Загрузка...
Назад в библиотеку
Герой нашего времени — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Герой нашего времени

Автор Михаил Юрьевич Лермонтов
12+200571k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияСписок школьной литературы 9 класс
Возрастное ограничение12+
Жанры
список школьной литературы 9 класслитература 19 векарусская классика
Темы
9 класс

Описание

Роман «Герой нашего времени» Михаила Лермонтова представляет собой сборник эпизодов, в которых главный герой Печорин сталкивается с личными и общественными конфликтами, исследует тему судьбы и свободы выбора, а также переживает интриги и романтические разочарования в разных местах Кавказа.

Главный конфликт / проблема

Печорин сталкивается с внутренним конфликтом между свободой выбора и предопределением, а также с внешними интригами и романтическими разочарованиями, которые заставляют его переосмысливать свою жизнь и ценности.

Ключевые идеи

  • Печорин как портрет пороков эпохи
  • Ироническое отношение автора к обществу
  • Трагическая романтика и плен Бэлы
  • Печорин как наблюдатель и критик общественной жизни на водах
  • Трудности и бессмысленность попыток завоевать сердце молодой женщины
  • Влияние социальных статусов и внешнего вида на взаимоотношения
  • Страх женитьбы и потеря благородных порывов
  • Дуэль как проявление чести и самопожертвования
  • Интриги и предательство в окружении княжны Мери и Веры
  • Судьба и свободная воля находятся в постоянном конфликте.
  • Проверка предопределения через практический эксперимент может привести к неожиданным последствиям.

Вывод

Книга приводит к выводу, что человек остаётся свободным, но его выборы часто обременены фаталистическими убеждениями и социальными интригами, создавая сложную и неоднозначную картину человеческой судьбы.

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Студенты и преподаватели русской литературы
  • Исследователи социокультурных аспектов XIX‑века

Главные темы

  • Фатализм и свобода выбора
  • Личностный кризис и поиск чести

Персонажи

  • Печорин — Символ пороков и романтических идеалов, захватывает Бэлу. Независимый и циничный молодой человек, который описывает события из своей точки зрения, пытаясь понять и манипулировать окружающими. Охваченный страхом женитьбы, ищущий подтверждения своей чести и достоинства. Скептически относится к идеям предопределения, но открывается к эксперименту.
  • Бэла — Становится объектом любви Печорина, погибает в конфликте.
  • Грушницкий — Раненый офицер, одетый в толстую шинель, романтичен и склонен к драматическим высказываниям. Бывший друг Печорина, ставший врагом из‑за обиды и интриг.
  • Мери — Молодая женщина, чья холодность и отстранённость создают препятствия для Печорина. Не отвечает взаимностью.
  • Княгиня Лиговская — Высокопоставленная женщина, чья реакция на Печорина ограничена. Старая женщина, обеспокоенная судьбой Веры и Печорина.
  • Вера — Женщина, которая пишет Печорину письмо, раскрывающее свои чувства и причины ухода.
  • Доктор Вернер — Скептик и поэт, обсуждает с Печориным слухи о его личной жизни.
  • Драгунский капитан — Участник заговоров и дуэли, готовый поддержать Грушницкого.
  • Вулич — Храбр, молчит, но любит азартные игры; ставит пари и проверяет судьбу.
  • Майор — Скептически относится к идеям предопределения, но участвует в испытании.
  • Максим Максимыч — Обменяет истории с нарраторами, участвует в событиях. Не принимает идеи предопределения, но обсуждает их с Печориным.
  • Нарратор — Иронично критикует общество, описывает путешествие и встречи.

Цитаты

  • Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека
  • Наша публика так же не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места
  • Mon cher, je hais les hommes pour ne pas les mepriser, car autrement la vie serait une farce trop dégoûtante.
  • Mon cher, je meprise les femmes pour ne pas les aimer, car autrement la vie serait un mélodrame trop ridicule.
  • «Я готов на все жертвы, кроме этой; двадцать раз жизнь свою, даже честь поставлю на карту… но свободы моей не продам»
  • «Печорин! вы благородный человек»
  • Вулич убит.
  • Он прав!

