Читать бесплатно онлайн

Старушки и вечность

Автор Герберт Эрнест Бейтс

0+1990

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.

Дата написания1970-01-01

Язык книгиru

Язык оригиналаen

Возрастное ограничение0+

Жанры

зарубежная классика классическая проза

Читать онлайн

Страница 3 из 3

Под освещенными окнами дома как будто бы мелькнул силуэт ее подруги. Картошка рассеянно отправляет изюмину в рот и, проковыляв к открытой двери бомбоубежища, кричит:

– Пальчик! Это ты? Кто собирает подарки в этом году? Не Фред?

Пальчик издалека весело прочирикала в ответ, что не чнает, оркестр сыграл всего одну песню, хотя, право же, за десять шиллингов не грех бы сыграть и две.

– Ну все равно, найди Фреда и приведи сюда угоститься.

В ожидании их прихода Картошка уговаривает мистера Эккерли выпить еще «самую капельку» вина. У него до того тяжело на душе, что просто нет сил отнекиваться, к тому же надо что-то предпринять, чтобы не простыть в этом погребе. Какая трагическая ирония – умереть от пошлой простуды, когда над тобой нависла кошмарная тень Бомбы. Жутко подумать. Полная безнадежность, куда ни глянь.

Оркестр в отдалении заиграл «Святую ночь» так красиво, так печально, что у мистера Эккерли на глаза навернулись слезы. Чтобы сдержать рыдание, он схватил рюмку и осушил одним звучным глотком. Картошка, не растерявшись, сразу же налила ему еще, а тут вернулась Пальчик, с ней Фред Сандерс, а с Фредом Сандерсом – геликон. Фред в темно-вишневой оркестрантской униформе, с галунами и эполетами, на макушке – островерхая вишневая фуражка и по околышу надпись: «Духовой оркестр об-ва трезвенности».

– Очень рада тебя видеть, Фред. С Рождеством тебя. Вина или виски?

– Я, правду сказать, с утра на одном виски, вот только перед выходом пару пива принял.

– Значит, так тому и быть, – заключает Картошка. – Однако милости просим в кабинет.

Фред прислоняет геликон к стене. Его смех звучит чуть надтреснуто, но не без приятности, как знакомый мотивчик на расстроенном рояле. Это вызывает у Картошки и Пальчика новый приступ веселья.

– С праздником тебя! Веселого Рождества сейчас и еще много-много раз! – благословляют они его.

– А мистер Эккерли у нас считает, что нынешнее Рождество последнее, – говорит Картошка.

– Надо же! С чего бы это?

– Из-за Бомбы.

– Да ну ее к черту в пекло, эту бомбу. Чихать нам на нее.

– Слышите, мистер Эккерли, что говорит Фред? Бомбу к черту в пекло.

– Едва ли таким способом мы сможем хоть сколько-нибудь помочь делу, – возражает мистер Эккерли. – Неужели вам не понятно? Наши дни сочтены.

– Ладно. Двум смертям не бывать, – говорит Фред.

– Верно-верно, – подхватывает Пальчик с легким смешком. Постепенно она тоже достигает высшей стадии веселья и начинает смеяться в голос, закатываясь и подвизгивая. Потом она спрашивает, не сыграет ли им Фред что-нибудь на своем геликоне, как в прошлом году.

– Ну пожалуйста, Фред!

– Это можно, только вот еще чуток бы глотку промочить, – отвечает он и в свою очередь разражается коротким арпеджио хриплого смеха.

– Правильно, давайте все промочим глотку, – говорит Картошка. – Мистер Эккерли, еще капельку стронция-девяносто?

Картошка, Пальчик и Фред дружно покатываются со смеху, но мистеру Эккерли упоминание стронция-девяносто в такой обстановке, когда это звучало бы смешно, если бы не было трагично, представляется ужасным, возмутительным кощунством. Он не в силах больше ни пить, ни спорить. Вино вызывает у него тошноту, холод от двери бежит по спине, точно омерзительный паук на длинных ножках.

Фред не знает толком, что это за стронции-девяносто, он с жадным предвкушением смотрит, как Пальчик наливает ему виски, а потом, поспешно выпив, спрашивает: какую они хотят? Песню, он имеет в виду.

– «Ближе к тебе, Господь!», да, мистер Эккерли?

– Ради Бога, прошу вас, пожалуйста, не шутите такими вещами!

– Сыграй ту, что в прошлом году, – просит Пальчик. – Ты говорил, она твоя любимая.

– Так ведь это не рождественская.

– Ну и что. Все равно она мне нравится. От нее так радостно на душе.

– Какая это? «Глиняный кувшинчик»? – спрашивает Картошка. – Да-да, помню.

Играть «Глиняный кувшинчик», когда над вами нависла тень Бомбы, это, по мнению мистера Эккерли, даже еще кощунственнее, чем, сидя в бывшем бомбоубежище, болтать о стронции-девяносто. Каково же ему, когда Картошка и Пальчик начинают подпевать надсадному реву геликона, а потом и вовсе, взявшись за руки, пускаются в пляс?

Жил я со своею женушкой-женой В собственном домишке под горой. Жена любила джин, а мне так дайте рому, Мир и веселие нашему дому! Ха-ха-ха! Ты всегда со мной, Глиняный кувшинчик, мой дорогой! —

поют они. Внезапно Картошка громко кричит

– Всем, всем счастливого Рождества! Не страшны нам вражьи силы! И к черту в пекло Бомбу!

– Гори она огнем! – подхватывает Пальчик. – Чихать нам на нее!

– Мы, да чтобы нос вешали? Ни в жизнь! – включается Фред, и старушки в один голос бойко повторяют:

– Ни в жизнь!

Нос повесил один мистер Эккерли. Он не в состоянии больше переносить это пение под гул геликона и, весь содрогаясь, выбирается наружу.

– Можно мне теперь подудеть в твою трубу, Фред? – спрашивает Пальчик. – Одну ноту, как в прошлом году.

– А чего же, – соглашается Фред. – Можно и подудеть в старую жестянку.

– Отлично, – говорит Картошка. – Превосходно. Пошли все выйдем.

Они выходят в сад, и Пальчик, любовно обхватив геликон, направляет раструб в небо. Какой вентиль нажимать, она уже не помнит, но Фред ей показывает, а потом командует:

– Все. Теперь валяйте дуйте со всей силы, мисс. Приготовились… Раз, два, три!

Пальчик дунула что было мочи, из глотки геликона вырваля резкий грубый звук: «Апчхи!» – и полетел как издевка и вызов в ночную тьму.

– Превосходно, – одобрила Картошка. – Сам архангел Гавриил не сумел бы лучше. Как вам наш новый трубач, мистер Эккерли?

– Мистера Эккерли тут больше нет, – говорит Фред Сандерс. – Вы его сдули отсюда в царствие небесное.

– Ах, какая обида! – огорчается Пальчик. – Ушел и забыл свою маринованную тыкву.

Внезапный, молчаливый уход мистера Эккерли послужил сигналом для нового тройного взрыва жизнерадостного смеха, а затем Фреду была налита еще одна «самая капелька» виски. Он поднял рюмку и пожелал хозяйкам «счастливого Рождества и здоровья на долгие годы». Они ответили ему тем же. И расцеловали его в обе щеки, особенно горячо – Пальчик, так что форменная оркестрантская фуражка сбилась набекрень и надпись про «об-во трезвенности» утратила свое центральное положение.

– Ну ничего не поделаешь, мне пора, – говорит Фред. – А то я их ввек не догоню.

– До свиданья, Фред. Рады были тебя повидать. Счастливого Рождества!

– До свиданья, Фред, – повторяет и Пальчик. – Как это у нас говорится?

– Не страшны нам вражьи силы, вот как у нас говорится. Геликон, словно серебряный призрак, проплыл по саду и

исчез во тьме. Картошка и Пальчик остались стоять на освещенном пороге бомбоубежища. Они молча смотрели в небо. Время смеха прошло.

– Возблагодарим наши счастливые звезды, душечка Пальчик, как у нас с тобой заведено.

В молчании они подняли рюмки к звездам.

– Все-таки как-то жутко думать, что видишь своими глазами вечность, правда, Картоша?

Снова заиграл духовой оркестр, совсем далеко, и над городом разлился радостный рождественский благовест.

– Правда. Но ведь и мы с тобой тоже, по-моему, немножко принадлежим вечности.

Страница 3 из 3

Назад 1 2 3Далее