Загрузка...
Записки ружейного охотника Оренбургской губернии. Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах. Мелкие охотничьи рассказы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Записки ружейного охотника Оренбургской губернии. Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах. Мелкие охотничьи рассказы

Автор Сергей Тимофеевич Аксаков
12+19872 читателей
Дата написания1851-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Записки охотника Сергея Тимофеевича Аксакова представляют собой практический путеводитель по ружейной охоте в Оренбургской губернии, объединяя технические рекомендации, наблюдения за дичью и традиционные методы обучения охотничьих собак и ястребов.

Главный конфликт / проблема

Сложности адаптации к изменяющимся условиям охоты и изменению дичи, необходимость сочетания традиционных знаний с современными практиками

Ключевые идеи

  • Техническая часть ружейной охоты постоянно меняется, но основные принципы остаются неизменными.
  • Выбор и настройка ружья, а также подбор правильного заряда, критически важны для успешной охоты.
  • Дрессировка и уход за легавой собакой – ключ к эффективному поиску и удержанию дичи.
  • Практика и опыт – лучший способ улучшить навыки стрельбы.
  • Вода как основа экосистемы водяной дичи: типы вод и их влияние на жизнь птиц.
  • Поведение и охотничьи особенности лебедей, гусей и различных пород уток.
  • Техники охоты: дробь, перевесы, подходы к разным породам и сезонам.
  • Особенности уток‑рыбалок: гагары, гоголь и лысуха, их повадки и сложности охоты.
  • Степные ландшафты Оренбургской губернии, флора, фауна и влияние климата на охотничьи практики.
  • Дрофа – крупная, тяжёлая птица, предпочитающая открытые степи и опасная для охоты из‑за осторожности.
  • Кроншнеп – степной кулик, строит простые гнезда, но становится осторожным после выстрела.
  • Успешная охота требует знания поведения птиц, правильного выбора дроби и умения подкрадываться.

Вывод

Книга демонстрирует, что фундаментальные принципы охоты остаются неизменными, но требуют постоянного обучения и адаптации к меняющейся природе

Кому полезна

  • Опытные и начинающие охотники
  • Историки охоты
  • Энтузиасты природной истории

Главные темы

  • Технические аспекты ружейной охоты
  • Экология и поведение дичи в Оренбургской губернии
  • Традиции и суеверия охотников
  • Обучение и выноска ястребов

Персонажи

  • Сергей Тимофеевич Аксаков — Опытный охотник из Оренбургской губернии, фиксирующий миграцию птиц, методы ружейной охоты, наблюдения за дичью, собаками, ястребами, народными поверьями, делится историями с другом Тургеневым.
  • Собака — Собака, обученная искать и удерживать дичь, обладает тонким чутьём, быстро находит выводки тетеревят и помогает охотнику в охоте на коростеля и вальдшнепа.
  • Вальдшнеп — Вальдшнеп, известный как слонка, живет в лесах и болотах, имеет длинные ноги, шею, нос, питается корешками трав, насекомыми, иногда коровьим пометом, мигрирует, охота требует терпения.
  • Коростель — Птица, описанная как крупная, с длинной шеей, быстрым бегом и характерным криком, живущая на лугах и болотах.
  • Тетеревята — Молодые птицы, которые в разное время года меняют поведение и местонахождение.
  • Гоголь — Длинношея, почти не летающая, быстро ныряющая, трудная для охоты.
  • Лысуха — Может ходить, имеет белую бляху на лбу, предпочитает мелкую воду.
  • Другие охотники — Упоминаются как наблюдатели и участники охоты, но без конкретных имен.
  • Кучер — Сопровождает охотника, участвует в охоте на волков.
  • И. С. Тургенев — Показывает, как охотник делится историями с друзьями.

Цитаты

  • Никогда не думать о том, что дашь промах.
  • Никогда не целить долго, не наводить на цель, не держать на цели, как выражаются охотники.
  • «Лебедь по своей величине, силе, красоте и величавой осанке давно и справедливо назван царем всей водяной, или водоплавающей, птицы.»
  • «Вода жива; она бежит или волнуется ветром; она движется и дает жизнь и движение всему ее окружающему.»
  • «Гагары вполне утки-рыбалки и так пахнут рыбой, что есть их почти невозможно.»
  • «Лысуха, или лысена, по устройству своего тела, особенно шеи и головы, по беловатому, острому, совершенно куриному носу.»
  • «Дрофа, особенно в стаях, становится трудной для охоты из‑за её осторожности и быстрого отступления.»
  • «Кроншнеп, как и дрофа, становится более смиренным, если его не тревожить, но после выстрела стая становится осторожной.»
  • «Крик коростеля очень похож на слог дерг, дерг, дерг, повторяемый им иногда до пятнадцати раз сряду»
  • «Птица покрыта красно‑бурыми перьями с небольшими, продолговатыми, темными полосками или пестринками; крылья у него гораздо краснее»

Сводка по автору из Wikidata

1791–1859. Sergio Aksakov. русский писатель, литературный и театральный критик

Читать онлайн

Страница 100 из 101

СТРАННЫЕ СЛУЧАИ НА ОХОТЕ

Некоторые из случайностей ружейной охоты, рассказанные мною в моих охотничьих записках, как-то: улетевший селезень-широконоска, лежавший мертвым несколько часов в ящике охотничьих дрожек, тетерева, улетавшие с разбитыми задами и висящими из них кишками, и пр. и пр. - могли показаться, особенно не охотникам, неправдоподобными, потому что охотники имеют репутацию людей, любящих красное словцо. Но, не убоясь такой репутации, я расскажу, преимущественно для охотников, еще несколько случаев, которые покажутся также невероятными, хотя они буквально справедливы.

Выстрелил я однажды в кряковного селезня, сидевшего в кочках и траве, так что видна была одна голова, и убил его наповал. Со мною не было собаки, и я сам побежал, чтобы взять свою добычу; но, подходя к убитой птице, которую не вдруг нашел, увидел прыгающего бекаса с переломленным окровавленным крылом. Должно предположить, что он таился в траве около кряковного селезня и что какая-нибудь боковая дробинка попала ему в косточку крыла.

Точно так же выстрелив с поперека в летящего бекаса, шагах в сорока от меня, я дал промах; бекас крикнул, наддал и понесся еще быстрее; но в то же время я увидел, что шагах в двадцати далее летевшего бекаса, по направлению выстрела, подпрыгивает дупельшнеп с переломленным крылом; собака бросилась и принесла мне его живого. Этот случай гораздо удивительнее первого: дупельшнеп должен был подвернуться под дробинку в той самой точке, где дробинка, пролетев гораздо далее, коснулась земли.

Вот еще случай, весьма замечательный и в то же время служащий убедительным доказательством, что смертельно раненные птицы очень далеко улетают сгоряча и гибнут потом даром и что необходимо пристально наблюдать, если позволяет местность, каждую птицу, в которую выстрелил охотник. В последнее время моей охоты я строго наблюдал это правило и нередко получал иногда добычу, которая ускользнула бы у другого охотника.

Дикие гуси редко посещали наш пруд. Но в одно жаркое лето, в июле, мельник прибежал мне сказать, что пятеро гусей (без сомнения, холостых) опустились на пруд и плавают между камышами в почтительном расстоянии от берегов. Я сел в лодку, и тот же мельник, пробираясь между зелеными высокими камышами, подвез меня к гусям в меру. Я ударил в них крупной дробью: одного убил наповал, а четверо остальных улетели вверх по реке Бугуруслан. Я вышел из лодки и вместе с другим охотником стал стрелять мелкую дичь по болотистым верховьям пруда. Не менее как через час мой товарищ увидел, что гуси летят назад, но только втроем. Я сейчас подумал, что, верно, четвертый гусь был ранен и где-нибудь упал; вместе с охотником я отправился, вверх по реке, его отыскивать. Отошед версты две, мы узнали от пастухов, что четверо гусей опускались на паровое поле, находившееся в полуверсте от реки, на покатости ближней горы, долго сидели там и, наконец, улетели. Разумеется, мы пошли на паровое поле и скоро увидели, уже окруженного воронами и сороками, мертвого гуся. Без сомнения, когда гуси летели вверх по реке, раненый гусь стал ослабевать и пошел книзу, в сторону от реки, товарищи последовали за ним по инстинкту, и когда он опустился на землю или упал, то и они опустились, посидели около него и, видя, что он не встает, полетели опять, уже вниз по реке.

Подобные случаи повторялись со мною не один раз: я имел возможность иногда наблюдать своими глазами и во всех подробностях такие, для охотника любопытные, явления, то есть: как по-видимому неподстреленная птица вдруг начнет слабеть, отделяться от других и прятаться по инстинкту в крепкие места; не успев еще этого сделать, иногда на воздухе, иногда на земле, вдруг начнет биться и немедленно умирает, а иногда долго томится, лежа неподвижно в какой-нибудь ямочке. Вероятно, иная раненая птица выздоравливает.

Я уже говорил в своих "Записках об уженье рыбы" о необыкновенной жадности щук и рассказал несколько истинных происшествий, подтверждающих мое мнение. Вот еще два случая в том же роде. Первый из них так невероятен и похож на выдумку, что нельзя не улыбнуться, слушая его описание. Я даже не решился бы рассказать его печатно, если бы не имел свидетеля, И. С. Тургенева, вовсе не охотника до рыбной ловли, который на ту пору был у меня в деревне. В исходе мая 1854 года были поставлены на ночь обыкновенные удочки с крепкими лесами и крючками, насаженными рыбкою или земляными червями: ибо днем окуни брали мало, а по ночам попадались довольно крупные. На одну из таких удочек с червяком взял небольшой окунь и проглотил крючок в кутырь; на окунь взяла и заглотала также небольшая щучка, или щуренок, а его схватила поперек большая щука, с лишком в пять фунтов, и так увязила зубы в своей добыче, что рыбак без всякой осторожности вытащил ее из воды, никак не подозревая, чтобы крючок не вонзился в ее жабры; но когда он разглядел эту диковинную штуку, то поспешил принесть щуку к нам. Она, вися на воздухе, не разжала зубов своих дорогой (расстояние было с полверсты), и мы с Тургеневым сами отворили ей рот и потом произвели следствие над окунем и щуренком, который, взяв на окуня, как на насадку, сам сделался в свою очередь насадкою. Поводок был обыкновенный, то есть шелковый, и щуренок легко бы его перегрыз, но должно предположить, что окунь, который был для него несколько велик, так распер ему пасть или горло, что он не мог сжать рта и что именно в этом положении схватила его поперек большая щука, от чего рот щуренка разинулся еще больше. Когда нам принесли эту тройную добычу - щуренок оказался давно уснувшим и даже остамевшим; большая щука была совершенно здорова и даже не оцараплена.

После этого события уже почти не стоит рассказывать, что в том же году щука схватила пескаря, посаженного вместе с другими рыбками в кружок (* Мешок из сетки особенного устройства, о котором Я говорил в моих "Записках об уженье рыбы"), шагах в десяти от меня, крепко вцепилась зубами в сетку и подняла такой плеск, что, услыхав его, мальчик, бывший со мною на уженье, подошел к кружку и, увидев эту проделку, вытащил кружок и щуку на берег. Мы также принуждены были разжать ей палкой рот, чтоб она выпустила сетку; в щуке весило около трех фунтов, и сетка оказалась перегрызенною.

Перегрызенная щукою сетка кружка объяснила мне происшествие, которое случилось со мной года два тому назад (тогда неясно понятое мною) и которое кстати рассказать теперь рыбакам-охотникам для предупрежденья их от подобных невзгод. Не помню хорошенько месяца, но, вероятно, в начале августа, потому что погода стояла еще жаркая, поехал я удить в верховье Репеховского пруда на речке Воре, Неизменный мой товарищ-рыбак встал ранее меня и был давно уже на месте. Когда я приехал, он показал мне пять славных окуней и только что выуженного им щуренка, которые ходили в кружке. Через полчаса кружок понадобился, чтобы посадить в него выуженного мной окуня; но каково было наше удивление и досада, когда, вытащив кружок, мы увидели, что в нем остался только один снулый окунь, как нарочно не- ' большой, а четырех больших и щуренка в кружке не оказалось. Рассмотрев его хорошенько, мы нашли дыру, в которую ушла вся живая рыба. Кружок был новый, и мы не знали, как объяснить это происшествие: думали, что попались гнилые нитки или что щуренок перегрыз сетку. Клев был, против обыкновения, очень удачен, окуни брали крупные, и мы вознаградили свою потерю. Тем не менее товарищу моему очень было жаль своих крупных окуней. Теперь же, после нападения щуки на кружок, сейчас описанного мною, понятно, что не щуренок перегрыз сетку, а, вероятно, большая щука схватила снаружи которого-нибудь из окуней, прорвала несколько петель и, не задев за них зубами, ушла, испугавшись шумного и сильного плеска остальной рыбы (который мы слышали, но кружка не посмотрели), и что несколько окуней и щуренок воспользовались прорехою и отправились опять гулять в Ворю. Нравоучение этого рассказа состоит в том, что щук лучше не сажать в кружок, хотя прежде я делывал это часто без всяких дурных последствий, и что кружок, опущенный в воду с пойманною рыбою, надобно внимательно осматривать при каждом сильном плеске рыбы.

Страница 100 из 101

Вам также может понравиться

Страница 1 из 12

Назад1212Далее