Загрузка...
Герой нашего времени — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Герой нашего времени

Автор Михаил Юрьевич Лермонтов
12+200571k читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияСписок школьной литературы 9 класс
Возрастное ограничение12+

Описание

Роман «Герой нашего времени» Михаила Лермонтова представляет собой сборник эпизодов, в которых главный герой Печорин сталкивается с личными и общественными конфликтами, исследует тему судьбы и свободы выбора, а также переживает интриги и романтические разочарования в разных местах Кавказа.

Главный конфликт / проблема

Печорин сталкивается с внутренним конфликтом между свободой выбора и предопределением, а также с внешними интригами и романтическими разочарованиями, которые заставляют его переосмысливать свою жизнь и ценности.

Ключевые идеи

  • Печорин как портрет пороков эпохи
  • Ироническое отношение автора к обществу
  • Трагическая романтика и плен Бэлы
  • Печорин как наблюдатель и критик общественной жизни на водах
  • Трудности и бессмысленность попыток завоевать сердце молодой женщины
  • Влияние социальных статусов и внешнего вида на взаимоотношения
  • Страх женитьбы и потеря благородных порывов
  • Дуэль как проявление чести и самопожертвования
  • Интриги и предательство в окружении княжны Мери и Веры
  • Судьба и свободная воля находятся в постоянном конфликте.
  • Проверка предопределения через практический эксперимент может привести к неожиданным последствиям.

Вывод

Книга приводит к выводу, что человек остаётся свободным, но его выборы часто обременены фаталистическими убеждениями и социальными интригами, создавая сложную и неоднозначную картину человеческой судьбы.

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Студенты и преподаватели русской литературы
  • Исследователи социокультурных аспектов XIX‑века

Главные темы

  • Фатализм и свобода выбора
  • Личностный кризис и поиск чести

Персонажи

  • Печорин — Символ пороков и романтических идеалов, захватывает Бэлу. Независимый и циничный молодой человек, который описывает события из своей точки зрения, пытаясь понять и манипулировать окружающими. Охваченный страхом женитьбы, ищущий подтверждения своей чести и достоинства. Скептически относится к идеям предопределения, но открывается к эксперименту.
  • Бэла — Становится объектом любви Печорина, погибает в конфликте.
  • Грушницкий — Раненый офицер, одетый в толстую шинель, романтичен и склонен к драматическим высказываниям. Бывший друг Печорина, ставший врагом из‑за обиды и интриг.
  • Мери — Молодая женщина, чья холодность и отстранённость создают препятствия для Печорина. Не отвечает взаимностью.
  • Княгиня Лиговская — Высокопоставленная женщина, чья реакция на Печорина ограничена. Старая женщина, обеспокоенная судьбой Веры и Печорина.
  • Вера — Женщина, которая пишет Печорину письмо, раскрывающее свои чувства и причины ухода.
  • Доктор Вернер — Скептик и поэт, обсуждает с Печориным слухи о его личной жизни.
  • Драгунский капитан — Участник заговоров и дуэли, готовый поддержать Грушницкого.
  • Вулич — Храбр, молчит, но любит азартные игры; ставит пари и проверяет судьбу.
  • Майор — Скептически относится к идеям предопределения, но участвует в испытании.
  • Максим Максимыч — Обменяет истории с нарраторами, участвует в событиях. Не принимает идеи предопределения, но обсуждает их с Печориным.
  • Нарратор — Иронично критикует общество, описывает путешествие и встречи.

Цитаты

  • Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека
  • Наша публика так же не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места
  • Mon cher, je hais les hommes pour ne pas les mepriser, car autrement la vie serait une farce trop dégoûtante.
  • Mon cher, je meprise les femmes pour ne pas les aimer, car autrement la vie serait un mélodrame trop ridicule.
  • «Я готов на все жертвы, кроме этой; двадцать раз жизнь свою, даже честь поставлю на карту… но свободы моей не продам»
  • «Печорин! вы благородный человек»
  • Вулич убит.
  • Он прав!

Сводка по автору из Wikidata

1814–1841. Михаил Юрьевич Лермонтов. русский поэт, прозаик, драматург, художник (1814–1841)

Читать онлайн

Страница 1 из 40

Михаил Юрьевич Лермонтов Герой нашего времени

Предисловие

Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики. Но обыкновенно читателям дела нет до нравственной цели и до журнальных нападок, и потому они не читают предисловий. А жаль, что это так, особенно у нас. Наша публика так еще молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце ее не находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она еще не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар. Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной, нежнейшей дружбы.

Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!

Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали?..

Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить – это уж Бог знает!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I БЭЛА

Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастию для меня, остался цел.

Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.

Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана.[ 1] Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, – а эта гора имеет около двух верст длины.

Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком.

За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился; он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма.

– Мы с вами попутчики, кажется?

Он молча опять поклонился.

– Вы, верно, едете в Ставрополь?

– Так-с точно… с казенными вещами.

– Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин?

Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня.

– Вы, верно, недавно на Кавказе?

– С год, – отвечал я.

Он улыбнулся вторично.

– А что ж?

– Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!

– А вы давно здесь служите?

– Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче,[2] – отвечал он, приосанившись. – Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком, – прибавил он, – и при нем получил два чина за дела против горцев.

– А теперь вы?..

– Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею спросить?..

Я сказал ему.

Разговор этим кончился, и мы продолжали молча идти друг подле друга. На вершине горы нашли мы снег. Солнце закатилось, и ночь последовала за днем без промежутка, как это обыкновенно бывает на юге; но благодаря отливу снегов мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла в гору, хотя уже не так круто. Я велел положить чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха. Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитан так грозно на них прикрикнул, что они вмиг разбежались.

– Ведь этакий народ! – сказал он, – и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне лучше: те хоть непьющие…

Страница 1 из 40

Назад1240Далее

Вам также может понравиться