Загрузка...
Трагедия плоскогорья Суан — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Трагедия плоскогорья Суан

Автор Александр Степанович Грин
12+12 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Блюм, находясь в опасной зоне, вынужден бежать, сталкиваясь с конфликтом с Хейлем и опасностями пути, пока стремится найти убежище в Суан.

Главный конфликт / проблема

Блюм вынужден выбрать между оставлением и бегством, сталкиваясь с угрозой обстрела и конфликтом с Хейлем.

Ключевые идеи

  • Блюм вынужден бежать из опасной зоны, чтобы избежать обстрела
  • Конфликт с Хейлем и Фирсом определяет его путь
  • Встреча с Тингом и Ассунтой раскрывает новые отношения и тайны
  • Блюм сталкивается с моральными выборами в опасной ситуации

Вывод

Блюм достигает Суан, но остаётся в напряжённом состоянии, осознавая, что его путь только начинается.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологическими драмами
  • Любители путешествий и конфликтных сюжетов

Главные темы

  • Путешествие и конфликт
  • Опасность и убежище
  • Внутренний конфликт

Персонажи

  • Блюм — Мужчина средних лет, решительный, но сомневающийся, ищет безопасное убежище
  • Хейль — Мужчина, который вручает Блюму письмо и пытается убедить его остаться
  • Фирс — Мужчина, который держит револьвер и помогает Блюму в пути
  • Тинг — Человек, который встречает Блюма и рассказывает о прошлом
  • Ассунта — Женщина, которая участвует в разговоре с Блюмом и Тингом

Цитаты

  • "Он разбудил Блюма, и Блюм, несмотря на сомнения, решил уйти, чтобы избежать обстрела."
  • "Хейль пытался убедить Блюма остаться, но тот отказывался, считая, что ему нужно уйти."

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 5 из 10

- Я... не знаю, - сказала молодая женщина и засмеялась; краска залила ее нежное лицо, растаяв у маленьких ушей. Она помолчала, взглядывая из-под опущенных ресниц на Гергеса. - Я очень люблю вставать рано утром, когда еще холодно, - несмело произнесла она.

Блюм громко захохотал и поперхнулся. Сиплый кашель его бросился в глубину ночи; брезгливая тишина медленно стряхнула эти звуки, чуждые ее сну.

- Жизнь ее благословенна, - сухо сказал Тинг, - а значение этой жизни, я полагаю, выше нашего понимания.

Блюм встал.

- Я пойду спать, - заявил он, зевая и щурясь. - Негр приготовил мне отличную постель вверху, под крышей. Мой пол - ваш потолок, Тинг. Спокойной ночи.

Он двинулся, грузно передвигая ногами, и скрылся в темноте. Тинг посмотрел ему вслед, задумчиво посвистал и обернулся к Ассунте. Один и тот же вопрос был в их глазах.

- Кто он? - спросила Ассунта.

- Я это же спрашиваю у себя, - сказал Тинг, - и не нахожу ответа.

Блюм остановился за углом здания; он слышал последние слова Тинга и ждал, не будет ли чего нового. Слепящий мрак окружал его; сердце билось тоскливо и беспокойно. За углом лежал отблеск света; слабые, но ясные звуки голосов выходили оттуда - голоса Ассунты и Тинга.

- Вот это я прочитаю тебе, - расслышал Блюм. - Для стихов это слишком слабо, и нет правильности, но, Ассунта, я ехал сегодня в поезде, и стук колес твердил мне отрывочные слова; я повторял их, пока не запомнил.

Блюм насторожил уши. Короткая тишина оборвалась немного изменившимся голосом Тинга:

В мгле рассвета побледнел ясный

ореол звезд,

Сон тревожный, покой напрасный

трудовых гнезд

Свергнут небом, где тени утра

плывут в зенит,

Ты проснулась - и лес дымится,

земля звенит;

Дай мне руку твою, ребенок

тенистых круч;

Воздух кроток, твой голос звонок,

а день певуч.

Там, где в зное лежит пустынный,

глухой Суан,

Я заклятью предаю небо

четырех стран;

Бархат тени и ковры света

в заревой час,

Звезды ночи и поля хлеба

для твоих глаз.

Им, невинным близнецам смеха,

лучам твоим,

Им, зовущим, как печаль эха,

и только им,

Тьмой завешенный - улыбался

голубой край

Там, где бешеный ад смеялся

и рыдал рай.

Он кончил. Блюм медленно повторил про себя несколько строк, оставшихся в его памяти, сопровождая каждое выражение циническими ругательствами, клейкими вонючими словами публичных домов; отвратительными искажениями, бросившими на его лицо невидимые в темноте складки усталой злобы...

Разговор стал тише, отрывистее; наконец, он услышал сонный и совсем, совсем другой, чем при нем, голос Ассунты:

- Тингушок, возьми меня на ручки и отнеси спать.

IV

ПОСЛЕДНЯЯ ТОЧКА ХЕЙЛЯ

Расширение лесной медленно текущей реки оканчивалось грудой серых камней, вымытых из почвы разливами и дождями. Человек, сидевший на камнях, посмотрел вверх с ощущением, что он находится в глубоком провале. Меж выпуклостей стволов реял лесной сумрак; пышные болотные папоротники скрывали очертание берегов; середина воды блестела густым светом, ограниченным тенью, падавшей на реку от непроницаемой листвы огромных деревьев. У ног Блюма мокли на круглых с загнутыми краями листьях белые и фиолетовые водяные цветы, испещренные красноватыми жилками; от них шел тонкий сырой аромат болота, сладковатый и острый.

Блюм посмотрел на часы; девственный покой леса превращал их тиканье в громкий, суетливый шепот нетерпеливого ожидания. Он спрятал их, продолжая кусать губы и смотреть на воду; затем встал, походил немного, стараясь не удаляться от берега, возвратился и сел на прежнее место.

Прошло несколько времени. Маленькое голубое пятно, только что замеченное им слева, пропадало и показывалось раз двадцать, приближаясь вместе с неровным потрескиванием валежника; наконец, бритые губы раздвинулись в сухую улыбку, - улыбку Хейля; он шел к Блюму с протянутой рукой, разглядывая его еще издали.

Хейль был одет в праздничный степенный костюм зажиточного скотовода или хозяина мастерской: толстые ботинки из желтой кожи, светлые брюки и куртка, пестрый жилет, голубой с белыми горошками пластрон и шляпа с низко опущенными полями. Он, видимо, недавно покинул седло, так как от него разило смешанным запахом одеколона и лошадиного пота.

- Я шел берегом, пробираясь сквозь чащу, - сказал Хейль, - лошадь привязана за полмили отсюда; невозможно было вести ее в этой трущобе. Как ваше здоровье? Вы, кажется, отдохнули здесь. Мое письмо, конечно, вами получено.

- Я здоров, с вашего позволения. - Блюм сел в траву, подобрав ноги. Хейль продолжал стоять. - Письмо, план этой жилой местности и милостивые ваши инструкции я получил, потому-то и имею счастье взирать на вашу мужественную осанку.

Он проговорил это своим обычным, тонким, ворчащим голосом, похожим на смешанные звуки женской брани и жиканье точильного камня.

- Вы не в духе, - сказал Хейль, - высморкайтесь, это от насморка. Как живет Тинг? Я видел его полгода назад, а жену его не встречал ни разу. Довольны ли вы их отношением?

- Я? - удивленно спросил Блюм. - Я плачу от благородства. Я благословляю их. Я у них, как родной, - нет, - внезапно бросая тон кривляющегося актеpa прибавил Блюм, - в самом деле, и теперь вы можете мне поверить, я очень люблю их.

Хейль рассеянно кивнул головой, присел рядом с Блюмом, бегло осмотрел речку и задумался, всасывая ртом нижнюю губу. Молчание длилось минут пять; посторонний наблюдатель мог бы смело принять их за людей, размышляющих о способе переправиться на другой берег.

- Ваше положение, - сказал, наконец, Хейль, - очень затруднительно. Вам надо исчезнуть совсем, отправиться в другие края. Там вы можете быть полезны. Я точно обдумал весь маршрут и предусмотрел все. Согласны вы ехать?

Блюм не пошевелил бровью, как будто этот вопрос относился к совершенно другому человеку. Он молчал, невольно молчал и Хейль. Несколько времени они смотрели друг другу в глаза с таким вниманием, словно ими были исчерпаны все разговорные темы; Хейль, задетый непонятным для него молчанием Блюма, отвернулся, рассматривая свесившуюся над головой ткань цветущих вьюнков, и заметил вслух, что роскошные паразиты напоминают ему, Хейлю, блестящих женщин.

- Нет, - сказал Блюм и бросил в воду небольшой камень, пристально следя за исчезающими кругами волнения. - Я не поеду.

- Не-ет... Но у вас должны быть серьезные причины для этого.

- Да, да, - Блюм поспешно обернулся к Хейлю, проговорив рассудительным, деловым тоном: - Я хочу от вас отделаться, Хейль, от вас и ваших.

- Какой дьявол, - закричал Хейль, покраснев и вскакивая, - вкладывает в ваш мозг эти дерзкие шутки!.. Вы ренегат, что ли?..

- Я преступник, - тихо сказал Блюм, - профессиональный преступник. Мне, собственно говоря, не место у вас.

- Да, - возразил изумленный Хейль, овладевая собой и стараясь придать конфликту тон простого спора, - но вы пришли к нам, вы сделали два блестящих дела, третье предполагалось поручить вам за тысячу миль отсюда, а теперь что?

Страница 5 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее