Загрузка...
Автобиографические рассказы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Автобиографические рассказы

Автор Максим Горький
12+01012 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Автобиографические рассказы Максима Горького раскрывают его ранние годы, путешествия, встречи с литературными деятелями, внутренние видения и борьбу за признание, а также личные отношения и конфликт между личной свободой и общественными ожиданиями.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт автора между стремлением к литературному признанию и реальными жизненными обстоятельствами, а также конфликт между личной свободой и общественными ожиданиями

Ключевые идеи

  • Путешествие как способ самопознания и поиска вдохновения
  • Критика и непонимание со стороны литературного сообщества
  • Влияние личных встреч на развитие автора
  • Проблемы с признанием и признательностью в творчестве
  • Психологический кризис и видения как метафора внутреннего конфликта
  • Стремление к образованию как способу найти смысл и выйти из мрачных видений
  • Влияние окружающих на формирование самоидентификации
  • Труд как источник радости и самоутверждения
  • Влияние революционных идей на молодого человека
  • Критика религиозных догм и поиск личной истины
  • Сочетание веры и суеверий в повседневной жизни
  • Любовь и творчество как спасение в условиях бедности

Вывод

Книга демонстрирует, что поиск смысла и самореализации – непрерывный процесс, в котором личные переживания, общественные обстоятельства и внутренний диалог формируют путь автора

Кому полезна

  • любители русской литературы
  • студенты и аспиранты
  • исследователи биографий
  • люди, интересующиеся историей России

Главные темы

  • самопознание
  • поиск смысла
  • литературная карьера
  • социальные отношения
  • любовь
  • внутренний конфликт

Персонажи

  • М. Горький — Путешественник, писатель, ищущий признания и самопознания. Переживает психический кризис и видения, ищет работу и смысл жизни, вовлекается в трудовые будни, революционные идеи, религиозные сомнения и любовные отношения.
  • Л. Н. Толстой — Встречается с Горьким, обсуждает бездельников в России.
  • Н. Е. Каронин — Больной, размышляет о жизни, вдохновляет Горького.
  • В. Г. Короленко — Критически оценивает стихи Горького, предлагает писать простыми словами.
  • Генерал Познанский — Генерал, обсуждает стихи и литературные вопросы с Горьким.
  • Ибрагим Губайдуллин — Ночной сторож, пытается убедить автора остаться дома, поднимает его на аллею.
  • Фелицата Тихомирова — Хозяйка, её стуки в стене возвращают автора к реальности.
  • А. И. Ланин — Поверенный, обсуждает апелляцию, читает стихи о бессоннице.
  • Евреинов — Учёный, убеждает автора в способностях к науке, помогает в университете.
  • Гурий Плетнев — Молодой, яркий, поёт, успокаивает обстановку.
  • Никифорыч — Высокий, сухой старик, следит за порядком.
  • Андрей Деренков — Хранит запрещённые книги, интересуется революционными идеями.

Цитаты

  • Все живое - из клетки.
  • Писать? Нет. Почему?
  • "Видел я Бога, - это Саваоф, совершенно такой, каким его изображают на иконах и картинах"
  • "Ночь бесконечно длится. Муке моей нет меры! Если б умел я молиться! Если бы знал счастье веры!"
  • "Ты взойди-ко, взойди, солнце красное..."
  • "Трудно было поверить, как весело и радостно работают люди."
  • "Ая‑й, христос, ая‑й… Стыдно, христос…"
  • "В двадцать третий год живу я в неизбывном страхе…"
  • "Бедному жениться - и ночь коротка"
  • "Влюбленный русский всегда несколько многословен и тяжел, а не редко - противен красноречием."

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 2 из 65

Это был человек большого роста, видимо, значительной физической силы, он явно рисовался крайней упрощенностью, даже грубостью мысли и поведения, - за этой грубостью я почувствовал плохо скрытую злость честолюбца. Он резко отрицал "культуру", - что мне очень не понравилось, - культура - та область, куда я подвигался с великим трудом, сквозь множество препятствий.

Я встретил его в квартире нечаевца Орлова, переводчика Леопарди и Флобера, одного из организаторов прекрасного издания "Пантеон Литературы"; умный, широко образованный старик, целый вечер сокрушительно высмеивал "толстовство", которым я, в ту пору, несколько увлекался, видя в нем, однако, не что иное, как только возможность для меня временно отойти в тихий угол жизни и там продумать пережитое мною.

... Я знал, конечно, что в Нижнем живет В. Г. Короленко, читал "Сон Макара", - рассказ этот почему-то не понравился мне.

Однажды, в дождливый день, знакомый, с которым я шел по улице, сказал, скосив глаз в сторону:

- Короленко!

По панели твердо шагал коренастый, широкоплечий человек в мохнатом пальто, из-под мокрого зонтика я видел курчавую бороду. Человек этот напомнил мне тамбовских прасолов, - а у меня были солидные основания относиться враждебно к людям этого племени, и я не ощутил желания познакомиться с Короленко. Не возникло это желание и после совета, данного мне жандармским генералом, - одна из забавных шуток странной русской жизни.

Через несколько времени меня арестовали и посадили в одну из четырех башен нижегородской тюрьмы. В круглой моей камере не было ничего интересного, кроме надписи, выцарапанной на двери, окованной железом. Надпись гласила:

Все живое - из клетки.

Я долго соображал, что хотел сказать человек этими словами? И не зная, что это аксиома биологии, решил принять ее как печальное изречение юмориста.

Меня отвели на допрос к самому генералу Познанскому и вот он, хлопая багровой, опухшей рукою по бумагам, отобранным у меня, говорит всхрапывая:

- Вы тут пишете стихи и вообще... Ну, и пишите. Хорошие стихи - приятно читать...

Мне тоже стало приятно знать, что генералу доступны некоторые истины. Я не думал, что эпитет "хорошие" относится именно к моим стихам. Но в то же время далеко не все интеллигенты могли бы согласиться с афоризмом жандарма о стихах.

И. И. Сведенцов, литератор, гвардейский офицер, бывший ссыльный, прекрасно рассказывал о народовольцах, особенно восторженно о Вере Фигнер, - печатал мрачные повести в "толстых" журналах, но когда я прочитал ему стихи Фофанова:

Что ты сказала мне - я не расслышал.

Только сказала ты нежное что-то...

Он сердито зафыркал:

- Болтовня! Она, может быть, спросила его: который час? А он, дубина, обрадовался...

Генерал, - грузный, в серой тужурке с оторванными пуговицами, в серых, замызганных штанах с лампасами. Его опухшее лицо в седых волосах, густо расписано багровыми жилками, мокрые, мутные глаза смотрят печально, устало. Он показался мне заброшенным, жалким, но - симпатичным, напомнив породистого пса, которому от старости тяжело и скучно лаять.

Из книги речей А. Ф. Кони я знал тяжелую драму, пережитую этим генералом, знал, что дочь его - талантливая пианистка, а сам он - морфинист. Он был организатором и председателем "Технического Общества" в Нижнем, оспаривал, на заседаниях этого общества, значение кустарных промыслов и - открыл на главной улице города магазин для продажи кустарных изделий губернии; он посылал в Петербург доносы на земцев, Короленко и на губернатора Баранова, который сам любил писать доносы.

Все вокруг генерала было неряшливо: на кожаном диване, за спиною его, валялось измятое постельное белье, из-под дивана выглядывал грязный сапог и кусок алебастра весом пуда в два. На косяках окон в клетках прыгали чижы, щеглята, снигири, большой стол в углу кабинета загроможден физическими аппаратами, предо мной на столе лежала толстая книга на французском языке "Теория электричества" и томик Сеченова "Рефлексы головного мозга".

Старик непрерывно курил коротенькие толстые папиросы и обильный дым их неприятно тревожил меня, внушая смешную мысль, что табак напитан морфием.

- Какой вы революционер? - брюзгливо говорил он. - Вы - не еврей, не поляк. Вот, - вы пишете, ну, что же? Вот, когда я выпущу вас, - покажите ваши рукописи Короленко, - знакомы с ним? Нет? это - серьезный писатель, не хуже Тургенева...

От генерала истекал какой-то тяжелый, душный запах. Говорить ему не хотелось, он вытягивал слово за словом лениво, с напряжением. Было скучно. Я рассматривал небольшую витрину рядом со столом, - в ней были разложены рядами металлические кружки.

Генерал, заметив мои косые взгляды, тяжело приподнялся, спросил:

- Интересно?

Подвинул кресло свое к витрине и, открыв ее, заговорил:

- Это - медали в память исторических событий и лиц. Вот взятие Бастилии, а это - в память победы Нельсона под Абукиром, - историю Франции знаете? Это - об'единение швейцарских союзов, а это знаменитый Гальвани - смотрите, как прекрасно сделано. Это - Кювье, - значительно хуже!

На его багровом носу дрожало пенснэ, влажные глаза оживились, он брал медали толстыми пальцами так осторожно, как будто это была не бронза, а стекло.

- Прекрасное искусство, - ворчал он и, смешно оттопыривая губы, сдувал пыль с медалей.

Я искренно восхищался красотой кружечков металла и видел, что старик нежно любит их.

Закрыв - со вздохом - витрину, он спросил меня: люблю ли я певчих птиц? Ну, в этой области я знал, вероятно, больше, чем три генерала. И между нами завязалась оживленнейшая беседа о птицах.

Старик уже вызвал жандарма, чтобы отправить меня в тюрьму, у косяка двери вытянулся солидный вахмистр, а его начальник все еще говорил сожалительно чмокая:

- Вот, знаете, не могу достать шура! - Замечательная птица! И, - вообще, - птицы прекрасный народ, правда? Ну, отправляйтесь с Богом... Да, - вспомнил он, - вам учиться надо, ну, там - писать, а не это...

Через несколько дней я снова сидел перед генералом, он сердито бормотал:

- Конечно, вы знали, куда уехал Сомов, и надо было сказать это мне, я бы сразу выпустил вас. И - не надо было издеваться над офицером, который делал обыск у вас... И - вообще...

Но вдруг, наклоняясь ко мне, он добродушно спросил:

- А теперь вы не ловите птиц?

... Лет через десять после забавного знакомства с генералом, я, арестованный, сидел в Нижегородском жандармском управлении, ожидая допроса. Ко мне подошел молодой ад'ютант и спросил:

- Вы помните генерала Познанского? - Это мой отец. Он умер, в Томске. Он очень интересовался вашей судьбой, - следил за вашими успехами в литературе и, нередко, говорил, что он первый почувствовал ваш талант. Не задолго до смерти он просил меня передать вам медали, которые нравились вам, - конечно, если вы пожелаете взять их...

Я был искренне тронут. Выйдя из тюрьмы, взял медали и отдал их в Нижегородский музей.

... В солдаты меня не взяли; толстый, веселый доктор, несколько похожий на мясника, распоряжаясь точно боец быков на бойне, сказал, осмотрев меня:

- Дырявый, пробито легкое насквозь! Притом - расширена вена на ноге. Не годен!

Это крайне огорчило меня.

Страница 2 из 65

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее