Загрузка...
Тифозный пунктир — обложка книги
Дата написания1921-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой, солдат, сталкивается с тифом и ищет спасение в Петербурге, но его путь осложняется суровыми условиями и иллюзиями о спасении.

Главный конфликт / проблема

Страх перед тифом и поиск спасения в Петербурге, сталкивающийся с суровыми условиями и иллюзиями о спасении

Ключевые идеи

  • Тифозная болезнь как символ зависимости и страха
  • Тоска по Петербургу как источник надежды и утешения
  • Желание быть эвакуированным в более благополучное место
  • Страх и отчаяние в условиях суровой зимы
  • Неопределённость маршрута и надежда на Петербург

Вывод

Книга приводит к пониманию, что надежда и поиск спасения могут быть иллюзией, но они дают силы выживать.

Кому полезна

  • Любители исторических романов
  • Читатели, интересующиеся военной историей и психологией

Главные темы

  • Болезнь и страх
  • Путешествие и выживание
  • Иллюзии спасения

Персонажи

  • Нарратор — Размышляет о болезни, тоскует по Петербургу и ищет спасения в санаторий. Пытается выжить в суровых условиях, ищет спасение и Петербург
  • Доктор — Проведён обследование, измерил температуру, сообщает о направлении в Петербург. Объявляет эвакуацию и наблюдает за состоянием пассажиров
  • Солдаты — Играют в карты, дают воду и сообщают о направлении поездки
  • Больной товарищ — Показывает симптомы болезни, но отказывается идти к врачу
  • Повар — Падает и уходит в больницу, не возвращается к нарраторам
  • Лошадь — Умирает после кормления овсом

Цитаты

  • «Если тиф передается насекомыми, — рассуждал я с отвращением к этому слову, — ибо обидно было зависеть от какой-то организованной протоплазмы…»
  • «Он снился. Подобно потерянному раю, отделенный пропастью положения, светился и блистал он вдали заветной страной.»
  • Если головой в столб? Но Петербург дороже всего.
  • Петербург, Петербург

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 4 из 4

VIII

— А ну, дай хлюста!

— Давай еще.

— Вини проклятые.

— Ходи с крестей.

— Туз тебе в лоб!

— А вот выкуси!

Я лежал в «лошадином» вагоне. Только что открыл я глаза, как в стороне раздались оглушительные удары о стенку; казалось, треснет она. Вагон трясся и скрипел, убегая в морозном полурассвете, показавшем сквозь полураскрытые двери тускло-зеленое небо, к неизвестной мне цели; внезапный страх, что едем мы не на Псков, окончательно разбудил меня, опередил все прочие впечатления. Несколько солдат, греясь вокруг костра, расположенного тут же, на железных листах и толстом слое песка, среди кип прессованного сена, играли в карты.

Я лежал на сене. Ни приподняться, ни даже пошевелиться я был совершенно не в состоянии; жар, истощина и тягучая боль во всех членах в связи с жаждой были так нестерпимы, что я замычал. «Страдаешь? — спросил, услыша меня, солдат, оборачиваясь с рассеянным вниманием человека, занятого игрой. — Смотри, ожил ведь, а говорили — помрет».

— Куда мы едем? — сказал я. — Дайте воды, горю весь.

Солдат, не выпуская карт, сунул мне в рот носок жестяного чайника, жадными глотками залил я терзавший меня огонь; дышать стало легче.

— На Скоп едем, — ответил он. — Еще пить хочешь? Говори, кто такой, тебя с доски сняли, убился бы ты…

Память была жива, я рассказал. Молчанием встречен был рассказ мой; не думали они, что пригрезилось мне рассказанное?

«Так мы едем на Псков?» — раздраженно спросил я. «Вот дурной, говорят, — в Скоп, ну и в Скоп». — «Побожись!» — и я привстал даже, чтобы подметить в выражении лиц солдатских, не лгут ли они. «Я тебе божиться не буду!» — закричал солдат, поивший меня. — «Молчи, когда лежишь, в Скопу в лазарет сдадим…» — «Не кричи, — сказал я, — ведь я только спросил». — «Только», — проворчал он, вытаскивая прикупку. — «Ну вот — очко с гаком, леший же тебя побери и с Скопом твоим».

Тут снова раздался грохот, шум, тяжкий, как горе, вздох и сотрясающее падение огромного тела. Тогда я увидел, что в полутьме стойл, судорожно двигая головой и беспомощно махая копытами, бьется на боку огромная белая лошадь; ее живот вздулся; твердая красивая шея с расшатавшейся гривой в ужасе и боли агонии силилась взвиться, но, изнемогая, вытягивалась снова в навоз. Бока животного вздувались и опадали. Раз вскочила она, трясясь вся, роняя изо рта пену и взматывая головой, но тяжело грохнулась; копыта загрохотали по стенке. Там были еще три лошади; они шарахались или, пугливо косясь, шумно и нервно дышали, беспокойно переступая ногами. Умиравшая была опоена — после большой порции овса дураком конюхом, — и овес задушил ее. Я узнал это потом. Солдаты приостановили игру.

— Кончается.

— Загубили скотину.

— Эй, как трепыхает ее…

И сколько ж часов это она билась еще — долго; забываясь по временам, я вздрагивал от резкого стука. Наконец в полной тишине среди заснувших, скорчась от холода, солдат открыл я глаза, всматриваясь в угол вагона, — тихо и неподвижно торчали там из бугра вздувшегося горой тела прямые, как палки ноги.

«Петербург, Петербург», — отстукивали колеса, все приближая меня к Пскову, — откуда я мог, я знал это — попасть в Петербург. Но где «Петербург» этой несчастной лошади?

И не смешно ли, что до слез, до потускнения радости своей мне жаль было ее?

Страница 4 из 4

Назад134Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее