Читать бесплатно онлайн

Река

Автор Александр Степанович Грин

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1909-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

Возрастное ограничение12+

Жанры

зарубежная классика классическая проза русская классика

Темы

рассказы

Описание

Три лодочника в весеннем половодье сталкиваются с утопленницей, обсуждают смерть и смысл жизни.

Главный конфликт / проблема

Смерть и поиск смысла жизни в условиях реальной опасности на реке.

Ключевые идеи

Утопленница и её желание умереть
Размышления о человеческой слабости и судьбе
История шкипера Грубера как символа отчаяния

Вывод

Книга приводит к размышлениям о том, как смерть и утопление влияют на восприятие жизни и смысла, подчёркивая важность человеческой связи и поддержки.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологическими аспектами жизни на воде, историей русских лодочников, а также теми, кто ищет глубокие размышления о смысле жизни.

Главные темы

Смерть и её смысл
Жизнь и трудности на реке

Персонажи

Самуил Керн — Опытный лодочник, который помогает перенести тело утопленницы и участвует в обсуждениях о смерти и смысле жизни. Он наблюдает за происходящим на реке в весеннем половодье, поддерживает остальных лодочников и помогает им справиться с тяжелой задачей.
Женжиль — Лодочник, который случайно поймал утопленницу и привёл её к огню. Он сообщает о находке, участвует в переносе тела и обсуждении философских вопросов, связанных с жизнью и смертью.
Благир — Лодочник, участвующий в переносе утопленницы и обсуждении её смерти. Он помогает Самуилу и Женжилю в трудной ситуации и принимает участие в ночных размышлениях о смысле жизни.
Грубер — Шкипер, уставший от работы, который бросил свой катер в море и погиб. Его история упоминается лодочниками как пример того, как усталость и отчаяние могут привести к трагедии.

Цитаты

"Хочу умереть. Рита"
"Если временно человек рехнулся, он способен на всё."

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Грин Александр Река

Александр Степанович Грин

Река

Живо, как будто это было только вчера, я помню рассказ Керна, выслушанный мною в обществе молодого Женжиля и Благира, дяди Женжиля, короткий тяжелый рассказ о непонятном, невидимым якорем укрепленном в темном человеческом сердце, на страшной глубине бездн, немых для отчаяния и веры, любви и ненависти. Я расскажу по порядку.

Самуил Керн, я, Женжиль и Благир были по профессии лодочники. Нам принадлежали две лодки. Весной, когда река выходила из берегов и много всякой дряни плыло из размытых наводнением поселений - плотов, дров, утвари, - мы выезжали на ловлю всех этих сюрпризов и проводили на реке целые дни.

Однажды, в сильное половодье, проблуждав вниз по течению без толку целые сутки, мы к ночи повернули домой. Поднялся ветер, река вздулась и потемнела; было холодно, сыро; грести становилось трудно; ветром и волнением гнало лодки прочь от города к противоположному берегу. Мы выбивались из сил; ледяной воздух бил нас в лицо порывистыми размахами. Стемнело, опустился туман. Мы плыли в беспокойной тишине ночи - только гудел ветер, да тревожное, глухое дыхание сырой тьмы реки уходило без конца вдаль. Благир засветил фонарь и, соскучившись, затянул песню:

Посушимся, ребята,

В трактире у Грипата,

Где на веселый огонек

Рыбак летит, как мотылек.

Его перебил Керн:

- А вот что, - сказал он, - ведь нам не выгрести. Переправимся на тот берег и выждем до утра. Чайник с нами - будем чай пить.

- Верно, - согласился Женжиль.

И через полчаса мы пристали к небольшой песчаной косе, за которой начинались холмы, покрытые низким кустарником.

Мы разложили огонь и расположились вокруг трескучего горна, закрывая плащами от ледяного ветра шеи и головы. Выколотив трубку, Женжиль взял чайник и пропал в бушующей тьме.

Прошло минут пять, парень не возвращался. Вода была близко от того места, где мы сидели, - шагах в пятнадцати, но там, у воды, шумел только песок, заливаемый весенним прибоем; стихли шаги Женжиля, словно он удалился в глубину берега. Всем надоело ждать, мы озябли, хотелось по кружке чая.

Самуил крикнул:

- Женжиль!

В то же мгновение бледное, вытянутое лицо Женжиля блеснуло в кругу света круглыми, испуганными глазами. Он швырнул пустой чайник, присел на корточки и вытянул к огню мокрые, вздрагивающие ладони. Я заметил, что рукава его куртки мокры до самых плеч.

- Заблудился? - иронически спросил Керн. - Что случилось? - спокойно повторил он, заметив неладное.

Женжиль встал, встряхнулся и, прежде чем заговорить, помолчал немного, словно не давая веры собственным чувствам.

- Я поймал утопленника, - растерянно пробормотал он, нервно поворачивая лицо к шумевшему в темноте разливу. - Нечаянно схватил его за руку в воде и, конечно, забыл про чай. Кажется, хотел принести сюда, но не смог, потому что затряслись поджилки, и я ослабел, как роженица.

- Хо-хо, - протяжно протянул Благир, выхватывая головню из костра. Миас и ты, Керн, идем. Нельзя оставлять тело мокнуть, а может быть, он еще жив.

Из всех нас в эту минуту один Керн вспомнил о чае и, нагнувшись, захватил брошенную Женжилем посуду. Взволнованные, хотя и не раз встречали людей, плывущих вниз по реке с мертвыми глазами уснувших рыб, - мы тронулись. Впереди шел Женжиль с дядей, за ними я; Керн замыкал шествие; чайник тупо побрякивал в его пальцах.

Благир поднял головню, ветер раздул ее - сотни искр взвились волнистым букетом, и дикий трепет огня взволновал мрак, разбежавшийся уродливыми лохмотьями. На песке, у самой воды, я различил темную фигуру с белым лицом. Это была женщина.

Мы присели кругом, рассматривая печальный сюрприз реки - бурной равнины мрака. Тонкая и, по-видимому, слабая была эта женщина с маленькими, посиневшими кулачками; хорошее, сшитое по моде, мокрое платье обтягивало ее липким футляром, на лицо было грустно и досадно смотреть - застывшее страдание лежало на нем, и от этого было оно еще прекраснее, как молодая любовь, обрызганная слезами. Мокрые, бронзового оттенка, волосы, свитые в один жгут, вытягивались на темном песке.

Благир щелкнул языком, развел руками и встал. Керн сказал:

- В такую ночь рискованно упасть с парохода.

- Ничего не известно, - вздохнул Женжиль. - Бывает, что и сами прыгают. А теперь как? Миас, что делать?

- Перенесем к огню, - сказал я. - А утром все пятеро приедем в город. Бери за плечи, Женжиль. Я - за ноги.

Вдвоем мы подняли труп и перенесли к костру, положив его немного поодаль, чтобы глаза наши не натыкались ежеминутно на тягостное для живых зрелище. А когда несли ее, то ноги наши ступали тихо и осторожно, а руки прикасались бережно к холодному телу, словно она спала.

Удаляясь с печальной ношей, я слышал, как булькнула позади вода: Керн наполнял чайник.

III

Опустив на траву тело, я и Женжиль молча стояли некоторое время около него, взбудораженные неожиданностью, с совершенно утраченным равновесием духа, присущим людям физического труда. Я, правда, не всегда был лодочником и знавал лучшие дни, но частые, подавленные вздохи Женжиля были для меня новостью. Что тронуло и что поразило его?

Наконец, оба мы, как бы сговорившись, отвернулись и подошли к огню, где Керн кипятил чай. Широколицый, бородатый, нахмуренный, он пристально следил за огнем, молча переживая событие. Ветер усилился, раскидывая по земле дымное, фыркающее пламя, и осыпал нас градом пощечин, завывая в ушах. Разговор не вязался. Наконец, мало-помалу, каждый стал разгружаться, строя нехитрые догадки и предположения. Через полчаса говорили уже о дочери миллионера, замученной жестоким отцом. Мы, люди реки, можем прилично фантазировать, потому что живем на просторе и вечно полны небом, отраженным в реке! Мы разговаривали негромкими голосами, невольно оглядываясь в ту сторону, где, скрытое близким мраком, лежало молодое тело погибшей, и мне все время казалось, что бледное, замкнутое лицо ее присутствует среди нас. На душе было невесело.

Прихлебывая мутный чай, Женжиль заявил:

- Если временно человек рехнулся, он способен на все. Вот и все, нечего тут и голову ломать.

- Дурак, - спокойно возразил Керн. - Разве это так просто? Я знал умного человека с ясной головой и с душой тверже, чем стальной рельс, но человек этот добровольно погиб.

- Раскис, - презрительно проворчал Благир. - Лопаются и стальные рельсы.

- Ты слушай, - сказал Керн. - Он не раскис, но производил вычисления. Складывал, умножал, делил и вычитал свою жизнь. Должно быть, действительно выходил нуль. Он служил шкипером на пассажирском катере, что ходит по городу, и служил десять лет.

Страница 1 из 2

Назад1 2 Далее