Загрузка...
Назад в библиотеку
Звезда Соломона — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Звезда Соломона

Автор Александр Иванович Куприн
16+2022139 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияЭксклюзив: Русская классика
Возрастное ограничение16+
Жанры
литература 19 векалитература 20 векарусская классикамистика
Темы
реализммистические тайнывеликие русские писатели

Описание

Иван Степанович Цвет, скромный чиновник, неожиданно получает наследство и книгу с загадочной «звездой Соломона». Путешествие в Черноевое приводит к открытию древних шифров, а последующее взаимодействие с ходатайом Тоффелем дарует ему способность мгновенно исполнять желания, но и приводит к потере памяти и внутреннему кризису. Книга исследует связь обычной жизни с мистикой, наследством и личной ответственностью.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в борьбе Цвета с внезапно приобретённой силой, которая меняет реальность и приводит к потере памяти, а также в поиске разгадки загадки «звезды Соломона» и её влиянии на судьбу человека.

Ключевые идеи

  • Судьба простого чиновника может привести к мистическим открытиям
  • Наследство открывает доступ к древним тайнам
  • Шифры и загадки как ключ к пониманию прошлого
  • Мгновенное исполнение желаний как источник богатства и опасности
  • Влияние желания и слова на реальность и память
  • Конфликт между личной свободой и моральной ответственностью
  • Словарь терминов с указанием происхождения
  • Смешение языков: латинского, греческого, итальянского, французского и английского

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже простая жизнь может быть пересечена древними тайнами, но с этим приходит ответственность и риск потери контроля над собственной судьбой.

Кому полезна

  • Любители мистических и исторических романов
  • Читатели, интересующиеся криптографией и алхимией
  • Теоретики и практики, изучающие влияние наследства и личной ответственности

Главные темы

  • Наследство и его влияние на судьбу
  • Мистические шифры и «звезда Соломона»
  • Сила мгновенного исполнения желаний и потеря памяти
  • Лингвистический контекст и терминология

Персонажи

  • Иван Степанович Цвет — Скромный, добрый, любитель загадок, стремится к более высокой должности. Сначала обычный человек, но после встречи с Тоффелем и получения силы становится богатым и влиятельным, но теряет контроль над своей жизнью и памятью.
  • Мефодий Исаевич Тоффель — Обладает знаниями о наследстве, предоставляет документы и финансовую поддержку. Тоффель обладает знаниями о «Звезде Соломона» и «Мефистофеле» и использует их, чтобы влиять на судьбу Цвета.
  • Варвара Николаевна Локтева — Женщина, с которой Цвета случайно встретился в поезде и которая становится важной фигурой в его жизни.
  • Карпенко — Обсуждает лотерейный билет, демонстрирует азарт.
  • Картагенов — Участвует в обсуждении лотереи.
  • Среброструвин — Обсуждает возможности выигрыша.
  • Сугробов — Песенник, участвует в обсуждении.

Цитаты

  • Я хотел, чтобы был большой сад… и в нем много прекрасных цветов.
  • Ни у кого из вас нет человеческого воображения, милые гориллы.
  • «Афро‑Аместигон»
  • «Слово, слово, слово…»
  • Вдоволь (от лат. quantum satis).
  • Желудка (от греч. stomachos).
  • Зову тебя, сатана! Призываю тебя, сатана! Приди сюда, сатана… (лат.).

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 1 из 27

ЗВЕЗДА СОЛОМОНА

I

Странные и маловероятные события, о которых сейчас будет рассказано, произошли в начале нынешнего столетия в жизни одного молодого человека, ничем не замечательного, кроме разве своей скромности, доброты и полнейшей неизвестности миру. Звали его Иван Степанович Цвет. Служил он маленьким чиновником в Сиротском суде, даже, говоря точнее, и не чиновником, а только канцелярским служителем, потому что еще не выслужил первого громкого чина коллежского регистратора и получал 37 руб. 24 1/2 коп. в месяц. Конечно, трудно было бы сводить концы с концами при таком ничтожном жалованье, но милостивая судьба благоволила к Цвету, должно быть, за его душевную простоту. У него был малюсенький, но чистенький, свежий и приятный голосок, так себе, карманный голосишко, тенорок-брелок, — сокровище не Бог весть какой важности, но все-таки благодаря ему Цвет пел в церковном хоре своего богатого прихода, заменяя иногда солистов, а это вместе с разными певческими халтурами, вроде свадеб, молебнов, похорон, панихид и прочего, увеличивало более чем вдвое его скудный казенный заработок. Кроме того, он с удивительным мастерством и вкусом вырезал и клеил из бумаги, фольги, позументов и обрезков атласа и шелка очень изящные бонбоньерки для кондитерских, блестящие котильонные ордена и елочные украшения. Это побочное ремесло тоже давало небольшую прибыль, которую Иван Степанович аккуратно высылал в город Кинешму своей матушке, вдове брандмейстера, тихо доживавшей старушечий век на нищенской пенсии в крошечном собственном домишке, вместе с двумя дочерьми, перезрелыми и весьма некрасивыми девицами.

Жил Цвет мирно и уютно, вот уже шестой год подряд все в одной и той же комнате в мансарде над пятым этажом. Потолком ему служил наклонный и трехгранный скат крыши, отчего вся комнатка имела форму гроба; зимой бывало в ней холодно, а летом чрезвычайно жарко. Зато за окном был довольно широкий внешний выступ, на котором Цвет по весне выгонял в лучинных коробках настурцию, резеду, лакфиоль, петунью и душистый горошек. Зимою же на внутреннем подоконнике шарашились колючие бородавчатые кактусы и степенно благоухала герань. Между тюлевыми занавесками, подхваченными синими бантами, висела клетка с породистым голосистым кенарем, который погожими днями, купаясь в солнечном свете и в фарфоровом корытце, распевал пронзительно и самозабвенно. У кровати стояли дешевенькие ширмочки с китайским рисунком, а в красном углу, обрамленное шитым старинным костромским полотенцем, утверждено было Божие милосердие, образ Богородицы-троеручицы, и перед ним под праздники сонно и сладостно теплилась розовая граненая лампадка.

И все любили Ивана Степановича. Квартирная хозяйка — за порядочное, в пример иным прочим, буйным и скоропреходящим жильцам, поведение, товарищи — за открытый приветливый характер, за всегдашнюю готовность услужить работой и денежной ссудой или заменить на дежурстве товарища, увлекаемом любовным свиданием; начальство — за трезвость, прекрасный почерк и точность по службе. Своим канареечным прозябанием сам Цвет был весьма доволен и никогда не испытывал судьбу чрезмерными вожделениями. Хотелось ему, правда, и круто хотелось — получить заветный первый чин и надеть в одно счастливое утро великолепную фуражку с темно-зеленым бархатным околышем, с зерцалом и с широкой тульей, франтовато притиснутой с обоих боков. И экзамен был им на этот предмет сдан, только далеко не блестяще, особенно по географии и истории, и потому мечты носились пока в густом розовом тумане. Давно заказанная фуражка покоилась в картонке, в нижнем ящике комода. Иногда, придя из присутствия, Цвет извлекал ее на свет Божий, приглаживал бархат рукавом и сдувал с сукна невидимые пылинки. Он не курил, не пил, не был ни картежником, ни волокитой. Позволял себе только разумные и дешевые удовольствия: по субботам, после всенощной, — жаркую баню с долгим любовным пареньем на полке, а в воскресенье утром — кофе с топлеными сливками и с шафранным кренделем. Изредка совершал он прогулки на вербы, на троицкое катанье, на балаганы, на ледоход и на Иордань и раз в год ходил в театр на какую-нибудь сильную, патриотическую пьесу, где было побольше действий, а также слез, криков и порохового дыма.

Была у него одна невинная страстишка, а пожалуй, даже призвание — разгадывать в журналах и газетах всевозможные ребусы, шарады, арифмографы, криптограммы и прочую путаную белиберду. В этой пустяковой области Цвет отличался несомненным, выдающимся, исключительным талантом, и много было случаев, что он для своих товарищей и знакомых, выписывающих недорогие еженедельные изданьица, разгадывал шутя сложные премированные задачи. Высоким мастером был он также в чтении всевозможных секретных шифров, и об этом странном даровании Ивана Степановича наша правдивая, хотя и неправдоподобная повесть рассказывает не случайно, а с нарочитым подчеркиванием, которое станет ясным в дальнейшем изложении.

Изредка, в праздничные дни, под вечерок, заходил Цвет — и то по особо настойчивым приглашениям — в один трактирный низок под названием “Белые лебеди”. Там иногда собирались почтамтские, консисторские, благочинские и сиротские чиновники, а также семинаристы и кое-кто из соборных певчих — голосистая, хорошо сладившаяся, опытная в хоровом пении компания. Толстый и суровый хозяин, господин Нагурный, страстный обожатель умилительных церковных песнопений, охотно отводил на эти случаи просторный “банкетный” кабинет. Пелись старинные русские песни, кое-что из малорусского репертуара, особенно из “Запорожца за Дунаем”, но чаще — церковное, строгого стиля, вроде “Чертог твой вижду”, “Егда славнии ученицы” или из бахметьевского обихода греческие распевы. Регентовал обычно великий знаток Среброструнов от Знамения, а октаву держал сам знаменитый и препрославленный Сугробов, бродячий октавист, горький пьяница и сверхъестественной глубины бас. Хозяину Нагурному петь раз навсегда было строго запрещено, вследствие полного отсутствия голоса и слуха. Он только дирижировал головой, делал то скорбное, то строгое, то восторженное лицо, закатывал глаза, хлюпал носом и — старый, потертый крокодил — плакал настоящими, в орех величиною, слезами. И часто, разнежившись, ставил выпивку и закуску.

На этих любительских концертах Иван Степанович, случалось, не мог отказаться от стакана-другого пива, от рюмочки сантуринского или кагора. Но приятнее ему было все-таки скромно угостить хорошего знакомого, чаще всего — волосатого и звероподобного октависта Сугробова, к которому он питал те же почтительные, боязливые, наивные и влюбленные чувства, какие испытывает порою пылкий десятилетний мальчуган перед пожарным трубником в сияющей медной каске.

Страница 1 из 27

Назад12…27Далее