Читать бесплатно онлайн

Река

Автор Александр Степанович Грин

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1909-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

Возрастное ограничение12+

Жанры

зарубежная классика классическая проза русская классика

Темы

рассказы

Описание

Три лодочника в весеннем половодье сталкиваются с утопленницей, обсуждают смерть и смысл жизни.

Главный конфликт / проблема

Смерть и поиск смысла жизни в условиях реальной опасности на реке.

Ключевые идеи

Утопленница и её желание умереть
Размышления о человеческой слабости и судьбе
История шкипера Грубера как символа отчаяния

Вывод

Книга приводит к размышлениям о том, как смерть и утопление влияют на восприятие жизни и смысла, подчёркивая важность человеческой связи и поддержки.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологическими аспектами жизни на воде, историей русских лодочников, а также теми, кто ищет глубокие размышления о смысле жизни.

Главные темы

Смерть и её смысл
Жизнь и трудности на реке

Персонажи

Самуил Керн — Опытный лодочник, который помогает перенести тело утопленницы и участвует в обсуждениях о смерти и смысле жизни. Он наблюдает за происходящим на реке в весеннем половодье, поддерживает остальных лодочников и помогает им справиться с тяжелой задачей.
Женжиль — Лодочник, который случайно поймал утопленницу и привёл её к огню. Он сообщает о находке, участвует в переносе тела и обсуждении философских вопросов, связанных с жизнью и смертью.
Благир — Лодочник, участвующий в переносе утопленницы и обсуждении её смерти. Он помогает Самуилу и Женжилю в трудной ситуации и принимает участие в ночных размышлениях о смысле жизни.
Грубер — Шкипер, уставший от работы, который бросил свой катер в море и погиб. Его история упоминается лодочниками как пример того, как усталость и отчаяние могут привести к трагедии.

Цитаты

"Хочу умереть. Рита"
"Если временно человек рехнулся, он способен на всё."

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

Однажды я встречаю на пристани целую кучу народа - все кричат, ругаются. Спрашиваю: в чем дело? - Да вот, - говорит мне высокий старик в цилиндре, а сам весь дрожит от злости, - совершено уголовное преступление. Мы, - говорит, - ехали все тихо и смирно, каждый по своему делу, в разные концы города на катере № 31 (где и служил тот шкипер, про которого я рассказываю). Подплыли к этой пристани, - отдали причал, вдруг шкипер отходит от колеса и заявляет: - Господа, не будете ли так добры очистить судно? - Почему? - Да так, - говорит, - надоело, - говорит, - мне возить разный сброд, идите, господа, вон. Возил я вас десять лет, а теперь у меня нет для этого подходящего настроения. - Кинулись на него, а он вынул револьвер и молча посмеивается. Спорить было немыслимо. Мы вышли и, прежде, чем успели позвать полицию, он прыгнул в машину, крикнул что-то, и машинист вышел на берег, без шапки, бледный. Мы к нему - в чем дело? - Не знаю, говорит, - с ним что-то неладное.

Тогда, - продолжают мне дальше рассказывать, - Грубер (а шкипера звали Грубер) встал у штурвала и полным ходом стал удаляться вниз, к морю. Далеко уплыл он, катер стал маленький, как скорлупка, и смотрим - взвился на нем флаг. И менее чем через четверть часа отправился в погоню катер речной полиции.

Керн остановился и посмотрел на нас взглядом, выражавшим Груберу если не одобрение, то сочувствие. Потом продолжал: - Я ушел с пристани, потому что делать на ней мне более было нечего, а подробности и конец истории узнал вечером.

В тот день на море был сильный шторм, катер Грубера летел полным ходом, и полицейские, гнавшиеся за ним, пришли в смятение, потому что Грубер плыл, не останавливаясь, в бурную морскую даль, и нельзя было решить, что он намерен сделать. Расстояние между обоими катерами становилось все меньше (полицейские жгли уголь вовсю, и их судно все-таки шло быстрее), но сокращалось чересчур медленно, а волнение становилось опасным. Тогда стали стрелять из дальнобойных кольтовских магазинок, целясь прямо по катеру.

Погоня и стрельба продолжались еще некоторое время, как вдруг гнавшиеся за Грубером, к великому своему удивлению, заметили, что он поворачивает. Через минуту это сделалось несомненным; тогда решили, что Грубер боится пуль и решил сдаться. Перешли на малый ход, остановились почти.

Грубер же, действительно, повернул катер и быстро приближался к преследующим. Скоро уже можно было видеть его - он стоял без шапки и улыбался. Тягостная была эта улыбка, но тогда не знали еще, что задумал безумец, презревший силу людей.

- Здорово! - прокричал он, когда расстояние между ними и им сократилось на половину человеческого голоса. - Я сейчас буду борт о борт с вами, но прежде позвольте сказать мне несколько слов.

Ответом ему было молчание - остановились и ждали.

- Десять лет, - продолжал Грубер, - я получал от компании каждый месяц сто долларов и жил скверно. Я управлял машиной, построенной человеческими руками для того, чтобы всевозможные ненужные мне субъекты переезжали с моей помощью из одного места в другое. Но мне ведь это не нужно, да и машина тоже, пожалуй, лишняя.

Не хочу я изображать сказку про белого бычка - возить для того, чтобы ждать, и ждать, чтобы возить. Изобретите для этого усовершенствованную машину.

А я захотел сегодня, как человек, имеющий право располагать собой и своим временем, выплыть в море - первый раз за десять лет.

Еще много говорил он, - много говорил потому, что не было дано ему силы тремя или четырьмя словами вывернуть себя наизнанку.

Наверно, страдал он сильно от этого, наверно.

- Подите к черту! - в заключение сказал он, оскалив зубы. Волны бросали оба катера из стороны в сторону. Тогда Грубер дал полный ход, ударил носом своего парохода в борт врага, и оба пошли ко дну.

После этой истории спасся всего один - кочегар из речной полиции, да и то бедняге пришлось держаться на спасательном круге, пока его не заметили с берега...

Керн смолк. Начинало светать, ветер смирился. Костер гас, в бледном свете зари огонь его казался призрачным и бессильным.

- Пойдемте к лодкам, - предложил я, - прошла ночь, а ветер переменил направление.

Мы встали, продрогшие и сырые от росы, разминая окоченевшие члены.

Керн и Благир понесли весла, а я с Женжилем подошли к мертвой девушке.

Первый луч солнца выскользнул из-за далеких холмов, коснулся ее лица, и стало оно немного живым, но все-таки безнадежно угасшим и замкнутым в своей тайне. Возмущение подымалось в моей душе, так жалко было эту милую красоту тела и молодости. Вероятно, я чувствовал бы себя не лучше, если бы смотрел на труп ребенка, раздавленного фургоном.

Женжиль, обдумав что-то, нагнулся. Я скоро понял его намерение. Действительно, он стал шарить в карманах юбки. Все оказалось в порядке, то есть нашлось письмо, смоченное и скомканное.

- Прочти-ка, Миас, - сказал он, протягивая бумажку мне.

- "Хочу умереть. Рита", - прочел я и сунул бумажку за пазуху.

- Сама хотела, - глубокомысленно произнес Женжиль.

- Несите, эй! - крикнул Благир.

Мы перенесли труп в лодку и, выплыв на середину, долго разговаривали об упрямцах, предпочитающих скорее разбить об стенку голову, чем помириться с существованием различных преград. Затем стали грести молча, потому что мертвый или живой - человек темен и ничего не скажет, да, может быть, это и хорошо.

А я все не мог оторваться от милого и близкого теперь почему-то лица утопленницы. Вдруг возглас, полный отчаяния, прервал мои размышления:

- Да ведь я чайник забыл!

Это вскричал Керн. Вот это было действительно непонятна, потому что он и в самом деле забыл его. Но при его положительном и трезвом характере можно держать пари, что более с ним таких фактов не повторится.

ПРИМЕЧАНИЯ

Река. Впервые - журнал "Весь мир", 1910, № 15.

Ю.Киркин

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее