Загрузка...
Леоне Леони — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
романВенециялюбовьЛеониЖюльеттаромантикапутешествиеисториясудьбаотношения

Описание

В Венеции и за её пределами разворачивается история любви, интриг и трагедий, где репутация, богатство и власть влияют на судьбу главных героев.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными желаниями и общественными ожиданиями, а также интриги, связанные с богатством и властью

Ключевые идеи

  • Роль репутации и социального статуса в решении о браке
  • Влияние богатства и обаяния Леони на восприятие Жюльетты
  • Конфликт между личными желаниями и семейными ожиданиями
  • Тревога Жюльетты из‑за отсутствия Леони и поиска утешения в пустом сундуке.
  • Проблема драгоценностей и её влияние на доверие в отношениях.
  • Впечатление от роскоши палаццо и чувство изоляции Жюльетты.
  • Постепенное отдаление Леони от Жюльетты и усиление её ревности.
  • Подозрения в измене и план убийства Генриета.
  • Интриги с Маркизом и княгиней Дзагароло.
  • Сложный внутренний конфликт и разрыв в отношениях.
  • Интриги и манипуляции вокруг наследства
  • Падение Леони из благополучия в бедность и тюрьму

Вывод

Книга показывает, как любовь, репутация и интриги могут привести к разрушению и потере контроля, подчёркивая важность честности и самопонимания

Кому полезна

  • Любители исторических романов
  • Читатели, интересующиеся интригами и любовными историями
  • Те, кто интересуется влиянием богатства и власти

Главные темы

  • Любовь и социальные ожидания
  • Интриги и власть
  • Борьба за наследство

Персонажи

  • Жюльетта — Молодая женщина, чья репутация как «содержанки» вызывает сомнения в её готовности к браку. Чувствительная и тревожная, ищет подтверждения любви Леони и беспокоится о своих драгоценностях. Позже сталкивается с обвинениями в измене и внутренним конфликтом. Сильная, но уязвимая женщина, пережившая смерть княгини, тюремный срок и попытки восстановления.
  • Леони — Он привлекает внимание Жюльетты своей внешностью, богатством и умением вести себя в обществе, но также известен азартом и игорностью. Вначале в хорошем настроении, но постепенно отдаляется от Жюльетты, уделяя внимание друзьям и роскоши. Позже подозревает её в измене и планирует убийство Генриета. Бывший богатый, но после интриг и тюремного срока теряет контроль над деньгами и страдает от психологических травм.
  • Маркиз — Поддерживает Леони и помогает в интригах, обсуждает письма и планы. Ведет интриги, обвиняется в отравлении, но оправдывается.
  • Дзагароло — Ревнивая и благосклонна к Жюльетте, взаимодействует с ней в контексте интриг. Умирает, оставляя два завещания, что становится причиной конфликтов.
  • Генриет — Он рассматривается как угроза для отношений Леони и Жюльетты.
  • Винченцо — Хранит завещание и помогает Леони в борьбе за наследство.
  • Алео — Мужчина, который ценит спокойствие и решительность, пытается убедить Жюльетту в своей любви и обещает очистить её репутацию.
  • Шальм — Не подтверждённый факт, но вызывает подозрения.

Цитаты

  • «Жюльетта, хотите ли вы быть моей женой?»
  • «Он был богат и знатен, и я была его любовницей, и я этого хотела!»
  • Полно! — подумала я, улыбнувшись. — Ящик Пандоры опустел; надежда не оставляет меня.
  • — Почему же ты мне не отвечаешь? Что такого удивительного в моем вопросе?
  • «Друг мой, я не могу вас больше принять у себя дома: Леони знает все и угрожает мне жестокими побоями. Заберите меня отсюда, иначе я погибла. Отвезите меня к матушке или упрячьте в какой-нибудь монастырь. Словом, делайте со мною что угодно, но только вызволите меня из того ужасного положения, в котором я сейчас нахожусь. Приходите завтра к порталу собора, в час ночи, и мы сговоримся об отъезде. Мне нетрудно встретиться с вами: Леони проводит все ночи у княгини Дзагароло. Не удивляйтесь нелепому и почти неразборчивому почерку: Леони в припадке ярости едва не вывихнул мне правую руку. Прощайте! Жюльетта Ройтер».
  • Он взял шляпу и надел перчатки, как-то судорожно и вместе с тем безучастно; затем вынул свой кошелек, положил его на камин и, не сказав мне более ни слова, даже не взглянув на меня, вышел из комнаты.
  • «Она умерла у тебя на руках, эта соперница, которую любая другая на твоем месте задушила бы, а ты ее оплакиваешь, словно родную сестру.»
  • «Он был богат, сорит деньгами и распутничает; он держал открытый стол, и весь город обедал у него, к его услугам был целый оркестр.»

Сводка по автору из Wikidata

1804–1876. George Sand. французская писательница

Читать онлайн

Страница 1 из 41

Жорж Санд Леоне Леони

1

Мы были в Венеции. Холод и дождь прогнали прохожих и карнавальные маски с площади и набережных. Ночь была темной и молчаливой. Издали доносился лишь монотонный рокот волн Адриатики, бившихся об островки, да слышались оклики вахтенных с фрегата, стерегущего вход в канал Сан-Джорджо, вперемежку с ответными возгласами с борта дозорной шхуны. Во всех палаццо и театрах шумел веселый карнавал, но за окнами все было хмуро, и свет фонарей отражался на мокрых плитах; время от времени раздавались шаги какой-нибудь запоздалой маски, закутанной в плащ.

Нас было только двое в просторной комнате прежнего палаццо Нази, расположенного на Словенской набережной и превращенного ныне в гостиницу, самую лучшую в Венеции. Несколько одиноких свечей на столах и отблеск камина слабо освещали огромную комнату; колебания пламени, казалось, приводили в движение аллегорические фигуры божеств на расписанном фресками потолке. Жюльетте нездоровилось, и она отказалась выйти из дому. Улегшись на диван и укутавшись в свое горностаевое манто, она казалось, покоилась в легком сне, а я бесшумно ходил по ковру, покуривая сигареты «Серральо».

Нам, в том краю, откуда я родом, известно некое душевное состояние, которое, думается мне, характерно именно для испанцев. Это своего рода невозмутимое спокойствие, которое отнюдь не исключает, как скажем, у представителей германских народов или завсегдатаев восточных кафе, работу мысли. Наш разум вовсе не притупляется и при том состоянии отрешенности, которое, казалось, целиком завладевает нами. Когда мы, куря сигару за сигарой, целыми часами размеренно шагаем по одним и тем же плиткам мозаичного пола, ни на дюйм не отступая в сторону, именно в это время происходит у нас то, что можно было бы назвать умственным пищеварением; в такие минуты возникают важные решения, и пробудившиеся страсти утихают, порождая энергические поступки. Никогда испанец не бывает более спокоен, чем в то время, когда он вынашивает благородный или злодейский замысел. Что до меня, то я обдумывал тогда свое намерение; но в намерении этом не было ничего героического и ничего ужасного. Когда я обошел комнату раз шестьдесят и выкурил с дюжину сигарет, решение мое созрело. Я остановился подле дивана и, не смущаясь тем, что моя молодая подруга спит, обратился к ней:

— Жюльетта, хотите ли вы быть моей женой?

Она открыла глаза и молча взглянула на меня. Полагая, что она не расслышала моего вопроса, я повторил его.

— Я все прекрасно слышала, — ответила она безучастно и снова умолкла.

Я решил, что предложение мое ей не понравилось, и ощутил страшнейший приступ гнева и боли, но из уважения к испанской степенности я ничем себя не выдал и снова зашагал по комнате.

Когда я делал седьмой круг, Жюльетта остановила меня и спросила:

— К чему это?

Я сделал еще три круга по комнате; затем бросил сигару, подвинул стул и сел возле молодой женщины.

— Ваше положение в свете, — сказал я ей, — должно быть, терзает вас?

— Я знаю, — ответила она, поднимая чудесную головку и глядя на меня своими голубыми глазами, во взоре которых, казалось, равнодушие стремилось побороть грусть, — да, я знаю, дорогой Алео, что моя репутация в свете непоправимо запятнана я содержанка.

— Мы все это перечеркнем, Жюльетта, мое имя снимет пятно с вашего.

— Гордость грандов! — молвила она со вздохом. Затем она внезапно повернулась ко мне; схватив мою руку и, вопреки моей воле, поднеся ее к своим губам, она добавила: — Так это правда? Вы готовы на мне жениться, Бустаменте? Боже мой! Боже мой! К какому сравнению вы меня невольно принуждаете!

— Что вы хотите этим сказать, дорогое дитя мое? — спросил я.

Она мне не ответила и залилась слезами.

Эти слезы, причину которых я слишком хорошо понимал, глубоко задели меня. Но я тут же подавил вспышку бешенства, которую они во мне вызвали, и, приблизившись, сел возле Жюльетты.

— Бедняжка, — молвил я, — так эта рана все еще не затянулась?

— Вы разрешили мне плакать, — отвечала она, — это было первое наше условие.

— Поплачь, моя бедная, обиженная девочка! — сказал я ей. — А потом выслушай меня и ответь.

Она вытерла слезы и вложила свою руку в мою.

— Жюльетта, — продолжал я, — когда вы называете себя содержанкой, вы просто не в своем уме. Какое вам дело до мнения и грубой болтовни каких-то глупцов? Вы моя спутница, моя подруга, моя возлюбленная.

— О да, увы! — откликнулась она. — Я твоя любовница, Алео, и в этом весь мой позор; мне следовало бы скорее умереть, чем вверять такому благородному сердцу, как твое, обладание сердцем, в котором все уже почти угасло.

— Мы постепенно оживим тлеющий в нем пепел, дорогая моя Жюльетта; позволь мне надеяться, что там таится хотя бы одна еще искорка и что я смогу ее отыскать.

— Да, да, я тоже надеюсь, я этого хочу! — живо отозвалась она. — Итак, я буду твоей женой? Но для чего? Разве я стану больше любить тебя? Разве ты станешь более уверен во мне?

— Я буду знать, что ты стала счастливее, и от этого буду счастливее сам.

— Счастливее? Вы ошибаетесь: с вами я счастлива настолько, насколько вообще можно ею быть. Каким образом титул доньи Бустаменте смог бы сделать меня еще счастливее?

— Он защитил бы вас от наглого презрения света.

— Света! — воскликнула она. — Вы хотите сказать — ваших друзей? Да что такое свет? Я никогда этого не понимала. Я уже многое повидала в жизни и много поездила по земле, но так и не заметила того, что вы называете светом.

— Я знаю, что ты до сих пор жила, как зачарованная девушка под хрустальным колпаком, и все же я видел, как ты горько плакала над своей тогдашней горестной судьбой. Я дал себе слово, что предложу тебе мой титул и мое имя, как только буду уверен в твоей привязанности.

— Вы меня не поняли, дон Алео, если подумали, что плакала я от стыда. Для стыда не было места в моем сердце. В нем было достаточно других горестей, которые переполняли его и делали нечувствительным ко всем проявлениям внешнего мира. Люби он меня по-прежнему, я была бы счастлива, даже будучи опозоренной в глазах того, что вы зовете светом.

Я был не в состоянии побороть приступ гнева, от которого весь задрожал. Я встал, чтобы снова зашагать по комнате. Жюльетта удержала меня.

— Прости, — промолвила она растроганно, — прости мне ту боль, что я тебе причиняю. Не говорить об этом — свыше моих сил.

— Так говори, Жюльетта, — ответил я, подавляя горестный вздох, — говори же, если это способно тебя утешить! Но неужто ты так и не можешь его забыть, когда все, что тебя окружает, направлено к тому, чтобы приобщить тебя к иной жизни, иному счастью, иной любви!

— Все, что меня окружает! — воскликнула Жюльетта взволнованно. — Да разве мы не в Венеции?

Страница 1 из 41

Назад1241Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 54

Назад1254Далее