Сводка по автору из Wikidata

1814–1841. Михаил Юрьевич Лермонтов. русский поэт, прозаик, драматург, художник (1814–1841)

Читать онлайн

Страница 2 из 40

До станции оставалось еще с версту. Кругом было тихо, так тихо, что по жужжанию комара можно было следить за его полетом. Налево чернело глубокое ущелье; за ним и впереди нас темно-синие вершины гор, изрытые морщинами, покрытые слоями снега, рисовались на бледном небосклоне, еще сохранявшем последний отблеск зари. На темном небе начинали мелькать звезды, и странно, мне показалось, что оно гораздо выше, чем у нас на севере. По обеим сторонам дороги торчали голые, черные камни; кой-где из-под снега выглядывали кустарники, но ни один сухой листок не шевелился, и весело было слышать среди этого мертвого сна природы фырканье усталой почтовой тройки и неровное побрякивание русского колокольчика.

– Завтра будет славная погода! – сказал я. Штабс-капитан не отвечал ни слова и указал мне пальцем на высокую гору, поднимавшуюся прямо против нас.

– Что ж это? – спросил я.

– Гуд-гора.

– Ну так что ж?

– Посмотрите, как курится.

И в самом деле, Гуд-гора курилась; по бокам ее ползали легкие струйки облаков, а на вершине лежала черная туча, такая черная, что на темном небе она казалась пятном.

Уж мы различали почтовую станцию, кровли окружающих ее саклей, и перед нами мелькали приветные огоньки, когда пахнул сырой, холодный ветер, ущелье загудело и пошел мелкий дождь. Едва успел я накинуть бурку, как повалил снег. Я с благоговением посмотрел на штабс-капитана…

– Нам придется здесь ночевать, – сказал он с досадою, – в такую метель через горы не переедешь. Что? были ль обвалы на Крестовой? – спросил он извозчика.

– Не было, господин, – отвечал осетин-извозчик, – а висит много, много.

За неимением комнаты для проезжающих на станции, нам отвели ночлег в дымной сакле. Я пригласил своего спутника выпить вместе стакан чая, ибо со мной был чугунный чайник – единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.

Сакля была прилеплена одним боком к скале; три скользкие, мокрые ступени вели к ее двери. Ощупью вошел я и наткнулся на корову (хлев у этих людей заменяет лакейскую). Я не знал, куда деваться: тут блеют овцы, там ворчит собака. К счастью, в стороне блеснул тусклый свет и помог мне найти другое отверстие наподобие двери. Тут открылась картина довольно занимательная: широкая сакля, которой крыша опиралась на два закопченные столба, была полна народа. Посередине трещал огонек, разложенный на земле, и дым, выталкиваемый обратно ветром из отверстия в крыше, расстилался вокруг такой густой пеленою, что я долго не мог осмотреться; у огня сидели две старухи, множество детей и один худощавый грузин, все в лохмотьях. Нечего было делать, мы приютились у огня, закурили трубки, и скоро чайник зашипел приветливо.

– Жалкие люди! – сказал я штабс-капитану, указывая на наших грязных хозяев, которые молча на нас смотрели в каком-то остолбенении.

– Преглупый народ! – отвечал он. – Поверите ли? ничего не умеют, не способны ни к какому образованию! Уж по крайней мере наши кабардинцы или чеченцы хотя разбойники, голыши, зато отчаянные башки, а у этих и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на одном не увидишь. Уж подлинно осетины!

– А вы долго были в Чечне?

– Да, я лет десять стоял там в крепости с ротою, у Каменного Брода, – знаете?

– Слыхал.

– Вот, батюшка, надоели нам эти головорезы; нынче, слава Богу, смирнее; а бывало, на сто шагов отойдешь за вал, уже где-нибудь косматый дьявол сидит и караулит: чуть зазевался, того и гляди – либо аркан на шее, либо пуля в затылке. А молодцы!..

– А, чай, много с вами бывало приключений? – сказал я, подстрекаемый любопытством.

– Как не бывать! бывало…

Тут он начал щипать левый ус, повесил голову и призадумался. Мне страх хотелось вытянуть из него какую-нибудь историйку – желание, свойственное всем путешествующим и записывающим людям. Между тем чай поспел; я вытащил из чемодана два походных стаканчика, налил и поставил один перед ним. Он отхлебнул и сказал как будто про себя: «Да, бывало!» Это восклицание подало мне большие надежды. Я знаю, старые кавказцы любят поговорить, порассказать; им так редко это удается: другой лет пять стоит где-нибудь в захолустье с ротой, и целые пять лет ему никто не скажет «здравствуйте» (потому что фельдфебель говорит «здравия желаю»). А поболтать было бы о чем: кругом народ дикий, любопытный; каждый день опасность, случаи бывают чудные, и тут поневоле пожалеешь о том, что у нас так мало записывают.

– Не хотите ли подбавить рому? – сказал я своему собеседнику. – У меня есть белый из Тифлиса; теперь холодно.

– Нет-с, благодарствуйте, не пью.

– Что так?

– Да так. Я дал себе заклятье. Когда я был еще подпоручиком, раз, знаете, мы подгуляли между собой, а ночью сделалась тревога; вот мы и вышли перед фрунт навеселе, да уж и досталось нам, как Алексей Петрович узнал: не дай господи, как он рассердился! чуть-чуть не отдал под суд. Оно и точно: другой раз целый год живешь, никого не видишь, да как тут еще водка – пропадший человек!

Услышав это, я почти потерял надежду.

– Да вот хоть черкесы, – продолжал он, – как напьются бузы на свадьбе или на похоронах, так и пошла рубка. Я раз насилу ноги унес, а еще у мирнова князя был в гостях.

– Как же это случилось?

– Вот (он набил трубку, затянулся и начал рассказывать), вот изволите видеть, я тогда стоял в крепости за Тереком с ротой – этому скоро пять лет. Раз, осенью, пришел транспорт с провиантом; в транспорте был офицер, молодой человек лет двадцати пяти. Он явился ко мне в полной форме и объявил, что ему велено остаться у меня в крепости. Он был такой тоненький, беленький, на нем мундир был такой новенький, что я тотчас догадался, что он на Кавказе у нас недавно. «Вы, верно, – спросил я его, – переведены сюда из России?» – «Точно так, господин штабс-капитан», – отвечал он. Я взял его за руку и сказал: «Очень рад, очень рад. Вам будет немножко скучно… ну, да мы с вами будем жить по-приятельски. Да, пожалуйста, зовите меня просто Максим Максимыч, и, пожалуйста, – к чему эта полная форма? приходите ко мне всегда в фуражке». Ему отвели квартиру, и он поселился в крепости.

– А как его звали? – спросил я Максима Максимыча.

– Его звали… Григорьем Александровичем Печориным. Славный был малый, смею вас уверить; только немножко странен. Ведь, например, в дождик, в холод целый день на охоте; все иззябнут, устанут – а ему ничего. А другой раз сидит у себя в комнате, ветер пахнёт, уверяет, что простудился; ставнем стукнет, он вздрогнет и побледнеет; а при мне ходил на кабана один на один; бывало, по целым часам слова не добьешься, зато уж иногда как начнет рассказывать, так животики надорвешь со смеха… Да-с, с большими странностями, и, должно быть, богатый человек: сколько у него было разных дорогих вещиц!..

– А долго он с вами жил? – спросил я опять.

– Да с год. Ну да уж зато памятен мне этот год; наделал он мне хлопот, не тем будь помянут! Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!

– Необыкновенные? – воскликнул я с видом любопытства, подливая ему чая.

Страница 2 из 40

Назад123…40Далее

Вам также может понравиться

Смерть чиновника — обложка книги

Смерть чиновника

Антон Павлович Чехов

Тоска — обложка книги

Тоска

Антон Павлович Чехов

А. С. Пушкин. Сборник для 8 класса — обложка книги

А. С. Пушкин. Сборник для 8 класса

Александр Сергеевич Пушкин

Полное собрание стихотворений — обложка книги

Полное собрание стихотворений

Александр Сергеевич Пушкин