Читать бесплатно онлайн

Стихотворения H. Я. Прокоповича

Автор Николай Александрович Добролюбов

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Н. Я. Прокопович (1810–1857) – близкий друг Гоголя, преподаватель русского языка и словесности, выступал и как поэт. О его поэзии весьма резко отозвался Белинский. Стихотворная повесть Прокоповича «Своя семья» им оценена как «уродливая и грязная карикатура на поэзию». В рецензии Добролюбова, по форме более снисходительной, также сохраняется отрицательная оценка поэтических произведений Прокоповича.

Дата написания1857-12-31

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

критика

Темы

рецензии

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Annotation

Николай Александрович Добролюбов

Примечания

notes

Николай Александрович Добролюбов Стихотворения H. Я. Прокоповича

Издание И. В. Гербеля. СПб., 1858

Что такое Прокопович и по какому случаю г. Гербель издает его стихотворения, это ясно из статьи г. Гербеля: «Н. Я. Прокопович и его отношения к Гоголю», напечатанной в виде предисловия к книжке стихотворений Прокоповича. Статья эта была предварительно помещена в февральской книжке «Современника» нынешнего года, и потому мы не считаем нужным делать теперь из нее какие-нибудь извлечения. Заметим только, что напрасно г. Гербель, приводя на стр. 45 слова г. Анненкова из его воспоминаний о Гоголе,[1] не сохранил указаний на них, какие были сделаны в статье его прежде, при напечатании в «Современнике». Мы, конечно, не станем обвинять г. Гербеля в намерении присвоить себе красноречие г. Анненкова, но ведь бывают всякие люди. Недавно, например, некто г. Семевский в брошюре о Великих Луках[2] нарочно уклонился от своего прямого предмета, чтобы доказать, что некоторые страницы «Писем с похода» г. Гербеля буквально взяты из плюшаровского «Энциклопедического лексикона», без всякого на то указания. Г-н Семевский язвительно называет это «замечательным фактом литературного заимствования». По нашему мнению, впрочем, тут ничего замечательного нет: дело очень обыкновенное…

Что касается до Прокоповича, то ему нельзя, конечно, отказать в некотором таланте. Может быть, что талант его и развился бы при более благоприятных обстоятельствах; может быть, он произвел бы что-нибудь действительно замечательное. Но мало ли что может быть, и мало ли можно найти на свете людей, которые могли бы сделать что-нибудь хорошее, если бы обстоятельства более благоприятствовали их развитию и деятельности. Не говоря о том, что могло бы быть, а обращаясь к тому, что есть, можем заметить, что дарование Прокоповича осталось чисто внешним. Он способен придумать складный рассказец, передать его плавными стихами, вставить кое-где недурные описания; но более мы ничего не находим в нем. Гоголь с участием говорил о его даровании и настоятельно побуждал его к литературной деятельности. Он говорил о Прокоповиче: «Изо всех тех, которые воспитывались со мною, у него раньше, чем у всех других, показалась наглядность, наблюдательность и живопись жизни. Его проза была свободна, говорлива, все изливалось у него непринужденно-обильно, все доставалось ему легко и пророчило в нем плодовитейшего романиста…»[3]

«Не могло не быть таланта, и таланта замечательного, в человеке, о котором так отзывался Гоголь», – восклицает г. Гербель. Но мы в этом случае не можем с ним согласиться. Мало ли о ком хорошо отзывался Гоголь, особенно во время своего смиренного перерождения. (Письмо о Прокоповиче писано в 1846 году.) Довольно вспомнить, что он писал по поводу «Землетрясения» Языкова,[4] чтобы не слишком полагаться на хвалы, которые он расточал в это время своим друзьям. А отзыв о Прокоповиче и нельзя еще считать особенно хвалебным. Что Прокопович непринужденно-обилен, что речь идет у него легко, – это и мы считаем вполне справедливым; но этого еще мало для того, чтобы иметь замечательный талант.

Точно так же не вполне основательным кажется нам то, что говорит г. Гербель насчет направления Прокоповича. «Глубоко уважая Прокоповича как человека, – говорит он, – я всегда сочувствовал благородному направлению его произведений, из которых многие нравились мне и не за одно направление, обнаруживая в поэте несомненное присутствие если не сильного таланта, то по крайней мере искры божией, которая дается не многим». Произведения Прокоповича теперь все у нас пред глазами, и мы никак не можем добиться, как ухитрился г. Гербель найти какое бы то ни было направление в его стихотворениях. Мы напрасно искали его по указанию г. Гербеля; результат наших поисков был тот, что гладенькие рассказцы Прокоповича, имея иногда недурную мысль, все-таки не обнаруживают его направления, а мелкие стихотворения часто даже и мысли определенной не имеют. Резко обозначенное направление проявляется только в одном стихотворении Прокоповича: «Тени Пушкина», написанном им в 1855 году. Но по этому стихотворению нельзя судить о всей литературной деятельности Прокоповича, которой лучшее время заключается между 1830 и 1840 годами. В произведениях же, которые писаны в ту эпоху, не заметно никакого направления, если не угодно г. Гербелю называть направлением склонность Прокоповича к фантастическому. Склонность эта действительно сильна в Прокоповиче: из 14 стихотворений, напечатанных ныне г. Гербелем, 4 баллады и 4 сказки основаны, разумеется, на духах и привидениях, остальные 6 также выражают наклонность к мечтательности, если исключить из них стихотворение «Тени Пушкина», которое имеет не столь отвлеченный характер, хотя и посвящено тени Пушкина. А что за характер, например, в следующем стихотворении:

ПОЛНОЧЬ Час глубокого молчанья, — Мертвый час, полночный час! Что стеснилось так дыханье, Голос замер, взор угас? Нить прервалась размышленья, Кровь застыла, ум во тьме, И толпою привиденья Что-то в уши шепчут мне. Боже! то былая повесть, — То, проснувшись в первый раз, Налегла на душу совесть В мертвый час, в полночный час.

Неужели и в этих стихах г. Гербель видит какое-то благородное направление? Мы, признаемся, ничего тут не видим, кроме привидений, без которых Прокопович никак не мог обойтись.

Мы заметили выше, что в рассказах Прокоповича есть иногда недурная мысль. В этом отношении нам понравились, между прочим, две первые баллады его: «Полнолуние» и «Своя семья». В первом приходит к колдунье девушка, которая рассказывает, что ее с малых лет все притесняли и мучили, как круглую сироту, заставляли работать выше сил и не давали даже хлеба, но что вдруг взял ее к себе какой-то старичок и начал ласкать и рядить, как знатную барыню. «Третий год уж я живу с ним, – говорит девушка, – но мне с ним тошно, потому что я полюбила другого». Затем она просит колдунью, чтобы та отворотила любовь старичка:

Пусть прогонит, пусть разлюбит, Возвратит мой старый быт, Не целует, не голубит… Он меня тем оживит. Сердце просит воли, воли, Сердце просится любить, Вольным воздухом пожить! Не забывши хлеба-соли, Старику я всей душой Рада службу несть рабой.

Колдунья, разумеется, дает ей наговорную воду, от которой через четыре месяца старик умирает. Девушка в отчаянии, и пред его гробом

На пол падает она, Бездыханна и бледна; Мертвая или живая, — Пусть, как хочет, разберет К ней сбежавшийся народ.

Страница 1 из 3

Назад1 2 3 Далее