Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«…один из думских зубров, Марков 2-й, очень откровенно высказался насчет значения столыпинской аграрной реформы. «Эта реформа», – говорил он, – «конечно, приведет к тому, что наиболее слабая часть крестьянства будет обезземелена и превратится в пролетариев. С другой стороны, благодаря ей из деревни уйдут слабо связанные с ней городские рабочие, и, распродав свои участки, окончательно порвут связь с землей. Но ни того, ни другого опасаться не приходится; пролетариат нужен для крупного хозяйства, и появление его благодетельно подействует как на карманы помещиков, так и на карманы ведущих свое хозяйство богатеев». Браво, г. Марков! Ваши предсказания совпадают с нашими, вы сказали именно то, что есть, и этим еще раз подтвердили, что иногда и валаамская ослица может говорить правду. …»

Дата написания1907-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Annotation

«…один из думских зубров, Марков 2-й, очень откровенно высказался насчет значения столыпинской аграрной реформы.

«Эта реформа», – говорил он, – «конечно, приведет к тому, что наиболее слабая часть крестьянства будет обезземелена и превратится в пролетариев. С другой стороны, благодаря ей из деревни уйдут слабо связанные с ней городские рабочие, и, распродав свои участки, окончательно порвут связь с землей. Но ни того, ни другого опасаться не приходится; пролетариат нужен для крупного хозяйства, и появление его благодетельно подействует как на карманы помещиков, так и на карманы ведущих свое хозяйство богатеев».

Браво, г. Марков! Ваши предсказания совпадают с нашими, вы сказали именно то, что есть, и этим еще раз подтвердили, что иногда и валаамская ослица может говорить правду. …»

Владимир Шулятиков

Владимир Шулятиков Что дает закон 9 ноября?

Когда шли разговоры о законе 9 ноября, один из думских зубров, Марков 2-й, очень откровенно высказался насчет значения столыпинской аграрной реформы.

«Эта реформа», – говорил он, – «конечно, приведет к тому, что наиболее слабая часть крестьянства будет обезземелена и превратится в пролетариев. С другой стороны, благодаря ей из деревни уйдут слабо связанные с ней городские рабочие, и, распродав свои участки, окончательно порвут связь с землей. Но ни того, ни другого опасаться не приходится; пролетариат нужен для крупного хозяйства, и появление его благодетельно подействует как на карманы помещиков, так и на карманы ведущих свое хозяйство богатеев».

Браво, г. Марков! Ваши предсказания совпадают с нашими, вы сказали именно то, что есть, и этим еще раз подтвердили, что иногда и валаамская ослица может говорить правду. Вы забыли лишь одно: а именно, что пролетариат дает не только себя сосать капиталисту, но и ведет социалистическую борьбу с этими капиталистами. Но предоставим г. Маркову верить во всемогущество полицейского кулака, превращающего рабочих в мирных овечек. Обратимся к фактам. Как действует закон 9 ноября на крестьянское хозяйство и куда он толкает различные группы крестьянского населения? Вот вопрос, на который мы попытаемся ответить в настоящей статье.

Расслоение крестьянства началось не со вчерашнего дня. Еще в начале 90-х годов исследования земских статистиков показали, что значительная часть мужиков-хлеборобов уже не в состоянии кормиться от земли и существует, главным образом, на счет отхожих промыслов. Голодовки, повторяющиеся из года в год, только усиливали это обнищание, и в момент революции крестьянство уже оказалось разделенным на три враждующих лагеря: на одной стороне стояли кулаки, крепкая сельская буржуазия, а на другой – крестьяне – середняки, кое-как тянущие свою хозяйственную лямку, и безлошадные пролетарии, жившие заработком.

Но все эти три группы были еще связаны общиной: община, сельский мир, скрепила их в одно целое, не давала возможности классовой борьбе развиваться во всю ширь. Кулаки, правда, брали в аренду наделы безлошадных, но они не могли купить их, да и собственное хозяйство были не в состоянии поставить на капиталистическую ногу: общий выгон, наделы земли, – все это заставляло кулаков считаться с сельским обществом, мешало им стать капиталистами-предпринимателями. Закон 9 ноября именно эту связь и разрывает: он предоставляет крестьянам право выделяться из общины, он снимает узду, которая сдерживала раньше аппетиты домохозяев. Под его влиянием сельский «мир» окончательно рассыпается, и в деревне начинается такая же ожесточенная классовая борьба, какая уже давно ведется в городе.

Кому выгодно выделение из общины? Во-первых, тем, кто на выделенном участке может вести хозяйство; во-вторых, тем, кто хочет продать выделенный участок, чтобы окончательно разделаться с землей.

Выделиться может, следовательно, или крупный кулак, у которого помимо надельной есть своя собственная земля, или безлошадный крестьянин, которому земля ничего, кроме податей и налогов не дает.

Но вычислениям некоторых исследователей (и притом официальных, из департамента земледелия) даже участок в 9 десятин, при современном состоянии крестьянского хозяйства, может дать крестьянской семье только половину нужных ей продуктов. А между тем в большинстве случаев надельной земли приходится на двор не более 4–5 десятин, во многих же общинах (особенно в Полтавской, Курской, Орловской) и того меньше – 2–3 десятины.

Средний крестьянин – не кулак, но и не пролетарий, выделяясь из общины, ничего не выигрывает, а проигрывает многое, все равно на маленькой 3–4-х десятинной полосе, где «и куренка выпустить негде никаких усовершенствований не заведешь, общее же пастбище приходится терять. Поэтому-то, например, в Белоруссии и в Житомирском уезде, где земли на каждый двор приходится довольно много (от 6 до 16 десятин), выделение началось еще до закона 9 ноября и развивается быстро. В соседних же районах, страдающих малоземельем, оно не встретило сочувствия в крестьянской массе; малоземельные хозяйства, еще крепко привязанные к земле, сознают свою слабость и только давление кулаков заставляет их соглашаться на выдел. Таким образом, малоземельные крестьяне различно отзываются на закон 9 ноября: те из них, которые еще ведут самостоятельное хозяйство и мало пользуются отхожими заработками, не хотят выдела, те же, которые хозяйствовать не могут, закрепляют за собой наделы. Само собой разумеется, что эти закрепленные в собственность наделы немедленно продаются кулакам и округляют их участки. Между «средними» крестьянами и кулаками завязывается отчаянная борьба, – и в газетах нередко появляются заметки о «красном петухе», о побоищах и бесконечных судьбищах, которые влечет за собой применение ноябрьского закона. Но эта борьба неравная: с одной стороны выделение поддерживают пролетарские слои деревни, с другой – покровительствуемые земскими начальниками богатеи. В результате – 3 миллиона десятин закреплено в частную собственность, как о том торжественно оповещает представитель министерства земледелия г. Лыкошин.

Ну, а что же дальше? Как отзовется раздел общинной земли на крестьянском хозяйстве? Господа октябристы и их союзники справа уверяют, что это вызовет небывалый расцвет земледелия – повысит технику, поможет внести искусственные удобрения и т. д., словом, что это приведет к широкому развитию капитализма в деревне. Стоит, однако, обратиться к фактам, чтобы увидеть всю вздорность подобных уверений. Кулак, владеющий помимо надельной земли еще и собственным участком, располагающий помимо того значительными денежными средствами, разумеется может перейти к улучшенной обработке земли. Но ведь таких – меньшинство. Громадное же большинство крестьян кроме надельных участков не имеют ничего. На Крестьянский банк этому большинству надеяться также не приходится. За последние годы происходил небывалый рост цен на землю: так, например, в полтавской губернии десятина земли с 103 рублей в 97 году поднялась до 207 рублей в 902 году и до 238 рублей – в 905 году, в Харькове кой губернии с 85 рублей в 97 году до 161 рубля в 905 году, в курской с 122 рублей в 97 году до 207 рублей в 905 году, в орловской с 111 рублей в 97 году до 155 рублей в 905 году. Таким образом, за 8 лет цена поднялась в большинстве черноземных губерний вдвое; в других губерниях происходило то же самое, хотя и не в таких чудовищных размерах. В 905 и 906 годах помещики, напуганные аграрными волнениями, значительно сбавили цены; но когда восторжествовали усмирители, и Крестьянский Банк предложил свои услуги помещикам – падение цен приостановилось. Мужик стоит по-прежнему перед разбитым корытом своего нищенского хозяйства, – а Крестьянский Банк предлагает ему землицы по ростовщическим ценам. Разумеется, «содействием» банка могут воспользоваться лишь немногие. Крестьянину-середняку не на что приобрести не только помещичьей земли, но и более дешевой, крестьянской, которую сбывают с рук выделившиеся односельчане. От деятельности Крестьянского Банка его положение не изменяется ни на йоту: по-прежнему безземельный, по-прежнему безденежный он не в состоянии улучшить свое хозяйство, мало того, не в состоянии даже сохранить его. Выделенный из общины, он теряет выгон, вместе с потерей выгона худеет и мрет скот, вместе с сокращением скота уменьшаются урожаи. Мертвая петля все сильнее захлестывается на его шее. А рядом уже стоит любимое детище октябристов, – хозяйственный кулак, забирающий в кабалу ослабевшие слои деревни.

Страница 1 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее