«Сказки» Михаила Евграфовича Салтыкова‑Щедрина – собрание сатирических рассказов, в которых автор высмеивает бюрократию, социальную несправедливость и человеческую жадность, используя аллегории, животных и абсурдные ситуации.

Главный конфликт / проблема

Абсурдность бюрократических институтов и социальная несправедливость, которые автор высмеивает через персонажей и аллегории

Ключевые идеи

Сатира на бюрократию и абсурдность жизни
Ирония над человеческой жадностью и поиском пищи
Волк как символ неизбежной жестокости природы
Моральное осмысление роли зла и прощения
Проблема человеческого восприятия и осуждения хищника
Идеализм против реализма: можно ли жить, следуя одной правде?
Понятие «слукавить» как обман и подлость в рыбой мире.
Роль добра и зла в жизни рыб и их взаимоотношениях.
Справедливость в распределении богатств и налогов
Моральная ответственность богатых перед бедными
Проблема равных условий в обществе
Ирония и абсурд в человеческих отношениях

Вывод

Книга демонстрирует, что сатирический подход способен разоблачать общественные пороки, стимулировать критическое мышление и способствовать формированию общественного сознания, несмотря на ограничения цензуры и политической репрессии.

Кому полезна

Студенты русской литературы
Историки и исследователи общественных движений XIX‑века
Любители сатирической прозы и критической литературы

Главные темы

Сатира на бюрократию и социальную несправедливость
Моральные и философские размышления о добре и зле
Роль подпольных изданий и цензуры в распространении революционных идей

Персонажи

Два генерала — Два легкомысленных генерала, привыкших к бюрократической жизни, оказываются на необитаемом острове и пытаются выжить, обсуждая бюрократию, мораль и природу человека.
Ленивый человек — Живёт на острове, умеет собирать еду и разжигать огонь, становится проводником для генералов, помогая им выжить.
Волк — Жестокий, беспринципный хищник, вынужден убивать овец, коров и детей, считает, что без разбоев не может жить; в конце убит охотниками.
Медведь — Мудрый зверь, предлагает волку прекратить убийства, но его предложение отвергается; символ прощения и морального выбора.
Карась — Смирная рыба, склонная к идеализму, верит в единую правду и общее счастье, но в итоге погибает от рук ерша.
Ерш — Колючая рыба, критически относится к идеализму, считает, что без обмана и подлости нельзя выжить; в итоге съедает карася.
Иван Богатый — Владеет большим имуществом, но не производит ценностей, размышляет о справедливости, пытается помочь бедному, сталкивается с трудностями.
Иван Бедный — Трудится, производит ценности, не задумывается о распределении богатств, остаётся бедным, но готов делиться.
Набольший — Местный начальник, согласен с Иваном Богатым установить равные налоги и призывы, пытается регулировать социальную справедливость.
Простофиль — Философ, объясняет богатому концепцию «планта» и почему богатый получает больше, пытается показать разницу в богатстве.
Губернатор — Сомневается в необходимости своей должности, но понимает её значение для порядка; обсуждает роль власти.
Предводитель дворянства — Объясняет важность губернаторской должности и роли чиновников, убеждён, что власть нужна для порядка.

Цитаты

"– Странный, ваше превосходительство, мне нынче сон снился, – сказал один генерал, – вижу, будто живу я на необитаемом острове…"
"– Что же мы будем, однако, делать? – продолжал он сквозь слезы, – ежели теперича доклад написать – какая польза из этого выйдет?"
Проклятый волк! убийца! душегуб!
Проклятый! дешегуб! живорез
Но ведь это подлость!
Знаешь ли ты, что такое добродетель?
Это, говорит, с моей стороны лепта.
С чего бы это?
Если бы нас всех, губернаторов, без шума упразднить, то никто бы и не заметил.
Господи, видишь ли?

Сводка по автору из Wikidata

1826–1889. Михаил Евграфович Салтыков. русский писатель, журналист, редактор, драматург (1826—1889)

Читать онлайн

Страница 6 из 119

С другой стороны сидел Иосель Самуилович, мальчик лет семи, и тоже решал в уме своем задачу: летело стадо гусей; далее помещался Соломон Самуилович, за ним Давыд Самуилович и соображали, сколько последний должен первому процентов за взятые заимообразно леденцы. На другом конце стола сидела красивая супруга Самуила Давыдыча, Лия Соломоновна, и держала на руках крошечную Рифочку, которая инстинктивно тянулась к золотым браслетам, украшавшим руки матери.

Одним словом, Самуил Давыдыч был счастлив. Он уже собирался кушать какой-то необыкновенный соус, украшенный чуть не страусовыми перьями и брюссельскими кружевами, как лакей подал ему на серебряном подносе письмо.

Едва взял Самуил Давыдыч в руки конверт, как заметался во все стороны, словно угорь на угольях.

– И сто зе это такое! и зацем мне эта вессь! – завопил он, трясясь всем телом.

Хотя никто из присутствующих ничего не понимал в этих криках, однако для всех стало ясно, что продолжение обеда невозможно.

Я не стану описывать здесь мучения, которые претерпел Самуил Давыдыч в этот памятный для него день; скажу только одно: этот человек, с виду тщедушный и слабый, геройски вытерпел самые лютые истязания, но даже пятиалтынного note_27 возвратить не согласился.

– Это сто зе! это ницего! только ты крепце дерзи меня, Лия! – уговаривал он жену во время самых отчаянных пароксизмов, – и если я буду спрасивать скатулку – ни-ни! пусть луци умру!

Но так как нет на свете такого трудного положения, из которого был бы невозможен выход, то он найден был и в настоящем случае. Самуил Давыдыч вспомнил, что он давно обещал сделать какое-нибудь пожертвование в некоторое благотворительное учреждение, состоявшее в заведовании одного знакомого ему генерала, но дело это почему-то изо дня в день все оттягивалось. И вот теперь-случай прямо указывал на средство привести в исполнение это давнее намерение.

Задумано – сделано. Самуил Давыдыч осторожно распечатал присланный по почте конверт, вынул из него щипчиками посылку, переложил ее в другой конверт, запрятал туда еще сотенную ассигнацию, запечатал и отправился к знакомому генералу.

– Зелаю, васе превосходительство, позертвование сделать! – сказал он, кладя на стол пакет перед обрадованным генералом.

– Что же-с! это похвально! – отвечал генерал, – я всегда это знал, что вы… как еврей… и по закону Давидову… Плясаше – играше… note_28 так, кажется?

Генерал запутался, ибо не знал наверное, точно ли Давид издавал законы или кто другой.

– Тоцно так-с; только какие зе мы евреи, васе превосходительство! – заспешил Самуил Давыдыч, уже совсем облегченный, – только с виду мы евреи, а в дусе совсем-совсем русские!

– Благодарю! – сказал генерал, – об одном сожалею… как христианин… отчего бы вам, например?... а?... note_29

– Васе превосходительство… мы только с виду… поверьте цести, только с виду!

– Однако?

– Васе превосходительство!

– Ну, ну, ну! Христос с вами!

Самуил Давыдыч полетел домой словно на крыльях. В этот же вечер он уже совсем позабыл о претерпенных им страданиях и выдумал такую диковинную операцию ко всеобщему уязвлению, что на другой день все так и ахнули, как узнали.

- - -

И долго таким образом шаталась бедная, изгнанная совесть по белому свету, и перебывала она у многих тысяч людей. Но никто не хотел ее приютить, а всякий, напротив того, только о том думал, как бы отделаться от нее и хоть бы обманом, да сбыть с рук.

Наконец наскучило ей и самой, что негде ей, бедной, голову приклонить и должна она свой век проживать в чужих людях да без пристанища. Вот и взмолилась она последнему своему содержателю, какому-то мещанинишке, который в проходном ряду пылью торговал и никак не мог от той торговли разжиться.

– За что вы меня тираните! – жаловалась бедная совесть, – за что вы мной, словно отымалкой какой, помыкаете?

– Что же я с тобою буду делать, сударыня совесть, коли ты никому не нужна? – спросил, в свою очередь, мещанинишка.

– А вот что, – отвечала совесть, – отыщи ты мне маленькое русское дитя, раствори ты передо мной его сердце чистое и схорони меня в нем! авось он меня, неповинный младенец, приютит и выхолит, авось он меня в меру возраста своего произведет да и в люди потом со мной выйдет – не погнушается.

По этому ее слову все так и сделалось. Отыскал мещанинишка маленькое русское дитя, растворил его сердце чистое и схоронил в нем совесть.

Растет маленькое дитя, а вместе с ним растет в нем и совесть. И будет маленькое дитя большим человеком, и будет в нем большая совесть. И исчезнут тогда все неправды, коварства и насилия, потому что совесть будет не робкая и захочет распоряжаться всем сама.

ДИКИЙ ПОМЕЩИК *

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик, жил и на свет глядючи радовался. Всего у него было довольно: и крестьян, и хлеба, и скота, и земли, и садов. И был тот помещик глупый, читал газету «Весть" note_31 и тело имел мягкое, белое и рассыпчатое.

Только и взмолился однажды богу этот помещик:

– Господи! всем я от тебя доволен, всем награжден! Одно только сердцу моему непереносно: очень уж много развелось в нашем царстве мужика!

Но бог знал, что помещик тот глупый, и прошению его не внял.

Видит помещик, что мужика с каждым днем не убывает, а все прибывает, – видит и опасается: «А ну, как он у меня все добро приест?»

Заглянет помещик в газету «Весть», как в сем случае поступать должно, и прочитает: «Старайся!»

– Одно только слово написано, – молвит глупый помещик, – а золотое это слово!

И начал он стараться, и не то чтоб как-нибудь, а все по правилу. Курица ли крестьянская в господские овсы забредет – сейчас ее, по правилу, в суп; дровец ли крестьянин нарубить по секрету в господском лесу соберется – сейчас эти самые дрова на господский двор, а с порубщика, по правилу, штраф.

– Больше я нынче этими штрафами на них действую! – говорит помещик соседям своим, – потому что для них это понятнее.

Видят мужики: хоть и глупый у них помещик, а разум ему дан большой. Сократил он их так, что некуда носа высунуть: note_32 куда ни глянут – всё нельзя, да не позволено, да не ваше! Скотинка на водопой выйдет – помещик кричит: «Моя вода!» Курица за околицу выбредет – помещик кричит: «Моя земля!» И земля, и вода, и воздух – все его стало! Лучины не стало мужику в светец зажечь, прута не стало, чем избу вымести. Вот и взмолились крестьяне всем миром к господу богу:

– Господи! легче нам пропасть и с детьми с малыми, нежели всю жизнь так маяться!

Услышал милостивый бог слезную молитву сиротскую, и не стало мужика на всем пространстве владений глупого помещика. Куда девался мужик – никто того не заметил, а только видели люди, как вдруг поднялся мякинный вихрь и, словно туча черная, пронеслись в воздухе посконные мужицкие портки note_33. Вышел помещик на балкон, потянул носом и чует: чистый-пречистый во всех его владениях воздух сделался. Натурально, остался доволен. Думает: «Теперь-то я понежу свое тело белое, тело белое, рыхлое, рассыпчатое!»

И начал он жить да поживать и стал думать, чем бы ему свою душу утешить.

Страница 6 из 119

Назад 1…5 6 7…119 Далее