Загрузка...
Ива — обложка книги
Дата написания1922-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «Ива» автор раскрывает мифологию округа Потонувшей Земли через историю Бам‑Грана, его происхождение и влияние на судьбы людей, а также следит за поисками главного героя Франгейта, который пытается понять легенду, сталкиваясь с мистическими явлениями, торговцами закопченными стеклами и театральными интригами, разворачивающимися во время солнечного затмения.

Главный конфликт / проблема

Страх потерять Бам‑Грана и поиск истины о его судьбе, а также попытка Франгейта понять, как легенда влияет на реальность

Ключевые идеи

  • Бам-Гран рождается в буре, символизируя судьбу и силу природы.
  • Судьба отца-матроса связана с сокровищем и изменчивой жизнью.
  • Рождение и произнесение имени Бам-Гран как ключевой момент легенды.
  • Легенда о Бам-Гране как о человеке, исполняющем желания, но требующем платы и осторожности
  • Мистический элемент «закопченных стекол», обещающих увидеть будущее и изменить судьбу
  • Страх и отчаяние Франгейта приводят его к экстремальным действиям в поисках Бам‑Грана.
  • Мистические элементы (синий огонь, стекло, доктор растений) создают атмосферу загадочности и символизируют внутренний поиск.
  • Обещание ждать, пока прут Карион зацветет, становится центральным мотивом, связывающим прошлое и будущее Франгейта.
  • Влияние астрономических слухов на общественное настроение
  • Театральные интриги и смена сценических имен

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что легенды живут в людях и влияют на их решения, а поиск истины часто приводит к новым мифам и интригам

Кому полезна

  • Любители фэнтези и мистических приключений
  • Читатели, интересующиеся мифологией и культурой

Главные темы

  • Мифология и легенды округа
  • Поиск и приключения главного героя
  • Театральные интриги и общественные слухи

Персонажи

  • Бам-Гран — Произносит своё имя «Бам-Гран» в момент рождения. Описывается как человек в зелёном сюртуке, цилиндре, способный исполнять желания, но требующий золотую монету и осторожности. В тексте упоминается как объект страха и надежды Франгейта, но его точная роль остаётся загадкой.
  • Франгейт — Нервный, любопытный, стремится понять мифы и мистические явления, наблюдает за происходящим в трактире и на площади, охваченный страхом потери Бам‑Грана, готов к крайним мерам, включая жертвование всем, и ищет ответы в мистических явлениях. Одинокий, задаёт вопросы о театральной сцене, интересуется актрисой.
  • Карион Фэм — Настоящее имя Карион Фэм, сценическое имя Элен Грен. Встречается в рассказе как та, кто держит прут, обещавший зацветать. Участник разговоров о театральных интригах, её имя упоминается как ключ к пониманию сценических изменений.
  • Рауссон — Предлагает Франгейту дальнейшие действия, включая поездку в Сан‑Риоль. Ведёт диалог о девушке Карион и её пруте, советует искать ответы у Эллен Грен.
  • Отец-матрос — Получил сведения о сокровище, стал богатым, женился, потом потерял всё. Отец Бам‑Грана, простой матрос, чья жизнь меняется из богатства к нищете.
  • Луиза Бастер — Ясновидящая, беременна, не раскрывает свои видения. Жена Отец-матроса, участвующая в ритуалах предсказания.
  • Доктор — Писал рецепт, произнес «Бам… Гран» при колоколе. Участвовал в рождении Бам‑Грана, произносивший имя при колоколе.
  • трубочист — Пьяный, но информативный, рассказывает о ветре с горы и о Бам-Гране, описывая его внешность и свойства. В трактире делится легендами о Бам‑Гране.
  • продавец стекла — Продает «закопченные стекла», обещая видеть будущее и удачу, но требует от покупателей бросить монету.
  • охотник — Приходит с револьвером, пытается выстрелить в продавца, но пуля попадает в бороду.
  • Два астронома — Передают слух о кривой луне, устраивают праздник, не используют телескопы.
  • Жители Ахуан-Скапа — Реагируют на слух, волнение, участвуют в обсуждении солнечного затмения.

Цитаты

  • Бам… „Гран“, — сказал в это же время доктор
  • Бам-Гран
  • Ветер с горы… Э, это страшная вещь, — сказал трубочист.
  • Почтенные люди, думающие, что я смеюсь над вами, сделайте серьезное лицо и берите из первых рук первый товар в мире.
  • Бам-Гран, — вскричал он, даже не прислушиваясь к своему голосу, как бывает не при неуверенности, а от полноты страданий, — Бам-Гран! Я брошу все деньги, только покажитесь мне.
  • — Стойте! — крикнул, похолодев, Франгейт, так как вдруг опустела река, и берег вновь погрузился в тьму; все отшатнулось, пропало.
  • Решительно она затмила ее. Элен нервнее и эластичнее, но у этой Марианны Дюпорт бесподобная техника, кроме того, множество мелких неожиданностей жеста, производящих обаятельное впечатление.
  • Пожалуй, — сказал капитан парохода, — пожалуй. Вроде как бы и уходит. Уходит от многого.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 7

Александр Степанович Грин Ива

I

Начало легенды о Бам-Гране относится к глубокой древности. Округ Потонувшей Земли славится вообще легендами, среди которых Одноглазый Контрабандист, Железная Пятка и другие, давно уже повешенные бандиты, играют крупную роль, но самой выдержанной, тонкой, самой, наконец, изящной я считаю фигуру Бам-Грана. На этот счет мое мнение расходится с мнением остальных, когда-либо внимавших легенде; все же я остаюсь и останусь навсегда при своем. Особенно, если я закурил.

Да. Ничто лучше струи табачного дыма не приближает моей душе этот реальный и изменчивый образ существа с нежной, но лукавой душой, существа, созданного порывом ветра и фразой доктора-акушера. Как рассказывают, Бам-Гран родился в самую свирепую бурю, какую можно представить на берегу Тихого океана, от родителей, вполне способных произвести такого сына. Отец этого существа беседовал на Хуан-Фернандеце с тенью Робинзона или, вернее, Александра Селькирка, так как автор снабдил знаменитого героя псевдонимом во избежание упреков от его родственников. Простой матрос благодаря этому разговору получил некоторые литературные сведения, а также указание относительно клада, зарытого сбежавшим из Монте-Карло кассиром лет пятьдесят назад. Клад состоял из пяти тысяч двадцатифранковиков, оставленных в славном учреждении преимущественно русскими Собакевичами и Базаровыми.

Разбогатев, матрос повел недостойный образ жизни и женился на ясновидящей, некоей Луизе Бастер, имевшей все данные сделаться второй Анной Гресс, не увидь она во время одного из сеансов нечто, посеребрившее ее волосы белой мукой страха. Она никогда никому не говорила об этом, и даже муж ее не узнал, отчего можно так испугаться, засыпая под блеском лунного камня гипнотизера Берга.

Наконец — все пропил матрос, все проиграл в карты, все раздарил фальшивым красноносым приятелям и дал, как водится в таких случаях, зарок вести лучшую жизнь. Лучшая жизнь, естественно, началась со страшной нищеты. В то время Луиза была беременна. Основательно протрезвившийся муж со страхом ждал увеличения семейства, но чем ближе подступало время родить, тем спокойней становилась жена. Выведенный однажды из жалкого своего равновесия кротким благодушием женщины, матрос начал исступленно кричать: «Если родится сын, пусть не будет у него ни семьи, ни дома, ни родины, ни денег; пусть он живет со зверями, вырастет скандалистом, и пусть всегда скалит зубы, как ты теперь, подлая. Если родится дочь…»

Едва он начал определять судьбу дочери, как помертвевшая от испуга женщина слабо подняла руку, успев сказать: — «Только не злой, не злой». Затем заклинание матроса, очевидно, произвело действие, так как с несчастной начались родовые схватки. Матрос бросился за доктором и привез его в самый нужный момент.

Когда рассказ о Бам-Гране подходил к этому месту его истории, рассказчик поникал головой, смотря исподлобья, делал произвольную паузу, затем, веще протянув руку и блистая вдохновенным лицом, внушительно и быстро шептал, задыхаясь от естественного волнения: «Была ночь. Ветер ударял с силой пушечного снаряда. И вот — мальчик лежит на руках доктора. Едва были окончены хлопоты по этому делу, как доктор сел писать рецепт, а колокол на церкви, двинутый ветром, жутко раскатил: Бам… „Гран“, — сказал в это же время доктор, выписывая рецепт, вслух. Его рука застыла — заметьте — застыла, перо застыло, и родители застыли от ужаса: новорожденный, приятно улыбнувшись, помахал ручкой, чихнул и внятно произнес: „Бам-Гран“.

II

Молодой человек, пришедший из ивовых зарослей, что внизу, по отмели реки Адары тянутся на протяжении трех миль в длину и полуторы в ширину, не пользовался уважением населения, так как не удовлетворял основному требованию — «иметь здравый рассудок». О нем было известно, что он ведет жизнь дикаря, что он кого-то ждет и имеет непонятную цель, связанную со своей зарослью. Звали его Франгейт.

Его волосатая голова была обвязана синим платком; старый пиджак, подпоясанный широким ремнем на манер блузы, открывал шею и расстегнутый воротник смятой белой рубашки. Цвет брюк и состояние их можно вообразить, — но какой бытовик воздержится от указания, что они были оттопырены на коленях.

Лицо Франгейта являлось смесью обдуманной, упрямой силы с болезненно-тонкой восприимчивостью, — лицо глубоко чувствующего человека, способного, не морщась, нанести смертельный удар, если встретится неотстранимый вызов. Он был широкоплеч, сутул, тонок в талии, ступал крепко и медленно, смотрел прямо и, когда улыбался, застенчивое озарение широкого смуглого лица выказывало белые ровные зубы, блестевшие, как у девушек. Его волосы и глаза были почти черны; он не расставался с коротким ружьем, висевшим всегда на его правом плече вниз прикладом, и курил маленькую японскую трубку, набивая ее в рассеянности иногда так крепко, что огонь не просасывался.

В этот день Ахуан-Скап мог по праву гордиться тем, что на него обращены глаза всего мира. Отношения между солнцем и луной достигли противоречия, называемого обыкновенно «затмением». Задолго перед тем компетентные люди установили и объявили повсюду, что на этот раз затмение можно отлично наблюдать именно из Ахуан-Скапа, в силу чего затерянный полудикий город, преподнесший астрономам такое редкое лакомство, должен был отпраздновать свою пчелиную свадьбу, погрузясь затем снова в так громко потревоженное забвение.

Как ни был озабочен Франгейт тем, что в неизвестной стране чужие люди покупали за деньги право смотреть на лицо девушки, увлеченной ярким огнем созданной из пустяков жизни, как мучительно ни разрывал он любящей мыслью тяжелое, глухое пространство, скрывающее где-то в бесформенном слиянии всех вещей и явлений его стройную Карион, — он не мог не обратить внимания, что город принял важный, шумный и такой чистый вид, какого не было со времен последнего циклона, выбившего из всех улиц и тюфяков пыль не хуже голландки, моющей свой тротуар мылом. Дома были украшены флагами. С балконов свешивались ковры и цветные материи, а у фонтана, где бегали и приплясывали ребятишки, играл хор трубачей, торжественно шевеля золотом больших труб. Кроме того, всюду развивалось самое усиленное движение: по шоссе, огибающему скалистый узор горных возвышенностей, неслись расфранченные экипажи, полные разодетой публики, лошадиные зубы и скулы которой, совместно с золотыми набалдашниками тростей, ярко сияли от солнца. Время от времени видел Франгейт фигуры, вызывающие представление о костях, — нескладные старики, в очках, с ящиками и какими-то инструментами под мышкой, озираясь дико и неприспособленно, стремились, развевая полы макинтошей и пряди седых волос, к какому-то таинственному пункту. Нечто похожее видел Франгейт один раз, когда в город нагрянула партия землемеров. Меж тем все или почти все, кого встречал он, смотрели вверх, задрав головы, на лицах же появилось столько темных очков, что все, казалось, ослепли или тренируются в выпрашивании милостыни под незрячих. Кроме того, прошествовали шагом в сопровождении чрезвычайной охраны четыре большие подводы, нагруженные большими и малыми телескопами в зеленых чехлах, открывающих проницательному взору уличной детворы свои медные части, вычищенные до боли в глазах.

Страница 1 из 7

Назад127Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее