Загрузка...
Граф Калиостро — обложка книги
Дата написания1918-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
повести

Описание

Молодой наследник усадьбы Белый ключ, Алексей Алексеевич, ищет утешения в мистике и любви, но его попытки материализовать портрет покойной княгини приводят к опасным последствиям, пока он не осознает, что настоящая любовь и реальная жизнь важнее иллюзий.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Алексея: стремление контролировать реальность через магию и поиск любви, сталкивающийся с опасными последствиями.

Ключевые идеи

  • Одержимость портретом и поиск идеальной любви
  • Магия как иллюзия и её разрушительные последствия
  • Конфликт между реальностью и фантазией в жизни Алексея

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная любовь и реальная жизнь важнее иллюзий и магических попыток изменить судьбу.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся мистикой и психологией
  • Те, кто ищет романтические истории с элементами фантастики

Главные темы

  • Мистика и поиск любви
  • Проблема контроля над реальностью

Персонажи

  • Алексей Алексеевич Федяшев — Молодой, мечтательный, страдающий гипокондрией, ищущий любовь и утешения в мистике.
  • Мария — Становится объектом любви Алексея, её болезнь и восстановление влияют на сюжет.
  • Калиостро — Итальянец, известный своими иллюзиями, пытается материализовать портрет.
  • Маргадон — Эфиоп, сопровождающий Калиостро, участвует в ритуалах.
  • Федосья Ивановна — Практичная, заботливая, но иногда раздражённая.

Цитаты

  • Не пора ли тебе, мой друг, собраться с мыслями, да и жениться, не век же в самом деле на меня, старого гриба, смотреть, так ведь может с тобой что-нибудь скверное сделаться...
  • Я хочу, чтобы вы произвели на мне этот опыт, чтобы воплотить мою мечту, оживить портрет, а там – хотя бы это стоило мне жизни...

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 3 из 10

Вот опять появилась длинная тень слуги, поклонилась и исчезла, и в доме послышались ровные шаги. Алексей Алексеевич отступил от двери в комнату. Вошел .- большого роста, совершенно черный человек с глазами, как яичные белки. Он был в длинном малиновом кафтане, перепоясанном шалью, и другая шаль была обмотана у него вокруг головы. Почтительно, но достойно поклонившись, он сказал по-французски, ломанно:

- Господин приветствует вас, сударь, и просит передать, что с отменным удовольствием принимает приглашение отужинать с вами.

Алексей Алексеевич улыбнулся и спросил, близко подойдя к нему:

- Скажи-ка мне, пожалуйста, как имя и звание твоему барину.

Слуга со вздохом наклонил голову:

- Не знаю.

- То есть как - не знаешь?

- Его имя скрыто от меня.

- Э, братец, да ты, я вижу,- плут. Ну, а тебя по крайней мере как зовут?

- Маргадон.

- Ты что же - эфиоп?

- Я был рожден в Нубии,- ответил Маргадон, спокойно, сверху вниз глядя на Алексея Алексеевича,- при фараоне Аменхозирисе взят в плен и продан моему господину.

Алексей Алексеевич отступил от него, сдвинул брови:

- Что ты мне рассказываешь?.. Сколько же тебе лет?

- Более трех тысяч...

- А вот я скажу твоему барину, чтобы тебя высекли покрепче,воскликнул Алексей Алексеевич, вспыхнув гневным румянцем.- Пошел вон!

Маргадон поклонился так же почтительно и вышел. Алексей Алексеевич хрустнул пальцами, приводя себя в душевное равновесие, затем подумал и рассмеялся.

Казачок в это время распахнул обе половинки резных дверей, и в комнату вошли под руку кавалер и дама. Начались поклоны и представление.

Кавалер был средних лет, плотный мужчина. Багрово-красное лицо его с крючковатым носом было погружено в кружева. Огромный, с локонами, парик, какие носили в начале столетия, был неряшливо напудрен. Синий жесткого шелка кафтан расшит золотыми мордами и цветами. Поверх надета зеленая шуба на голубых песцах. Золотом же были вышиты черные чулки. На пряжках бархатных башмаков сверкали брильянты, и на каждом пальце коротких волосатых рук переливалось по два, по три драгоценных перстня.

Хриповатым баском приезжий проговорил приветствие, затем, отойдя на шаг от дамы, представил ей Алексея Алексеевича.

- Графиня,- наш хозяин. Сударь,- моя жена.

После этого он занялся табакеркой, нюхая, сморкаясь и задирая голову. Алексей Алексеевич выразил графине сожаление по поводу дурной погоды и живейшую радость по поводу их неожиданного знакомства. Он предложил ей руку и повел к столу.

Графиня отвечала односложно и казалась утомленной и печальной. Но все же она была необыкновенно хороша собой. Светлые волосы ее были причесаны гладко и просто. Лицо ее, скорее лицо ребенка, чем женщины, казалось прозрачным,- так была нежна и чиста кожа; ресницы скромно опущены над синими глазами, изящный рот немного приоткрыт,- должно быть, она с наслаждением вдыхала свежесть, идущую из сада.

У стола, уставленного холодными и горячими закусками, гостей встретила Федосья Ивановна. По-французски она изъяснялась плохо, приезжие совсем не говорили по-русски, поэтому занимать их пришлось одному Алексею Алексеевичу. Выяснилось, что они едут из Петербурга в Варшаву на долгих и в дороге уже вторую, неделю.

- Прошу великодушно простить меня,- сказал Алексей Алексеевич,знакомясь, я не совсем расслышал ваше имя.

- Граф Феникс,- отвечал приезжий, жадно белыми крепкими зубами вонзаясь в курячью ногу.

Алексей Алексеевич быстро поставил задрожавший в руке стакан и побелел, стал белее салфетки.

6

- Так вы и есть знаменитый Калиостро, о чудесах ваших говорит весь свет? - спросил Алексей Алексеевич.

Феникс поднял косматые, с проседью, брови, налил вина в стакан и опрокинул его в горло, не глотая.

- Да, я Калиостро,- сказал он, с удовольствием причмокнув большими губами,- весь мир говорит о моих чудесах. Но происходит это от невежества. Чудес нет. Есть лишь знание стихий природы, а именно: огня, воды, земли и воздуха; субстанций природы, то есть - твердого, жидкого, мягкого и летучего; сил природы: притяжения, отталкивания, движения и покоя; элементов природы, коих тридцать шесть, и, наконец, энергий природы: электрической, магнетической, световой и чувственной. Все сие подчинено трем началам: знанию, логике и воле, кои заключены вот здесь,- при этом он ударил себя по лбу. Затем положил салфетку и, вынув из камзольного кармана золотую зубочистку, принялся решительно ковырять в зубах.

Алексей Алексеевич глядел на него, как кролик. Ужин кончился, и гости перешли в библиотеку, где, прогоняя вечернюю сырость, пылали в очаге дрова. Федосья Ивановна, ни слова не понявшая из разговора, осталась хлопотать в столовой.

Калиостро сел в сафьяновое кресло и, нюхая табак, говорил о том, какую пользу оказывает человеку хорошее пищеварение. Графиня опустилась на стульчик близ огня и глядела на пламя, задумавшись. Ее руки, скрещенные на коленях, тонули в голубоватом шелку платья.

- Мой друг, доктор философии, умерший в Нюренберге, в тысячу четыреста... вот проклятая память,- пробормотал Калиостро, стуча пальцами по табакерке,- мой друг доктор Бомбаст Теофраст Парацельзиус не раз говаривал мне: жуй, жуй, жуй,- сие есть первая заповедь мудрого: жуй...

Алексей Алексеевич дико взглянул на графа, но тотчас, как это бывает во сне, немыслимое и действительность сами собой совместились, слились в его представлении, лишь слегка закружилась голова, но это сейчас же прошло.

- Я также не раз слыхал, ваше сиятельство,- проговорил Алексей Алексеевич,- что хорошее пищеварение вселяет веселые мысли, а дурное повергает в скорбь и даже вызывает ипохондрию. Но есть и другие причины...

- Несомненно,- сказал Калиостро, опуская брови.

- Осмелюсь взять хотя бы в пример себя... Расстройство моих чувств началось вот от этого портрета...

Калиостро обернул голову, оглядел портрет и опять закрыл бровями глаза.

Тогда Алексей Алексеевич рассказал историю портрета, написанного во Франции (об этом он узнал от тетушки), и то, как нашел его в старом дому, и, наконец, все свои чувства и несбыточные желания, какие привели его к ипохондрии.

Во время рассказа он взглядывал несколько раз на графиню. Она внимательно слушала. Наконец Алексей Алексеевич, поднявшись с кресла и указывая на портрет, воскликнул:

- Еще сегодня я говорил Федосье Ивановне: ах, если бы мне встретить графа Феникса, я бы умолил его воплотить мою мечту, оживить портрет, а там,- хотя бы это стоило мне жизни...

При этих словах в ясных синих глазах графини появился ужас, она быстро опустила голову и опять стала смотреть на огонь.

- Материализация чувственных идей,- проговорил Калиостро, зевая и прикрыв рот рукой, сверкающей перстнями,- одна из труднейших и опаснейших задач нашей науки... Во время материализации часто обнаруживаются роковые недочеты той идеи, которая материализуется, а иногда и совершенная ее непригодность к жизни... Однако я попросил бы у хозяина пораньше нас отпустить спать.

7

Страница 3 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее