Читать бесплатно онлайн

Старушки и вечность

Автор Герберт Эрнест Бейтс

0+1990

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Дата написания1970-01-01

Язык книгиru

Язык оригиналаen

Возрастное ограничение0+

Жанры

зарубежная классика классическая проза

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Свечи тоже всю жизнь наводят на него тоску. А тут у них свечка горит. Да еще эта Бомба. Перспективы крайне безрадостны. Он обводит скорбным взглядом и мисс Карто, и мерцающий язычок огня, и все эти дурацкие принадлежности, пережитки военного времени. Нет, он совершенно не в состоянии понять, что их сюда приводит. Мало им мрачного будущего, так они еще тянут за собой прошлое.

Жизнерадостно напевая себе под нос рождественский гимн, возвратилась мисс Пальмерстон с рюмкой.

– Только, пожалуйста, самую малость, – соглашается мистер Эккерли. – Это слишком много…

Глядя, как Пальчик наливает вино, он вдруг спохватывается, что ведь явился с дарами. И, испустив страдальческий вздох, опасливо, будто Бомбу, вручает Картошке бутылку.

– Мой традиционный скромный подарок вам обеим. – Это звучит в его устах как вступительные аккорды похоронного марша. – Советую выпить не откладывая. Если хотите знать мое мнение, у нас почти не осталось времени.

Пальчик закрывает дверь убежища, а Картошка нетерпеливо срывает бумажную обертку, словно ей подарили новую шляпку.

– Наше любимое виски! Вот добрая душа! – восклицает она. – Большое, большое спасибо. Дайте поцелую.

При вялом сопротивлении мистера Эккерли Картошка чмокает его в одну щеку, а Пальчик, следом за ней, – в другую.

– Как мило. Какая щедрость! – говорит Картошка. – Ну, за здоровье всех! И за Рождество! Желаю всем счастья на будущее.

– Видит Бог, оно нам очень понадобится, – вздыхает мистер Эккерли. – А впрочем, нет, ведь его не будет.

– Чего не будет? Будущего? – переспрашивает Картошка. – Ну что за глупости.

– В сороковом году тоже все так говорили, – подхватывает Пальчик, – и действительно, уж какие были мрачные времена…

– Э, нет, сейчас совсем другое дело, – качает головой мистер Эккерли. – Совсем, совсем другое.

Картошка опять рассмеялась, как валторна на басах, и протянула пустую рюмку:

– Еще самую капельку, пожалуйста, Пальчик. Мне необходимо подкрепить силы.

– Как и всем нам, – говорит мистер Эккерли. – Я потому и сказал, что советую выпить не откладывая. Осталось мало времени. Это яснее ясного.

– Я – за, – провозглашает Картошка. – А ты что скажешь, Пальчик? У меня как раз подходящее настроение.

– Ты же меня знаешь, – отвечает Пальчик. – За мной дело не станет. Тем более насчет «известно чего». Рождество как-никак.

В убежище опять раздался радостный, беззаботный смех на два голоса, еще глубже повергая мистера Эккерли в беспросветную печаль. Ну чему тут, скажите на милость, смеяться? Над людьми навис страшный черный коготь вечной погибели, а эти только и знают, что покатываются со смеху. Точно две школьницы дурачатся.

– Ну что, почнем бутылку? – не терпится Картошке. – Возражений нет?

И, допив третью рюмку, протягивает ее Пальчику, призывая мистера Эккерли последовать ее примеру. Пальчик не заставляет себя ждать и разливает виски.

– Да, кстати, – говорит она. – Напомните мне, когда будете уходить. У нас тоже есть для вас рождественский подарок. Маринованная тыква – ну просто объедение!

Маринованная тыква! Изумленный мистер Эккерли прямо онемел. Они намариновали тыкву! Милосердное небо! Ведь это все равно как во время ужасного, разрушительного землетрясения сидеть и вдевать нитку в игольное ушко. Или заряжать мышеловку на склоне извергающегося Везувия.

Частично придя наконец в себя после такой чудовищной несообразности, он стал подниматься.

– Если вы не возражаете, я, пожалуй, пойду.

– Э, нет, – отвечает ему Картошка. – Сначала выпейте виски. Как-никак идея ваша.

– Да, нельзя быть таким непоследовательным, – поддакивает Пальчик.

– Но мне в самом деле пора. Уже темно, а у меня еще столько…

– Темно? – удивляется Картошка. – Господи, да вы что, боитесь?

– Нет, нет. Я совершенно ничего не боюсь.

– Выпейте виски, прошу вас, – говорит ему Пальчик. Она сидит, понемножку прихлебывает из рюмочки, вся розово пламенея в свете свечи, и то и дело облизывается, как взволнованная собачка. – Вкусно необыкновенно.

– Я бы предпочел не смешивать, если можно, – уклоняется мистер Эккерли. – Я это плохо переношу.

– Поешьте вот кекса с сыром, – советует Картошка. – Кекс с сыром – превосходная закуска.

Мистер Эккерли отверг тошнотворную мысль о кексе с сыром и, покорившись, обреченно садится на место.

– Мы один раз напились совсем допьяну, помнишь, Картоша? – говорит Пальчик.

– Да, славно.

И так же славно, привольно раскатывается опять в убежище их дружный смех, повергая мистера Эккерли в совершенное недоумение.

– А когда проспались, смотрим, кинотеатра «Ритц» как не бывало, – вспоминает Картошка. – И одной стороны улицы Кромвеля, и всей фабрики Джонсона тоже как не бывало. И баптистской церкви. И железнодорожной станции. А мы даже и не слышали ничего. Верно, звезды нас в ту ночь хранили.

Мистеру Эккерли не приходит в голову ничего путного, что можно было бы сказать по поводу этого случая, рассказанного как эпизод из забавной рождественской пантомимы. В бомбоубежище снова звучит смех.

– Что я слышу? – вдруг встрепенулась Пальчик. – По-моему, это оркестр.

Все трое замолчали и прислушались. Пальчик открыла дверь, высунулась и замерла, как сеттер на стойке.

– Вызвездило, – докладывает она. – И да, это оркестр.

– Не закрывай дверь, – просит Картошка. – Мне нравится, когда слышно издалека.

При открытой двери в убежище холодно. По ступням мистера Эккерли и вверх до колен чувствительно тянет сквозняком. Не хватает только теперь простудиться насмерть. Чего проще.

– Играли «Шагайте с нами, воины Христовы», – говорит Пальчик. – А теперь перестали.

– Значит, идут сюда, – умозаключает Картошка. – Теперь, Пальчик, тебе, по-моему, как раз время сходить за подарками.

– Да-да, конечно. А сколько им дать? Пять шиллингов?

– Дай десять. Как-никак Рождество только раз в году.

Пальчик рысцой припустилась через темный сад, а Картошка осталась уютно и благодушно попивать виски в обще, стве мистера Эккерли, совсем сникшего под воздействием черных паров. Больше Рождества уже никогда не будет думает он. И нечего строить иллюзии. Нынешнее Рождест. во – последнее. Он уже собрался было поделиться с Кар. тошкой этой скорбной мыслью, но тут с улицы донеслись медные звоны духового оркестра: «Тихой полуночью в небе зажглась…» Картошка заслушалась, прихлебывая виски. Недолго ей осталось слушать рождественские песни, хочет внушить ей отчаявшийся мистер Эккерли. Но Картошка решительно не знает и не желает знать, о чем он толкует. От вина и виски ее благодушие неожиданно сменилось игривым весельем. Она начинает басовито хихикать.

– Не понимаю, как вы можете потешаться в самый зловещий, критический момент человеческой истории? – сердится мистер Эккерли. – Это ужасно. Вы проявляете бессердечие. И искушаете судьбу.

– Я вспомнила одного парня, который играет в оркестре на геликоне, – объясняет Картошка. – Фред Сандерс. Маленький такой, наденет трубу, его и не видно. Он в прошлом году учил Пальчика, как на ней играть. Понятно, только одну ноту.

– Не знаю такого.

– Он душка, – говорит она. Она выковырнула из кекса жирную изюмину и восторженно ее разглядывает. – С ним так весело.

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее