Читать бесплатно онлайн

A.B. Барцал, или История русской оперы

Автор Влас Михайлович Дорошевич

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«В Большом театре Мазини и Станио чаровали публику в „Трубадуре“. Красавец Станио сверкал в „Пророке“. Молодой Мазини увлекал каватиною в „Фаусте“. Дезире Арто потрясала в Валентине. Джамэт гремел своим „Пиф-паф“ в Марселе и песнью о золотом тельце в Мефистофеле…»

Дата написания1902-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

Возрастное ограничение12+

Жанры

критика

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Annotation

«В Большом театре Мазини и Станио чаровали публику в „Трубадуре“. Красавец Станио сверкал в „Пророке“. Молодой Мазини увлекал каватиною в „Фаусте“.

Дезире Арто потрясала в Валентине. Джамэт гремел своим „Пиф-паф“ в Марселе и песнью о золотом тельце в Мефистофеле…»

Влас Михайлович Дорошевич

* * *

notes

Влас Михайлович Дорошевич A.B. Барцал,[1] или История русской оперы[2]

* * *

В Большом театре Мазини[3] и Станио[4] чаровали публику в «Трубадуре». Красавец Станио сверкал в «Пророке». Молодой Мазини увлекал каватиною в «Фаусте».

Дезире Арто потрясала в Валентине[5]. Джамэт гремел своим «Пиф-паф» в Марселе и песнью о золотом тельце в Мефистофеле.

Изящнейший в мире Падилла[6] сыпал трелями в «Севильском цирюльнике». А Котоньи поражал своим могуществом в балладе Нелюско.[ 7]

На гастроли приезжали Нильсон[8], Патти, Лукка.[ 9]

Публика была недовольна.

– В сердце России – итальянская опера! Почему нет русской?

Тогда упразднили итальянскую оперу и завели русскую.[ 10]

Публика перестала ходить в театр.

Когда через несколько лет в «Пророке», шедшем на русском языке, певец на маленькие партии старик Финокки[11], изображая какого-то посла, спел свои три слова по-итальянски, – дирекция оштрафовала его за эту демонстрацию на 25 рублей, а публика наградила ураганом аплодисментов.

Точка в точку таким же ураганом восторженных аплодисментов, какими она еще через несколько лет наградила г. Фюрера, когда он в возродившейся снова итальянской опере не захотел петь по-итальянски, а спел Мефистофеля по-русски.

Публика всегда остается верна только сама себе.

Когда идет итальянская опера – она требует русской. Когда идет русская, – она требует итальянской.

Публика всегда хочет, чтоб в театре давалось не то, что в нем дается.

Это ее специальность.

Первое время возродившейся в Москве русской оперы было тяжелым временем.

При итальянской опере русская «числилась», но числила у себя только две оперы.

По высокоторжественным дням ставили «Жизнь за Царя», на святках и на масленице ставили утром «Аскольдову могилу».[ 12]

Таганка и Рогожская два раза в год слушали «Аскольдову могилу».

Это была вся русская опера. И все ее значение.

Когда кончилась итальянская опера и, на основании распоряжения дирекции за No 4,876, было предложено немедленно возродиться, – было шесть певцов.

Одно сопрано – Люценко[13]. Одно контральто – Святловская[14]. Два баса – Фюрер и Абрамов. Последний также «исправлял должность баритона».

И два тенора: Додонов[15], который пел, главным образом, Торопку[16], и Барцал.

Вместо Марини пел Барцал. Вместо Мазини – Барцал. Вместо Станьо – Барцал.

Это было, как видите, трудно.

Однако, детище, которому сразу пророчили смерть, все-таки выжило.

Стали откуда-то появляться певицы, певцы. Но теноровый репертуар весь нес на своих плечах г. Барцал. Уже потом ему пришел на помощь – Усатов.

Если вы москвич, если вам лет сорок с небольшим «хвостиком», – то с Раулем де-Наджи[17], Фаустом, Сабининым[18], Манрико, Элеазаром[19], Робертом-Дьяволом, Финном[20] и Баяном[21] вас познакомил А.И. Барцал.

Сегодня он подбоченивался:

– Эх, вы, братцы, без похмелья[22]…

Завтра старался «греметь»:

– Вам не удастся подлой изменой[23]…

Послезавтра стоял на коленях перед г-жой Юневич[24], причем сам ей был только по колено, и томился:

– Ты мне сказа-а-ала: люблю-ю-ю тебя![ 25]

Бойко помахивая ручками, пел:

– В закон, в закон, в закон себе поставим,[26] Чтоб ве, чтоб ве, чтоб весело пожить!..

И тосковал:

– Невольно к этим грустным бе-е-е-ре-гам[27]…

Конечно, не мог он быть во всем одинаково хорош, – но у него бывали блестящие реванши. Когда он пел:

– Рахиль, ты мне дана![ 28]

От восторга не могли удержаться даже те, кто находил, что «ежедневный Барцал», это – еще не вполне опера.

А детище все росло и росло.

Опера на одном теноре все-таки удержалась.

Барцал был большим художником пения.

Иначе Сабинину – Фаусту – Манрико – Роберту – Раулю не удалось бы заинтересовать публику.

И публика заинтересовалась, и дело выросло, стало на ноги и дошло до полного, блестящего расцвета.

«Заслуженный» не только по званию артист[29] уступил место молодежи и превратился в режиссёра.

Он стоит триумфа.

Он был одним из тех, на чьих руках выросла в Москве теперь «блестящая русская опера».

Это была горсточка талантливых и страшно много трудившихся людей.

Работавших при исключительно трудных условиях.

И сделавших дело.

Если бы у нас было побольше благодарности, – имена этой первой труппы возрожденной русской оперы следовало бы хоть на мраморе, что ли, золотыми буквами увековечить в русском оперном театре.

Но мы баловства не любим. И благодарностью никого не балуем.

Страница 1 из 2

Назад1 2 Далее