Загрузка...
Граф Калиостро — обложка книги
Дата написания1918-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
повести

Описание

Молодой наследник усадьбы Белый ключ, Алексей Алексеевич, ищет утешения в мистике и любви, но его попытки материализовать портрет покойной княгини приводят к опасным последствиям, пока он не осознает, что настоящая любовь и реальная жизнь важнее иллюзий.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Алексея: стремление контролировать реальность через магию и поиск любви, сталкивающийся с опасными последствиями.

Ключевые идеи

  • Одержимость портретом и поиск идеальной любви
  • Магия как иллюзия и её разрушительные последствия
  • Конфликт между реальностью и фантазией в жизни Алексея

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная любовь и реальная жизнь важнее иллюзий и магических попыток изменить судьбу.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся мистикой и психологией
  • Те, кто ищет романтические истории с элементами фантастики

Главные темы

  • Мистика и поиск любви
  • Проблема контроля над реальностью

Персонажи

  • Алексей Алексеевич Федяшев — Молодой, мечтательный, страдающий гипокондрией, ищущий любовь и утешения в мистике.
  • Мария — Становится объектом любви Алексея, её болезнь и восстановление влияют на сюжет.
  • Калиостро — Итальянец, известный своими иллюзиями, пытается материализовать портрет.
  • Маргадон — Эфиоп, сопровождающий Калиостро, участвует в ритуалах.
  • Федосья Ивановна — Практичная, заботливая, но иногда раздражённая.

Цитаты

  • Не пора ли тебе, мой друг, собраться с мыслями, да и жениться, не век же в самом деле на меня, старого гриба, смотреть, так ведь может с тобой что-нибудь скверное сделаться...
  • Я хочу, чтобы вы произвели на мне этот опыт, чтобы воплотить мою мечту, оживить портрет, а там – хотя бы это стоило мне жизни...

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 9 из 10

Алексей Алексеевич, оставшись один, стал звать Марию, сначала тихо, потом все громче, испуганнее. Она не отвечала. Он обежал пруд, вскочил в утлую лодочку и, упираясь шестом, переехал на островок. Мария лежала в беседке на деревянном полу. Алексей Алексеевич обхватил ее, приподнял, прислонил к себе ее бессильно клонившуюся голову и, целуя ее лицо, едва не плакал от жалости и любви к ней. Наконец он почувствовал, как ее тело стало легче, поднялась и опустилась ее грудь и светловолосая голова ее легла удобнее на его плечо. Не раскрывая глаз, Мария проговорила едва слышно:

- Не покидайте меня.

16

Пожар удалось потушить. Выгорела лишь библиотечная комната,- водою и огнем в ней попорчено было много книг и вещей,- и дотла сгорело полотно на портрете Прасковьи Павловны.

На рассвете к крыльцу подали телегу, в нее на свежее сено положили вещи гостей и посадили Маргадона, - он был совсем плох: весь серый, земляного цвета, с отвисшим ртом и с головою, закутанной в два теплых платка. Народ, стоявший у крыльца и вокруг телеги, стал жалеть старика,все-таки человек подневольный, слуга, пропадает не по своей охоте. Скотница дала ему на дорогу каленое яичко. Зато, когда вывели все еще связанного Калиостро, в нахлобученном кое-как парике и в шляпе с растрепанными перьями, в накинутой поверх ночной рубашки песцовой шубе, мальчишки засвистали, бабы начали плеваться, а подслеповатый мужик, Спиридон, без шапки, распоясанный и босиком, всю ночь больше всех суетившийся на глазах у барина, подскочил к Калиостро и развернулся, чтобы дать ему в ухо, но его оттащили. Калиостро сам влез в телегу, насупленный, с нависшими бровями. Мордатый парень, славившийся в деревне силой и отчаянностью, весело прыгнул на нахлестки, замотал веревочными вожжами, сивая кобыленка влезла в хомут, и телега тронулась под свист и улюлюканье дворни.

- Федька,- закричал Алексей Алексеевич с крыльца,- повезешь их прямо в Смоленск и там сдай городничему.

- Будьте покойны, Алексей Алексеевич,- уже издали ответил Федька,доставим в полном порядке, не впервой.

17

После обморока в беседке Мария едва могла дойти до дому. Ее уложили во флигеле, в спальне, предназначенной для особо именитых гостей. Над кроватью полуоткинули балдахин, на окнах спустили шторы, и Мария забылась сном. Так она проспала до полудня. Федосья Ивановна, часто подходившая к дверям, услышала ее бормотанье, вошла в спальню и увидела, что Мария лежит с закрытыми глазами, ярко-румяная и не переставая говорит про себя тихим голосом. У нее началась горячка и держала ее между жизнью и смертью более месяца.

Алексей Алексеевич едва не сошел с ума от беспокойства и в тот же день сам поскакал в Смоленск за лекарем. На обратном пути он узнал от лекаря, что к смоленскому городничему привозили на телеге двух каких-то иностранцев, городничий их сначала арестовал, а затем с большим почетом отправил по Варшавскому шляху. Осмотрев Марию, лекарь сказал, что одно из двух: либо горячка возьмет свое, либо человек возьмет свое.

Алексей Алексеевич целые дни теперь проводил у постели Марии, спал в кресле у окна, почти ничего не ел, изменился, сильно исхудал,- его лицо возмужало, стали влажными глаза; в каштановых волосах появилась белая прядь.

Однажды, ближе к вечеру, он дремал и не дремал, сидя в кресле. Сквозь персиковые занавеси солнце протянуло длинные лучи с танцующими пылинками; билась сонная муха о стекло; Алексей Алексеевич, разлепляя веки, поглядывал на пылинки в луче, на муху. Каминные часы спокойно отстукивали минуты жизни. И вот сквозь дремоту Алексей Алексеевич начал ощущать какую-то перемену во всем, заворочался, обернулся к кровати и увидел раскрытые синие глаза Марии. Она смотрела на него и смешно морщилась от изумления и усилия припомнить что-то. Он опустился на колени у кровати. Мария проговорила:

- Скажите, пожалуйста, где я нахожусь и кто вы такой? - Алексей Алексеевич, не в силах от волнения говорить, осторожно взял ее руку и прижался к ней губами.- Я давно смотрю, как вы дремлете,- продолжала Мария,- у вас такое грустное лицо, как у родного,- она опять сморщилась, но сейчас же бросила вспоминать.- Вот еслл бы вы открыли окно, было бы хорошо...

Алексей Алексеевич раздвинул шторы, раскрыл окна, и вместе с теплым и душистым воздухом сада в спальню влетел веселый шум птичьего свиста и пения. У Марии появился румянец. Улыбаясь, она слушала, и вот издалека три раза прокуковала запоздалая глупая кукушка. Глаза Марии налились слезами, Алексей Алексеевич наклонился к ней, она прошептала:

- Спасибо вам за все...

Вскоре она уснула крепко и надолго. Началось ее выздоровление, и с этого дня Алексей Алексеевич не проводил уже более ночей в ее спальне.

Вместе с выздоровлением Марии настало то, что понимала только одна Федосья Ивановна: ни минуты Алексей Алексеевич и Мария не могли пробыть друг без друга, а когда сходились, молчали: Мария думала, Алексей Алексеевич хмурился, кусал губы, стоял или сидел в совершенно неудобных для человека положениях.

Когда однажды тетушка заговорила с ним:

- Как же ты все-таки, Алексис, прости меня за нескромность, думаешь поступить с Машенькой? К мужу ее отправишь или еще как? - он пришел в ярость:

- Мария не жена своему мужу. Ее дом здесь. А если она меня видеть не желает, я могу уехать, пойду в армию, подставлю грудь пулям.

Ночи он проводил скверно: его мучили кошмары, наваливались на грудь, давили горло. Он вставал поутру разбитый и до пробуждения Марии бродил мрачный и злой по дому, но, едва только раздавался ее голос, он сразу успокаивался, шел к ней и глядел на нее запавшими сухими глазами.

Настал август. Над садом, мерцая в прудах, высыпали бесчисленные звезды, облачным светом белел Млечный Путь. Из сада пахло сырыми листьями. Улетели птицы.

В одну из таких ночей Алексей Алексеевич и Мария сидели в ее спальне у камина, где, перебегая из конца в конец огоньками, догорало полено. И вот, в полутьме, в глубине комнаты, из-за полога выдвинулась тень. Алексей Алексеевич, вздрогнув, всмотрелся. Подняла голову и Мария. Тень медленно исчезла. Прошла минута тишины. Мария бросилась к Алексею Алексеевичу, обхватила его, прижалась и повторяла отчаянным голосом:

- Я не отдам тебя... Я не отдам тебя...

В эту минуту все разделявшее их, все измышленное и сложное разлетелось, как дым от ветра. Остались только губы, прижатые к губам, глаза, глядящие в глаза: быть может, быстротечное, быть может, грустное кш измерил его? - счастье живой любви.

Моему сыну

Никите Алексеевичу Толстому

с глубоким уважением посвящаю

Автор

КОММЕНТАРИИ

ГРАФ КАЛИОСТРО

Впервые под заглавием "Лунная сырость" напечатана в сборнике А. Толстого "Лунная сырость. Повести 1921 года", изд-во "Русское творчество", Берлин, 1922. В том же году вышла отдельным изданием под заглавием "Счастье любви" (изд-во "Свободная Россия", Владивосток). Под заглавием "Лунная сырость" перепечатана в сборнике А. Толстого "Лунная сырость", ГИЗ, М. Петрогр., 1923. Включалась в ряд собраний сочинений писателя под заглавием "Граф Калиостро".

Страница 9 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее