Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
Статья открывает критический отдел «Современника» № 1 за 1847 год под новой редакцией Некрасова и Панаева и является программной как для «Современника», так и для самого Белинского, отчетливо формулировавшего в ней принципы философского материализма. «У себя, в себе и вокруг себя, вот где должны мы искать и вопросов и их решения». В свете этой задачи Белинский еще более четко формулирует принципы «натуральной» школы, которая в эту пору с именами Герцена, Григоровича, Тургенева вступала в свой новый, «послегоголевский» этап развития.
Дата написания1845-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Читать онлайн
Страница 2 из 17По этой же причине литература екатерининского времени решительно заслоняет собою предшествовавшую ей литературу. Кроме Державина, в это время был Фонвизин – первый даровитый комик в русской литературе, писатель, которого теперь не только чрезвычайно интересно изучать, но которого читать есть истинное наслаждение. В его лице русская литература как будто даже преждевременно сделала огромный шаг к сближению с действительностию: его сочинения – живая летопись той эпохи. В это же время литература наша от древних литератур, изучавшихся в семинариях и на семинарский лад, начала исключительно наклоняться к французской литературе. Вследствие этого начали хлопотать о так называемой легкой литературе, в которой блистал Богданович. К концу царствования Екатерины явился Карамзин, давший русской литературе новое направление. Мы не будем говорить о его великих заслугах, его великом влиянии на нашу литературу и через нее на образование нашего общества. Мы не будем также входить в подробности о следовавших за ним писателях. Скажем коротко, что в каждом из них видно постепенное освобождение от книжного, риторического направления, данного Ломоносовым нашей литературе, и постепенное сближение литературы с обществом, с жизнию, с действительностию. Загляните в лицейские стихотворения Пушкина, даже во многие из пьес в первой части его сочинений, им самим изданных, – и вы увидите в них влияние почти всех предшествовавших ему поэтов, от Ломоносова до Жуковского и Батюшкова включительно. Баснописец Крылов, предшествуемый Хемницером и Дмитриевым, так сказать, приготовил язык и стих для бессмертной комедии Грибоедова. Стало быть, в нашей литературе всюду живая историческая связь, новое выходит из старого, последующее объясняется предыдущим и ничто не является случайно.
«Но, – спросят нас, может быть, – в чем же заключалась важная заслуга Ломоносова, если вся заслуга последующих писателей состояла в постепенной эманципации русской литературы из-под его влияния, следовательно, в том, что они старались писать не так, как он писал? И не странное ли это противоречие – говорить с уважением о заслугах и гении писателя, которого вы же сами называете ритором?»
Во-первых, Ломоносов нисколько не был ритором по его натуре, для этого он был слишком велик; но его сделали ритором не от него зависевшие обстоятельства. Его сочинения разделяются на ученые и литературные: к последним мы относим оды, «Петриаду», трагедии, словом, все стихотворные его опыты и похвальные слова. В его ученых сочинениях по части астрономии, физики, химии, металлургии, навигации – нет риторики, хотя они и писаны длинными периодами по латино-немецкой конструкции, с глаголами в конце; но его стихотворные произведения и похвальные речи преисполнены риторики. Отчего же это? Оттого, что для ученых своих сочинений у него было готовое содержание, которое добыл он себе наукою и трудом в немецкой земле и которого ему не нужно было дожидаться или допрашиваться у своего отечества. Приобретенное учением и трудом он развил и увеличил собственным гением. Стало быть, он знал, что писал, и не нуждался в риторике. Содержания же для своей поэзии он не мог найти в общественной жизни своего отечества, потому что тут не было не только сознания, но и стремления к нему, стало быть, не было никаких умственных и нравственных интересов; следовательно, он должен был взять для своей поэзии совершенно чуждое, но зато готовое содержание, выражая в своих стихах чувства, понятия и идеи, выработанные не нами, не нашею жизнию и не на нашей почве. Это значило сделаться ритором поневоле, потому что понятия чуждой жизни, выдаваемые за понятия своей жизни, всегда – риторика. Еще более риторикою были в то время европейские кафтаны, камзолы, башмаки, парики, робронды, мушки, ассамблеи, менуэты и т. д. Но кто же, кроме теоретиков и фантазеров, скажет, чтобы теперь европейская одежда и нравы не сделались национальными для лучшей, то есть образованнейшей, части русского общества, нисколько не мешая ему быть русским на самом деле, а не по названию только? Скажем более: в отношении не только к образованнейшей части русского общества, но и всего народа русского, теперь сделались чистою риторикою все понятия, определения и слова допетровского русского быта, – и если бы военные и гражданские чины наши были переименованы в стратигов, бояр, стольников и т. п., – простой народ тут ровно ничего бы не понял. То же самое благодаря Ломоносову совершилось и в литературном мире: все подделки под народность теперь отзываются простонародностию, то есть пошлостию, и все попытки в этом роде самых даровитых писателей отзываются риторикою.
«Но каким же чудом, – спросят нас, – внешнее, абстрактное заимствование чужого и искусственное перенесение его на родную почву, – каким чудом могло породить оно живой, органический плод?» – В ответ на это скажем то же, что уже говорили: решение этого вопроса, без сомнения, интересно; но нам нет дела до него: для нас довольно сказать, что так, именно так было, что это исторический факт, достоверности которого не может и подумать опровергать тот, у кого есть глаза, чтоб видеть, и уши, чтоб слышать. Писатели, в которых выразилось прогрессивное движение через освобождение литературы русской от ломоносовского влияния, нисколько не думали об этом; это делалось у них бессознательно; за них работал дух времени, которого они были органами. Они высоко уважали Ломоносова, как поэта, благоговели перед его гением, старались подражать ему, – и все-таки все больше и больше отходили от него. Разительный пример этого – Державин. Но в том-то и состоит жизненность европейского начала, привитого к нашей народности Петром Великим, что оно не коснеет в мертвой стоячести, но движется, идет вперед, развивается. Если бы Ломоносов не вздумал писать од по образцу современных ему немецких поэтов и французского лирика Жан Батиста Руссо, не вздумал писать своей «Петриады» по образцу виргилиевой «Энеиды», где, вместе с Петром Великим, героем своей поэмы, сделал действующим лицом и Нептуна, засадив его с тритонами и наядами на дно прохладного Белого моря; если бы, говорим мы, вместо всех этих книжных, школярных нелепостей он обратился бы к источникам нашей народной поэзии – к «Слову о Полку Игоревом», к русским сказкам (известным теперь по сборнику Кирши Данилова), к народным песням и, вдохновленный, проникнутый ими, на их чисто народном основании, решился бы построить здание новой русской литературы: что бы тогда вышло? – Вопрос, по-видимому, важный, но, в сущности, препустой, похожий на вопросы вроде следующих: что было бы, если бы Петр Великий родился во Франции, а Наполеон – в России, или: что было бы, если бы за зимою следовала не весна, а прямо лето? и т. п. Мы можем знать, что было и что есть, но как нам знать, чего не было или чего нет? – Разумеется, и в сфере истории все мелкое, ничтожное, случайное могло б быть и не так, как было; но ее великие события, имеющие влияние на будущность народов, не могут быть иначе, как именно так, как они бывают, разумеется, в отношении к главному их смыслу, а не к подробностям проявления. Петр Великий мог построить Петербург, пожалуй, там, где теперь Шлиссельбург, или, по крайней мере, хоть немного выше, то есть дальше от моря, чем теперь; мог сделать новою столицею Ревель или Ригу: во всем этом играла большую роль случайность, разные обстоятельства; но сущность дела была не в том, а в необходимости новой столицы на берегу моря, которая дала бы нам средство легко и удобно сноситься с Европою. В этой мысли уже не было ничего случайного, ничего такого, что могло бы равно и быть и не быть или быть иначе, нежели как было. Но для тех, для кого не существует разумной необходимости великих исторических событий, мы, пожалуй, готовы признать важность вопроса: что было бы, если б Ломоносов основал новую русскую литературу на народном начале? – и ответим им, что из этого ровно ничего не вышло бы. Однообразные формы нашей бедной народной поэзии были достаточны для выражения ограниченного содержания племенной, естественной, непосредственной, полупатриархальной жизни старой Руси; но новое содержание не шло к ним, не улегалось в них; для него необходимы были и новые формы. Тогда спасение наше зависело не от народности, а от европеизма; ради нашего спасения тогда необходимо было не задушить, не истребить (дело или невозможное, или гибельное, если возможное) нашу народность, а, так сказать, задержать на время (suspendre) ее ход и развитие, чтобы привить к ее почве новые элементы. Пока эти элементы относились к нашим родным, как масло к воде, у нас, естественно, все было риторикою – и нравы, и – их выражение – литература. Но тут было живое начало органического сращения, через процесс усваивания (assimilation), и потому литература от абстрактного начала мертвой подражательности двигалась все к живому началу самобытности. И мы дождались, наконец, до того, что перевод нескольких повестей Гоголя на французский язык обратил на русскую литературу удивленное внимание всей Европы,{3} – говорим удивленное, потому что переводы русских романов и повестей на иностранные языки делались и прежде, но, вместо внимания, порождали в иностранцах совсем не лестное для нас невнимание к нашей литературе, по той причине, что эти русские повести и романы, переведенные на их языки, они считали, напротив, переводами с их языков: так чужды они были всего русского, всякой самобытности и оригинальности.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm","pageTitle":"Взгляд на русскую литературу 1846 года (Виссарион Григорьевич Белинский) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Взгляд на русскую литературу 1846 года». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Взгляд на русскую литературу 1846 года». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Виссарион Григорьевич Белинский","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"критика","item":"https://bookra.app/genre/6536"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Взгляд на русскую литературу 1846 года","item":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm","url":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm","name":"«Взгляд на русскую литературу 1846 года». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Взгляд на русскую литературу 1846 года». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d6205b3d-4a72-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm#work","name":"Взгляд на русскую литературу 1846 года","url":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm","description":"Статья открывает критический отдел «Современника» № 1 за 1847 год под новой редакцией Некрасова и Панаева и является программной как для «Современника», так и для самого Белинского, отчетливо формулировавшего в ней принципы философского материализма. «У себя, в себе и вокруг себя, вот где должны мы искать и вопросов и их решения». В свете этой задачи Белинский еще более четко формулирует принципы «натуральной» школы, которая в эту пору с именами Герцена, Григоровича, Тургенева вступала в свой новый, «послегоголевский» этап развития.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d6205b3d-4a72-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["критика","литература 19 века"],"sameAs":["https://litres.ru/book/vissarion-belinskiy/vzglyad-na-russkuu-literaturu-1846-goda-2824555/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10#person","name":"Виссарион Григорьевич Белинский","url":"https://bookra.app/author/f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%2C_%D0%92%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BE%D0%BD_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","https://www.wikidata.org/wiki/Q192885"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"критика"},{"@type":"Thing","name":"литература 19 века"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm#edition","url":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/vissarion-belinskiy/vzglyad-na-russkuu-literaturu-1846-goda-2824555/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Взгляд на русскую литературу 1846 года»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/0kaGwVvm","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":792268,"shortId":"0kaGwVvm","title":"Взгляд на русскую литературу 1846 года","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d6205b3d-4a72-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/1200.webp","annotationText":"Статья открывает критический отдел «Современника» № 1 за 1847 год под новой редакцией Некрасова и Панаева и является программной как для «Современника», так и для самого Белинского, отчетливо формулировавшего в ней принципы философского материализма. «У себя, в себе и вокруг себя, вот где должны мы искать и вопросов и их решения». В свете этой задачи Белинский еще более четко формулирует принципы «натуральной» школы, которая в эту пору с именами Герцена, Григоровича, Тургенева вступала в свой новый, «послегоголевский» этап развития.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","authors":[{"id":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","displayName":"Виссарион Григорьевич Белинский","protectedUrl":"/author/f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%2C_%D0%92%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BE%D0%BD_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q192885"}],"genres":[{"id":6536,"title":"критика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/6536"},{"id":5305,"title":"литература 19 века","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5305"}],"keywords":[],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1845-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_792268","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_792268","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_792268","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_792268","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_792268","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_792268"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_792268","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_792268","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_792268","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_792268"},"guestReaderUrl":"/books/0kaGwVvm?page=2#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","readersCount":3,"adultLabel":"12+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":2,"totalPages":17,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/0kaGwVvm#reader-content","nextPageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=3#reader-content","progressLabel":"Страница 2 из 17","sections":[{"id":"id243:3","kind":"paragraph","text":"По этой же причине литература екатерининского времени решительно заслоняет собою предшествовавшую ей литературу. Кроме Державина, в это время был Фонвизин – первый даровитый комик в русской литературе, писатель, которого теперь не только чрезвычайно интересно изучать, но которого читать есть истинное наслаждение. В его лице русская литература как будто даже преждевременно сделала огромный шаг к сближению с действительностию: его сочинения – живая летопись той эпохи. В это же время литература наша от древних литератур, изучавшихся в семинариях и на семинарский лад, начала исключительно наклоняться к французской литературе. Вследствие этого начали хлопотать о так называемой легкой литературе, в которой блистал Богданович. К концу царствования Екатерины явился Карамзин, давший русской литературе новое направление. Мы не будем говорить о его великих заслугах, его великом влиянии на нашу литературу и через нее на образование нашего общества. Мы не будем также входить в подробности о следовавших за ним писателях. Скажем коротко, что в каждом из них видно постепенное освобождение от книжного, риторического направления, данного Ломоносовым нашей литературе, и постепенное сближение литературы с обществом, с жизнию, с действительностию. Загляните в лицейские стихотворения Пушкина, даже во многие из пьес в первой части его сочинений, им самим изданных, – и вы увидите в них влияние почти всех предшествовавших ему поэтов, от Ломоносова до Жуковского и Батюшкова включительно. Баснописец Крылов, предшествуемый Хемницером и Дмитриевым, так сказать, приготовил язык и стих для бессмертной комедии Грибоедова. Стало быть, в нашей литературе всюду живая историческая связь, новое выходит из старого, последующее объясняется предыдущим и ничто не является случайно."},{"id":"id243:4","kind":"paragraph","text":"«Но, – спросят нас, может быть, – в чем же заключалась важная заслуга Ломоносова, если вся заслуга последующих писателей состояла в постепенной эманципации русской литературы из-под его влияния, следовательно, в том, что они старались писать не так, как он писал? И не странное ли это противоречие – говорить с уважением о заслугах и гении писателя, которого вы же сами называете ритором?»"},{"id":"id243:5","kind":"paragraph","text":"Во-первых, Ломоносов нисколько не был ритором по его натуре, для этого он был слишком велик; но его сделали ритором не от него зависевшие обстоятельства. Его сочинения разделяются на ученые и литературные: к последним мы относим оды, «Петриаду», трагедии, словом, все стихотворные его опыты и похвальные слова. В его ученых сочинениях по части астрономии, физики, химии, металлургии, навигации – нет риторики, хотя они и писаны длинными периодами по латино-немецкой конструкции, с глаголами в конце; но его стихотворные произведения и похвальные речи преисполнены риторики. Отчего же это? Оттого, что для ученых своих сочинений у него было готовое содержание, которое добыл он себе наукою и трудом в немецкой земле и которого ему не нужно было дожидаться или допрашиваться у своего отечества. Приобретенное учением и трудом он развил и увеличил собственным гением. Стало быть, он знал, что писал, и не нуждался в риторике. Содержания же для своей поэзии он не мог найти в общественной жизни своего отечества, потому что тут не было не только сознания, но и стремления к нему, стало быть, не было никаких умственных и нравственных интересов; следовательно, он должен был взять для своей поэзии совершенно чуждое, но зато готовое содержание, выражая в своих стихах чувства, понятия и идеи, выработанные не нами, не нашею жизнию и не на нашей почве. Это значило сделаться ритором поневоле, потому что понятия чуждой жизни, выдаваемые за понятия своей жизни, всегда – риторика. Еще более риторикою были в то время европейские кафтаны, камзолы, башмаки, парики, робронды, мушки, ассамблеи, менуэты и т. д. Но кто же, кроме теоретиков и фантазеров, скажет, чтобы теперь европейская одежда и нравы не сделались национальными для лучшей, то есть образованнейшей, части русского общества, нисколько не мешая ему быть русским на самом деле, а не по названию только? Скажем более: в отношении не только к образованнейшей части русского общества, но и всего народа русского, теперь сделались чистою риторикою все понятия, определения и слова допетровского русского быта, – и если бы военные и гражданские чины наши были переименованы в стратигов, бояр, стольников и т. п., – простой народ тут ровно ничего бы не понял. То же самое благодаря Ломоносову совершилось и в литературном мире: все подделки под народность теперь отзываются простонародностию, то есть пошлостию, и все попытки в этом роде самых даровитых писателей отзываются риторикою."},{"id":"id243:6","kind":"paragraph","text":"«Но каким же чудом, – спросят нас, – внешнее, абстрактное заимствование чужого и искусственное перенесение его на родную почву, – каким чудом могло породить оно живой, органический плод?» – В ответ на это скажем то же, что уже говорили: решение этого вопроса, без сомнения, интересно; но нам нет дела до него: для нас довольно сказать, что так, именно так было, что это исторический факт, достоверности которого не может и подумать опровергать тот, у кого есть глаза, чтоб видеть, и уши, чтоб слышать. Писатели, в которых выразилось прогрессивное движение через освобождение литературы русской от ломоносовского влияния, нисколько не думали об этом; это делалось у них бессознательно; за них работал дух времени, которого они были органами. Они высоко уважали Ломоносова, как поэта, благоговели перед его гением, старались подражать ему, – и все-таки все больше и больше отходили от него. Разительный пример этого – Державин. Но в том-то и состоит жизненность европейского начала, привитого к нашей народности Петром Великим, что оно не коснеет в мертвой стоячести, но движется, идет вперед, развивается. Если бы Ломоносов не вздумал писать од по образцу современных ему немецких поэтов и французского лирика Жан Батиста Руссо, не вздумал писать своей «Петриады» по образцу виргилиевой «Энеиды», где, вместе с Петром Великим, героем своей поэмы, сделал действующим лицом и Нептуна, засадив его с тритонами и наядами на дно прохладного Белого моря; если бы, говорим мы, вместо всех этих книжных, школярных нелепостей он обратился бы к источникам нашей народной поэзии – к «Слову о Полку Игоревом», к русским сказкам (известным теперь по сборнику Кирши Данилова), к народным песням и, вдохновленный, проникнутый ими, на их чисто народном основании, решился бы построить здание новой русской литературы: что бы тогда вышло? – Вопрос, по-видимому, важный, но, в сущности, препустой, похожий на вопросы вроде следующих: что было бы, если бы Петр Великий родился во Франции, а Наполеон – в России, или: что было бы, если бы за зимою следовала не весна, а прямо лето? и т. п. Мы можем знать, что было и что есть, но как нам знать, чего не было или чего нет? – Разумеется, и в сфере истории все мелкое, ничтожное, случайное могло б быть и не так, как было; но ее великие события, имеющие влияние на будущность народов, не могут быть иначе, как именно так, как они бывают, разумеется, в отношении к главному их смыслу, а не к подробностям проявления. Петр Великий мог построить Петербург, пожалуй, там, где теперь Шлиссельбург, или, по крайней мере, хоть немного выше, то есть дальше от моря, чем теперь; мог сделать новою столицею Ревель или Ригу: во всем этом играла большую роль случайность, разные обстоятельства; но сущность дела была не в том, а в необходимости новой столицы на берегу моря, которая дала бы нам средство легко и удобно сноситься с Европою. В этой мысли уже не было ничего случайного, ничего такого, что могло бы равно и быть и не быть или быть иначе, нежели как было. Но для тех, для кого не существует разумной необходимости великих исторических событий, мы, пожалуй, готовы признать важность вопроса: что было бы, если б Ломоносов основал новую русскую литературу на народном начале? – и ответим им, что из этого ровно ничего не вышло бы. Однообразные формы нашей бедной народной поэзии были достаточны для выражения ограниченного содержания племенной, естественной, непосредственной, полупатриархальной жизни старой Руси; но новое содержание не шло к ним, не улегалось в них; для него необходимы были и новые формы. Тогда спасение наше зависело не от народности, а от европеизма; ради нашего спасения тогда необходимо было не задушить, не истребить (дело или невозможное, или гибельное, если возможное) нашу народность, а, так сказать, задержать на время (suspendre) ее ход и развитие, чтобы привить к ее почве новые элементы. Пока эти элементы относились к нашим родным, как масло к воде, у нас, естественно, все было риторикою – и нравы, и – их выражение – литература. Но тут было живое начало органического сращения, через процесс усваивания (assimilation), и потому литература от абстрактного начала мертвой подражательности двигалась все к живому началу самобытности. И мы дождались, наконец, до того, что перевод нескольких повестей Гоголя на французский язык обратил на русскую литературу удивленное внимание всей Европы,{3} – говорим удивленное, потому что переводы русских романов и повестей на иностранные языки делались и прежде, но, вместо внимания, порождали в иностранцах совсем не лестное для нас невнимание к нашей литературе, по той причине, что эти русские повести и романы, переведенные на их языки, они считали, напротив, переводами с их языков: так чужды они были всего русского, всякой самобытности и оригинальности."}],"toc":[{"id":"id244:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm#reader-content"},{"id":"id243:0:1","label":"Виссарион Григорьевич Белинский Взгляд на русскую литературу 1846 года","page":1,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm#reader-content"},{"id":"id242:0:14","label":"Примечания","page":14,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=14#reader-content"},{"id":"id242:7:15","label":"notes","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id241:0:15","label":"Сноски","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id240:0:15","label":"1","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id239:0:15","label":"2","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id238:0:15","label":"3","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id237:0:15","label":"4","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id236:0:15","label":"5","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id235:0:15","label":"6","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id234:0:15","label":"7","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id233:0:15","label":"8","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id232:0:15","label":"9","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id231:0:15","label":"Комментарии","page":15,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=15#reader-content"},{"id":"id222:0:16","label":"9","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id221:0:16","label":"10","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id220:0:16","label":"11","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id219:0:16","label":"12","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id218:0:16","label":"13","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id217:0:16","label":"14","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id216:0:16","label":"15","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id215:0:16","label":"16","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id214:0:16","label":"17","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id213:0:16","label":"18","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id212:0:16","label":"19","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id211:0:16","label":"20","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id210:0:16","label":"21","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id29:0:16","label":"22","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id28:0:16","label":"23","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id27:0:16","label":"24","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id26:0:16","label":"25","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id25:0:16","label":"26","page":16,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=16#reader-content"},{"id":"id24:0:17","label":"27","page":17,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=17#reader-content"},{"id":"id23:0:17","label":"28","page":17,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=17#reader-content"},{"id":"id22:0:17","label":"29","page":17,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=17#reader-content"},{"id":"id21:0:17","label":"30","page":17,"pageUrl":"/books/0kaGwVvm?page=17#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":765944,"shortId":"3gkxJ9SU","title":"Письмо Н. В. Гоголю","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/e26951de-2f21-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3gkxJ9SU"},{"idCatalog":789279,"shortId":"2plpX6b3","title":"Базаров (статья)","authorLine":"Дмитрий Иванович Писарев","primaryAuthorId":"7baba0d0-fb2f-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/7b3a061b-02a9-102c-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2plpX6b3"},{"idCatalog":763169,"shortId":"3bOkXGj9","title":"Похождения Чичикова, или Мертвые души","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/685b8c31-02a2-102c-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3bOkXGj9"},{"idCatalog":766373,"shortId":"0mJnX8Nv","title":"И. С. Тургенев Отцы и дети (статья)","authorLine":"Николай Николаевич Страхов","primaryAuthorId":"cdf57c96-02a9-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/fbc9a76b-02a9-102c-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0mJnX8Nv"},{"idCatalog":764311,"shortId":"2VwdmaeL","title":"«Евгений Онегин», роман в стихах. Сочинение Александра Пушкина","authorLine":"Николай Алексеевич Полевой","primaryAuthorId":"cfd34d1d-fb1d-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/abc5887b-e768-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2VwdmaeL"},{"idCatalog":760555,"shortId":"26umsefR","title":"«Евгений Онегин», роман в стихах. Сочинение Александра Пушкина. Глава вторая","authorLine":"Фаддей Венедиктович Булгарин","primaryAuthorId":"638f1429-e6a5-102d-b7a9-b3a2127410f2","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/1207a096-21e7-11e6-99d6-0cc47a52085c/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/26umsefR"},{"idCatalog":792043,"shortId":"41WtaurN","title":"О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород»)","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/cfc132f1-3053-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/41WtaurN"},{"idCatalog":760401,"shortId":"0EOUtySB","title":"Гончаров и его Обломов","authorLine":"Иннокентий Фёдорович Анненский","primaryAuthorId":"6e9d26cf-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/08abffbe-4b2d-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0EOUtySB"},{"idCatalog":763249,"shortId":"2BdxKAix","title":"Оливер Твист. Роман г-на Диккенса (Boz)","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/6bd65cf9-49bb-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2BdxKAix"},{"idCatalog":790770,"shortId":"0T8RELPo","title":"Физиология Петербурга","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/a7ea0474-4a3f-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0T8RELPo"},{"idCatalog":761071,"shortId":"0VCoyuMv","title":"Русский человек на rendez-vous (статья)","authorLine":"Николай Гаврилович Чернышевский","primaryAuthorId":"9ff9ec76-9d25-102a-94d5-07de47c81719","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2221996c-02a9-102c-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0VCoyuMv"},{"idCatalog":763052,"shortId":"3IY2P5Sk","title":"«Обломов». Роман И. А. Гончарова (статья)","authorLine":"Александр Васильевич Дружинин","primaryAuthorId":"fe83d066-02a7-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/621a208f-02a8-102c-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3IY2P5Sk"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":403,"totalPages":34,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}