Послышался звонок. Мальчик рванулся с места и выбежал вон. Через минуту в гостиную вошла дама с маленькой девочкой – это была Ольга Ивановна, мать Алеши. За нею вприпрыжку, громко напевая и болтая руками, следовал Алеша. Беляев кивнул головой и продолжал ходить.

– Конечно, кого же теперь обвинять, как не меня? – бормотал он, фыркая. – Он прав! Он оскорбленный муж!

– О чем ты это? – спросила Ольга Ивановна.

– О чем?.. А вот послушай-ка, какие штуки проповедует твой благоверный! Оказывается, что я подлец и злодей, я погубил и тебя и детей. Все вы несчастные, и один только я ужасно счастлив! Ужасно, ужасно счастлив!

– Я не понимаю, Николай! Что такое?

– А вот послушай сего юного сеньора! – сказал Беляев и указал на Алешу.

Алеша покраснел, потом вдруг побледнел, и всё лицо его перекосило от испуга.

– Николай Ильич! – громко прошептал он. – Тссс!

Ольга Ивановна удивленно поглядела на Алешу, на Беляева, потом опять на Алешу.

– Спроси-ка! – продолжал Беляев. – Твоя Пелагея, этакая дура набитая, водит их по кондитерским и устраивает там свидания с папашенькой. Но не в этом дело, дело в том, что папашенька страдалец, а я злодей, я негодяй, разбивший вам обоим жизнь…

– Николай Ильич! – простонал Алеша. – Ведь вы дали честное слово!

– Э, отстань! – махнул рукой Беляев. – Тут поважнее всяких честных слов. Меня лицемерие возмущает, ложь!

– Не понимаю! – проговорила Ольга Ивановна, и слезы заблестели у нее на глазах. – Послушай, Лелька, – обратилась она к сыну, – ты видаешься с отцом?

Алеша не слышал ее и с ужасом глядел на Беляева.

– Не может быть! – сказала мать. – Пойду допрошу Пелагею.

Ольга Ивановна вышла.

– Послушайте, ведь вы честное слово дали! – проговорил Алеша, дрожа всем телом.

Беляев махнул на него рукой и продолжал ходить. Он был погружен в свою обиду и уже по-прежнему не замечал присутствия мальчика. Ему, большому и серьезному человеку, было совсем не до мальчиков. А Алеша уселся в угол и с ужасом рассказывал Соне, как его обманули. Он дрожал, заикался, плакал; это он первый раз в жизни лицом к лицу так грубо столкнулся с ложью; ранее же он не знал, что на этом свете, кроме сладких груш, пирожков и дорогих часов, существует еще и многое другое, чему нет названия на детском языке.

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее