои симпатии к «новооткрытому» классу[3]. Тот же журнал, в каждой своей статье, проповедовал о необходимости трезвого взгляда на жизнь, труда, энергии и знания. Тот же журнал безбоязненно ставил на очередь вопрос о «разумном эгоизме» (в известной статье Искандера)…
Но Гончаров не стоял в самых передних рядах прогрессивной интеллигенции. В «Обыкновенной истории» он изложил самые смелые посылки своего миросозерцании. Дальше идеализации энергичного практического деятеля, дальше осуждения бездеятельности и мечтательности представителей «романтического» мировоззрения он не пошел. Впоследствии, он дважды возвращался к своему идеалу: дважды рисовал фигуры энергичных практиков: Штольц в «Обломове» и Тушин в «Обрыве» являются повторением общего типа; в их лице Гончаров снова лишь воплотил свои прежние мечты о труде, энергии и работе мысли. Он только, в их образах несколько смягчил резкие черты человека-»машины», не прибавил к его характеристике ничего существенно нового. Он только, в развитии повествования, отодвинул его несколько на второй план. В дальнейших своих произведениях он сосредоточил внимание, главным образом, на «неуравновешенных, мечтательных натурах». Радом с племянником Адуевым он поставил фигуру художника-дилетанта Райского, человека, в котором воображение вечно борет верх над логической работой мысли, который вечно отдается во власть стихийно рождающимся в его душе чувствам, вечно колеблется между самыми противоположными настроениями, который не может никогда создать ничего положительного и прочного. Такогоо же «романтика», как Александр Адуев и Райский, он вывел в лицо Обломова, человека с «чистой, как хрусталь, душой», с «чистым» сердцем, человека, которому «доступны наслаждения высоких помыслов», который «не чужд всеобщих человеческих скорбей», который плачет над людскими страданиями, но который бессилен вмещаться в практическую жизнь, который всего более любит уходить в себя и жить в созданном им мире», остается вечно рабом своей фантазии и стихийных настроений…
Происходивший из купеческой семьи, он с самого раннего детства росший в обстановке «патриархальной» дворянской культуры, затем попавший в бюрократические канцелярии и посвятивший значительную часть своей жизни однообразной деятельности, по натуре неподвижный, замкнутый, апатичный, живший уединенной жизнью, не терпевший шумного общества, не любивший сходиться с людьми, предпочитавший практической деятельности работу воображения, любивший уходить в созданный его воображением мир, целыми годами носивший в своей душе рождавшиеся и выраставшие образы – Гончаров, с одной стороны, не был сам боевой натурой. С другой стороны, не наблюдал несущуюся вокруг него жизнь во всем ее объеме, во всем разнообразии ее форм. Он сам, до известной степени, был загипнотизирован «застоем» жизни; он признавал, что жизнь его «грозила пустотой, сумерками, вечными буднями», что дни его жизни «сливались в одну утомительно-однообразную массу годов», что его преследовала скука «в шумном собрании, в приятельской беседе, за делом, за книгой. В спектакле»… Он, по собственным словам, наблюдал черты той «раздвоенности и неуравновешенности», которая характеризует племянника Адуева, Райского и Обломова, – в глубине собственного душевного мира.
И создавая образы Петра Адуева, Штольца и Тушина, он поступал лишь как теоретик, он воплощал в художественные формы лишь мечты того поколения интеллигенции, в которому он принадлежал. Вот почему эти образы в художественном отношении выходили неизменно бледнее нарисованных его гениальной кистью образов раздвоенных «романтиков». Вот почему, несмотря на свое теоретическое пристрастие к «энергичным практическим деятелям», он всегда в последнюю минуту, когда требовалось провести заключительные штрихи картины, он как бы в нерешительности останавливался перед прямолинейностью своих теоретических выводов. Он не проводил никогда этих заключительных штрихов. Напротив, он каждый раз в конце своего повествования несколько развенчивал нарисованные им «идеальные» образы. Так, Петр Адуев в минуту своего полного торжества, выигравший решительное сражение в борьбе с «мечтательным романтизмом», неожиданно должен несколько усомниться в непогрешимости своих взглядов и действий: его жена, которую, как он думал, удалось ему коренным образом перевоспитать, оказывается не в состоянии больше выносить брака, основанного на рассудочной любви. Так, Ольга, выйдя замуж за Штольца и наслаждаясь всеми благами «тихого», «гармонического» счастья, вдруг начинает ощущать по временам какую-то непонятную душевную тревогу, она становилась вдруг «скучна, равнодушна ко всему, в прекрасный, задумчивый вечер, или за колыбелью, даже среди ласк и речей мужа».
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg","pageTitle":"Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова) (Владимир Михайлович Шулятиков) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Владимир Михайлович Шулятиков","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"зарубежная литература о культуре и искусстве","item":"https://bookra.app/genre/6584"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)","item":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg","url":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg","name":"«Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/1cbc4da3-e687-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg#work","name":"Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)","url":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg","description":"«В своих „Русских ночах“ князь Владимир Одоевский, на заре „сороковых годов“, отмечал приближение новой эры русской жизни. Наступает „век смерти поэзии“ – горько жаловался он, – общество заражается грубым „материализмом“, в душе современного человека глохнут благие порывы. Исчезают стремления ко всему возвышенному и прекрасному, ко всему бескорыстному и благородному…»","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/1cbc4da3-e687-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["зарубежная литература о культуре и искусстве","критика"],"sameAs":["https://litres.ru/book/vladimir-shulyatikov/propovednik-zhivogo-dela-pamyati-i-a-goncharova-662685/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/803ae963-169f-11e0-8c7e-ec5afce481d9#person","name":"Владимир Михайлович Шулятиков","url":"https://bookra.app/author/803ae963-169f-11e0-8c7e-ec5afce481d9"}],"about":[{"@type":"Thing","name":"зарубежная литература о культуре и искусстве"},{"@type":"Thing","name":"критика"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg#edition","url":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/vladimir-shulyatikov/propovednik-zhivogo-dela-pamyati-i-a-goncharova-662685/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/4JCpCjZg","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":786166,"shortId":"4JCpCjZg","title":"Проповедник «живого дела» (Памяти И.А. Гончарова)","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/1cbc4da3-e687-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/1200.webp","annotationText":"«В своих „Русских ночах“ князь Владимир Одоевский, на заре „сороковых годов“, отмечал приближение новой эры русской жизни. Наступает „век смерти поэзии“ – горько жаловался он, – общество заражается грубым „материализмом“, в душе современного человека глохнут благие порывы. Исчезают стремления ко всему возвышенному и прекрасному, ко всему бескорыстному и благородному…»","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Владимир Михайлович Шулятиков","authors":[{"id":"803ae963-169f-11e0-8c7e-ec5afce481d9","displayName":"Владимир Михайлович Шулятиков","protectedUrl":"/author/803ae963-169f-11e0-8c7e-ec5afce481d9","wikipediaUrl":null,"wikidataUrl":null}],"genres":[{"id":6584,"title":"зарубежная литература о культуре и искусстве","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/6584"},{"id":6536,"title":"критика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/6536"}],"keywords":[],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1900-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_786166","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_786166","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_786166","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_786166","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_786166","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_786166"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_786166","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_786166","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_786166","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_786166"},"guestReaderUrl":"/books/4JCpCjZg?page=2#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/803ae963-169f-11e0-8c7e-ec5afce481d9","readersCount":0,"adultLabel":"12+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":2,"totalPages":3,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/4JCpCjZg#reader-content","nextPageUrl":"/books/4JCpCjZg?page=3#reader-content","progressLabel":"Страница 2 из 3","sections":[{"id":"id25:11","kind":"paragraph","text":"Интеллигент-разночинец предлагал свой кодекс верований и стремлений. Прошедший тяжелую школу борьбы за существование обязанный своим общественным возвышением исключительно своему труду и своей энергии, усилиям своего «подвижно» ума, он, естественно, провозгласил культ труда, энергии и разума; он, естественно, высказался за самое трезвое отношение к жизни; он признал гибельным для себя малейшие «уклонения в сторону» – малейшие иррациональные движения души, он предостерегал против обманчивых внушений непосредственного чувства, против увлечения хаотической игрой «бесполезных» порывов и поэтически вольного воображения. Он не задумывался даже принести в жертву идею альтруизма, считая ее одной из «иллюзий», заставляющих часто человека становиться на ложный путь, неверно оценивать факты текущей жизни: он объявил себя сторонником «разумного эгоизма». Для того, чтобы быть закаленным воином на арене жизненной борьбы, он требовал прежде всего душевной уравновешенности и цельности."},{"id":"id25:12","kind":"paragraph","text":"Новая «вера» и новая мораль были приняты; против «феодального» мировоззрения повелась усиленная атака. Интеллигенция не колебалась «неуравновешенным мечтательным натурам» противопоставить, в качестве идеала, представителей «новой» общественной группы, – она поспешила возложить свои надежды на практика-дельца, промышленника и купца: в промышленниках и купцах, в этих «новых людях», они видели воплощение активного творческого начала. Этого для нее было достаточно."},{"id":"id25:13","kind":"paragraph","text":"В встрече мягкого, избалованного ленью и барством, мечтателя-племянника с практическим дядей, – говорил Гончаров по поводу героев своей «Обыкновенной истории», – выразился намек на мотив, который едва начал тогда разыгрываться в самом бойком центре – в Петербурге. Мотив этот – слабое мерцание сознания необходимости труда, настоящего не рутинного и живого дела. В борьбе с всероссийским застоем."},{"id":"id25:14","kind":"paragraph","text":"Представитель этого мотив в обществе был дядя: он достиг значительного положения в службе… И, кроме того. Он сделался и заводчиком. Тогда, от 20-х до 40-х годов – это была смелая новизна."},{"id":"id25:15","kind":"paragraph","text":"В борьбе дяди с племянником отразилась и тогдашняя, только что начинавшаяся ломка странных понятий и нравов."},{"id":"id25:16","kind":"paragraph","text":"Фигура дяди – Петра Адуева. – этого «человека-машины», по замыслу автора повести, говорит лишь о «трезвом сознании необходимости дела, труда, знания». Вот почему «Обыкновенная история» появилась именно на страницах самого прогрессивного журнала: она отвечала общему настроению передовой интеллигенции. Тот же журнал, «Современник», несколько времени спустя. Поместил статью о «Петербургском купечестве», автор которой знакомил читателей с «неведомым» до тех пор уголком русского общества и открыто выражал свои симпатии к «новооткрытому» классу[3]. Тот же журнал, в каждой своей статье, проповедовал о необходимости трезвого взгляда на жизнь, труда, энергии и знания. Тот же журнал безбоязненно ставил на очередь вопрос о «разумном эгоизме» (в известной статье Искандера)…"},{"id":"id25:17","kind":"paragraph","text":"Но Гончаров не стоял в самых передних рядах прогрессивной интеллигенции. В «Обыкновенной истории» он изложил самые смелые посылки своего миросозерцании. Дальше идеализации энергичного практического деятеля, дальше осуждения бездеятельности и мечтательности представителей «романтического» мировоззрения он не пошел. Впоследствии, он дважды возвращался к своему идеалу: дважды рисовал фигуры энергичных практиков: Штольц в «Обломове» и Тушин в «Обрыве» являются повторением общего типа; в их лице Гончаров снова лишь воплотил свои прежние мечты о труде, энергии и работе мысли. Он только, в их образах несколько смягчил резкие черты человека-»машины», не прибавил к его характеристике ничего существенно нового. Он только, в развитии повествования, отодвинул его несколько на второй план. В дальнейших своих произведениях он сосредоточил внимание, главным образом, на «неуравновешенных, мечтательных натурах». Радом с племянником Адуевым он поставил фигуру художника-дилетанта Райского, человека, в котором воображение вечно борет верх над логической работой мысли, который вечно отдается во власть стихийно рождающимся в его душе чувствам, вечно колеблется между самыми противоположными настроениями, который не может никогда создать ничего положительного и прочного. Такогоо же «романтика», как Александр Адуев и Райский, он вывел в лицо Обломова, человека с «чистой, как хрусталь, душой», с «чистым» сердцем, человека, которому «доступны наслаждения высоких помыслов», который «не чужд всеобщих человеческих скорбей», который плачет над людскими страданиями, но который бессилен вмещаться в практическую жизнь, который всего более любит уходить в себя и жить в созданном им мире», остается вечно рабом своей фантазии и стихийных настроений…"},{"id":"id25:18","kind":"paragraph","text":"Происходивший из купеческой семьи, он с самого раннего детства росший в обстановке «патриархальной» дворянской культуры, затем попавший в бюрократические канцелярии и посвятивший значительную часть своей жизни однообразной деятельности, по натуре неподвижный, замкнутый, апатичный, живший уединенной жизнью, не терпевший шумного общества, не любивший сходиться с людьми, предпочитавший практической деятельности работу воображения, любивший уходить в созданный его воображением мир, целыми годами носивший в своей душе рождавшиеся и выраставшие образы – Гончаров, с одной стороны, не был сам боевой натурой. С другой стороны, не наблюдал несущуюся вокруг него жизнь во всем ее объеме, во всем разнообразии ее форм. Он сам, до известной степени, был загипнотизирован «застоем» жизни; он признавал, что жизнь его «грозила пустотой, сумерками, вечными буднями», что дни его жизни «сливались в одну утомительно-однообразную массу годов», что его преследовала скука «в шумном собрании, в приятельской беседе, за делом, за книгой. В спектакле»… Он, по собственным словам, наблюдал черты той «раздвоенности и неуравновешенности», которая характеризует племянника Адуева, Райского и Обломова, – в глубине собственного душевного мира."},{"id":"id25:19","kind":"paragraph","text":"И создавая образы Петра Адуева, Штольца и Тушина, он поступал лишь как теоретик, он воплощал в художественные формы лишь мечты того поколения интеллигенции, в которому он принадлежал. Вот почему эти образы в художественном отношении выходили неизменно бледнее нарисованных его гениальной кистью образов раздвоенных «романтиков». Вот почему, несмотря на свое теоретическое пристрастие к «энергичным практическим деятелям», он всегда в последнюю минуту, когда требовалось провести заключительные штрихи картины, он как бы в нерешительности останавливался перед прямолинейностью своих теоретических выводов. Он не проводил никогда этих заключительных штрихов. Напротив, он каждый раз в конце своего повествования несколько развенчивал нарисованные им «идеальные» образы. Так, Петр Адуев в минуту своего полного торжества, выигравший решительное сражение в борьбе с «мечтательным романтизмом», неожиданно должен несколько усомниться в непогрешимости своих взглядов и действий: его жена, которую, как он думал, удалось ему коренным образом перевоспитать, оказывается не в состоянии больше выносить брака, основанного на рассудочной любви. Так, Ольга, выйдя замуж за Штольца и наслаждаясь всеми благами «тихого», «гармонического» счастья, вдруг начинает ощущать по временам какую-то непонятную душевную тревогу, она становилась вдруг «скучна, равнодушна ко всему, в прекрасный, задумчивый вечер, или за колыбелью, даже среди ласк и речей мужа»."}],"toc":[{"id":"id26:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/4JCpCjZg#reader-content"},{"id":"id25:0:1","label":"Владимир Шулятиков Проповедник «живого дела». Памяти И.А. Гончарова","page":1,"pageUrl":"/books/4JCpCjZg#reader-content"},{"id":"id25:21:3","label":"notes","page":3,"pageUrl":"/books/4JCpCjZg?page=3#reader-content"},{"id":"id24:0:3","label":"Примечания","page":3,"pageUrl":"/books/4JCpCjZg?page=3#reader-content"},{"id":"id23:0:3","label":"1","page":3,"pageUrl":"/books/4JCpCjZg?page=3#reader-content"},{"id":"id22:0:3","label":"2","page":3,"pageUrl":"/books/4JCpCjZg?page=3#reader-content"},{"id":"id21:0:3","label":"3","page":3,"pageUrl":"/books/4JCpCjZg?page=3#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":452024,"shortId":"2i7NQlQA","title":"Цензоры за работой. Как государство формирует литературу","authorLine":"Роберт Дарнтон, Мария Солнцева","primaryAuthorId":"e44e0692-1e30-45d1-b215-16f16e4478a8","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/c12bf3ef-bbaa-11ec-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2i7NQlQA"},{"idCatalog":792043,"shortId":"41WtaurN","title":"О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород»)","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/cfc132f1-3053-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/41WtaurN"},{"idCatalog":793056,"shortId":"0m0q3zMc","title":"Разделение поэзии на роды и виды","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f0a45b5b-383f-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0m0q3zMc"},{"idCatalog":790853,"shortId":"3BA1tyo7","title":"«Монна-Ванна» Метерлинка","authorLine":"Влас Михайлович Дорошевич","primaryAuthorId":"20703f7b-fb23-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/aa252ec6-d167-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3BA1tyo7"},{"idCatalog":793091,"shortId":"2it6ou1B","title":"О значении художественных произведений для общества","authorLine":"Павел Васильевич Анненков","primaryAuthorId":"f0307cc0-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f1a3311d-1a94-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2it6ou1B"},{"idCatalog":791199,"shortId":"2FMaToHl","title":"Русская современная история в романе И.С. Тургенева «Дым»","authorLine":"Павел Васильевич Анненков","primaryAuthorId":"f0307cc0-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/b4d49524-1a95-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2FMaToHl"},{"idCatalog":787324,"shortId":"1cNlkpgc","title":"Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/42a7deee-3568-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1cNlkpgc"},{"idCatalog":789852,"shortId":"3bDZ6p6k","title":"«Горе от ума». Комедия в 4-х действиях, в стихах. Сочинение А.С. Грибоедова","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/8ce4c945-2ac6-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3bDZ6p6k"},{"idCatalog":792332,"shortId":"3V1vX1tK","title":"Взгляд на русскую литературу 1847 года","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d7d12010-4a72-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3V1vX1tK"},{"idCatalog":790021,"shortId":"25Oz8Uvn","title":"Заметки о русской литературе 1848 года","authorLine":"Павел Васильевич Анненков","primaryAuthorId":"f0307cc0-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/9083adbb-1a91-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/25Oz8Uvn"},{"idCatalog":791435,"shortId":"0Zm7ECrt","title":"По поводу VI тома «Истории России» г. Соловьева","authorLine":"Константин Сергеевич Аксаков","primaryAuthorId":"11e25463-02a3-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bb2ada05-2964-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0Zm7ECrt"},{"idCatalog":793032,"shortId":"0ZiAMZyU","title":"Нужна ли нам литература?","authorLine":"Василий Григорьевич Авсеенко","primaryAuthorId":"b29c24ff-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f1812c6d-3791-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0ZiAMZyU"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":82,"totalPages":7,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}