Загрузка...
Саша Черный — обложка книги
Дата написания1931-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Жанры

Описание

Южный приезжий Борис приезжает в Петербург, полон оптимизма, но постепенно погружается в депрессию, которую символизирует черный туман, и умирает, оставив автора задуматься о судьбе южного оптимизма.

Главный конфликт / проблема

Оптимизм южного приезжего сталкивается с суровой реальностью Петербурга, приводя к внутреннему конфликту и депрессии

Ключевые идеи

  • Контраст между южным оптимизмом и северной суровостью.
  • Черный туман как символ подавления и неизбежной смерти.
  • Проблема адаптации и потеря идентичности в чужом городе.

Вывод

Город поглощает тех, кто пытается изменить его, и смерть приходит как черный туман, оставляя автора задуматься о судьбе южного оптимизма

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологией, историей и литературой о жизни в больших городах

Главные темы

  • Оптимизм и его подавление в городской среде
  • Символика черного тумана как метафора депрессии

Персонажи

  • Борис — Энергичный, наивный, стремится «завоевать» Петербург, но постепенно погружается в депрессию, которую символизирует черный туман.
  • Саша — Молодой человек, живущий в меблированных комнатах, который наблюдает за жизнью Бориса и пытается поддержать его.
  • Ириша — Петербургская горничная, которая иногда приглашает Бориса к себе на кофе.

Цитаты

  • «Я приехал завоевывать Петербург!»
  • «Черный туман убил в нем что-то главное, дающее жизнь и желание жизни.»

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 4 из 4

Дома, у себя, под голубым ласковым небом, под пышными, еще не жаркими лучами солнца, Борис стал быстро оживать, точно он отходил душой от какого-то долгого, цепкого, ледяного кошмара.

Но телом он слабел с каждым днем. Черный туман убил в нем что-то главное, дающее жизнь и желание жизни.

Спустя две недели по приезде он уже не вставал с кровати.

Все время он не сомневался в том, что скоро умрет, и умер мужественно и просто.

Я был у него за день до его смерти. Крепко пожимая своей сухой, горячей, исхудавшей рукой мою руку и улыбаясь ласково и грустно, он говорил:

– Помнишь наш разговор о севере и юге, еще тогда давно, помнишь? Не думай, я от своих слов не отпираюсь. Ну, положим, я не выдержал борьбы, я погиб… Но за мной идут другие – сотни, тысячи других. Ты пойми – они должны одержать победу, они не могут не победить. Потому что там черный туман на улицах и в сердцах и в головах у людей, а мы приходим с ликующего юга, с радостными песнями, с милым ярким солнцем в душе. Друг мой, люди не могут жить без солнца!

Я поглядел на него внимательно. Он только что умылся и причесал гладко назад свои волосы, смочив их водой; они были еще влажны, и это придавало его лицу жалкое, и невинное, и праздничное выражение, за которым всего яснее чувствовалась близость смерти. Помню также, что он все время пристально и как будто с удивлением рассматривал свои ногти и ладони, точно они были чужие.

На другой день меня спешно позвали к нему, но я застал уже не моего друга, а только его тело, умиравшее бессознательно, в быстрой агонии.

Еще рано утром он попросил отворить окно, и оно так и оставалось открытым. В комнату из старого сада лезли ветки белой сирени с ее упругими, свежими, благоухающими цветами. Светило солнце. Как сумасшедшие кричали дрозды…

Борис затихал. Но в самую последнюю минуту он вдруг быстро поднялся и сел на кровати; и в его широко раскрывшихся глазах показался безумный ужас. И когда он опять упал на подушки и, глубоко вздохнув, вытянулся всем телом, точно он хотел потянуться перед крепким длинным сном, – это выражение ужаса еще долго не сходило с его лица.

Что он увидел в эту последнюю минуту? Может быть, его душевным глазам представился тот бездонный, вечный, черный туман, который неизбежно и безжалостно поглощает и людей, и зверей, и травы, и звезды, и целые миры?..

Когда его одевали, я не мог видеть его страшных желтых ног и вышел из комнаты. Но когда я вернулся, он уже лежал на столе, и таинственная улыбка смерти тихо лежала вокруг его глаз и губ. Окно все еще было открыто. Я отломил ветку сирени – мокрую, тяжелую от белых гроздьев – и положил ее Борису на грудь.

Светило солнце, такое радостное, и нежное, и равнодушное… В саду кричали дрозды… За рекой, на той стороне, звонили к поздней обедне.

notes

Примечания

1

«Пчела жужжит, муха летает» (фр.).

Страница 4 из 4

Назад134Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 124

Назад12124Далее