Озлобленный, но не смиренный враг, Желал отмстить позор неотразимо; Обдумал он решительный свой шаг, И силы все свои направил к Крыму. У мыса Лукулла явился их флот, Князь Меншиков храбрый готовил оплот; Но малые силы что сделать могли, Когда все прибрежье суда облегли?.. Угодно так было благим небесам: Враг в землю родную пожаловал к нам! Близ Алмы реки он свой лагерь разбил, И Русским оттоль нападеньем грозил. Здесь первая битва упорна была[5], Так, многих здесь храбрых могила взяла!.. Неравные силы, – но враг задрожал: Здесь Русский за русскую землю стоял! Они за отчизну кровь лили свою… Вам вечная память, усопшим в бою! Осилила Русских, не храбрость, – число; Врагов было больше, так больше легло.

IV.

Враг нечестивый не отставал; Доблестный Русский не унывал; Вождь наш маститый силы сбирал: Он Севастополь мудро спасал. Заставил он троих собратов, Задорных, бойких чужехватов, Как говорят на русску стать, – У моря сев, погоды ждать! Нет им воды, хоть сильный жар; Нет им баранов от Татар. Ступай к своим, у них бери, – А ведь далеко Скутари[6]! Враг батареи рыть; но тут Ему покою не дают: Из Севастополя палят, Его постройки все валять; А ночью, наш казак Донской, – Ужь беспокойный он такой, – Глядишь, врагу наделал бед: Вдруг подскакал – и снял пикет!

* * *

Но что-нибудь да надо делать; Добыть, на чтобы пообедать; Чай, дома ждут давно вестей От Русских незваных гостей: Француз про битву хочет слушать. А Англичанин хочет кушать, А Турок – тот ни тони сё, Он так прилип к ним, – вот и всё! Народу много; вот живее Давай устроивать траншеи. «Пусть Русские нас бьют, как быть: За тем мы здесь, чтоб нас и бить! Так мыслит враг, морей скитальник; – Не подчиненный, а начальник; – «Всех Турок дам перестрелять, А Севастополь надо взять!» Из Севастополя стреляли; Враги валились; работали Однако-ж дружно: как же быть. Как сатане не угодить! – И давний враг людского рода, На гибель своего народа, Помог устроить Русским вред; – Самим врагам-то сколько бед!.. Их батареи были сбиты, Артиллеристы перебиты, Из всех орудий их, едва Лишь к вечеру осталось два. Но дорого и нам победа эта стала: Не ратников числом, – с врагом в сравненьи мало, – Но дивный наш герой при битве этой пал, Великий Руси муж – Корнилов Адмирал!

V.

Мы дети отчизны, мы Русские люди, У нас бескорыстно сердца бьются в груди, Любовию чистой, святою горя, В честь веры, отчизны, родного Царя! Мы крови последней им каплей послужим, И мы же о падших героях потужим… Потужим?.. неправда: им райский удел! И всякий из нас той бы смерти хотел: Да лучше-ль, на мягком одре изнывая, Ждать смерти, страшиться ее, умирая? – Потужим же мы о своих о грехах: Приимет ли нас так Господь в небесах?.. Послушаем, братья, про дело святое, Как в битвах мрут истинно Русски герои!

VI. Кончина Вице-адмирала Корнилова

Свищут бомбы и гранаты, Севастополю вредят; Наши Русские солдаты Как гранитные стоят. Полны взоры их отвагой, Смерть летает их кругом, Но они назад ни шагу. – Крепко борятся с врагом! На удар удары мещут. Дым расстлался, не видать, Как во тьме враги трепещут, Видя Божью благодать: Видя, как их козни злые, Их несметное число, Не страшат сынов России, Не туманят им чело, – Пусть враги им строять ковы… Весь в дыму и весь в огне, Вождь их пылкий и суровый Грозно мчится на коне. Бастион за бастионом Объезжает наш герои, Награждая ласки словом Храбрых, выступивших в бой; Он влагал словами силы, Был опорою дружин – Адмирал, герой Корнилов, Храбрый, верный Руси сыпь! Здесь, за жизнь его в боязни, В громе пушек и мортир, Сердца в искренней приязни Молвил младший командир[7], Обращаяся к герою: – «Для чего же, Адмирал, Не брежете вы собою? Или кто вам повод даль К недоверчивости?.. Верьте: Каждый воин, каждый полк, Не поддавшись страху смерти, Честно выполнит свой долг!.. Внемля правому совету, Удалитесь Адмирал!» Что-ж соратнику на это Русский Витязь отвечал? – «Благодарен!.. вы щадите Жизнь мою?.. В ней властен Бог; И за чем же вы хотите, Чтобы я забыл свой долг? Видеть всех – вот долг мой главный!» Он был прав, Корнилов славный! – Где лишь он ни проезжал, В сердце мужество вливал. Ядра, бомбы повсеместно, Направляясь перекрестно, Вкруг разносят гул и стон; Но герой от них хранен. И под градом бомб свистящих, Смертью, ранами грозящих, Хладнокровно Адмирал Доблесть войска наблюдал. Долго смерть его щадила; Но, в честном бою, судила Непостижно Божья власть, В этот день герою пасть.

VII.

Вот на Малаховом кургане, Как бы предчувствуя заране, Враги героя стерегли, Роковый выстрел берегли… Корнилов, средь орудии грома, С коня слезает боевова, Слезает он в последний раз: Стерег его здесь смерти час! Он все покончил: долг исполнил, Своих он мужеством наполнил, Врагов отвагой удивил, – Царю он верно послужил!.. И шлет Господь венец терновый, Поверх его венец лавровый, – На смерть бессмертие легло, Венчая мужества чело! Свистит ядро – и, роковое, На смерть Корнилова героя Кладет. И Руси верный сын, Пример великий для дружин, Во цвете лет, во цвете славы, Кончает подвиг величаво… Удар смертельный! – Только стон Не вырвал у героя он… Безмолвно, как сраженный тополь, Меж окружающих он пал. «Отстаивайте-ж Севастополь[8]!» К нему приникшим он сказал.

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее