Трайян, материалистический оратор, после победы над Ордовым соглашается участвовать в эксперименте, где льва убивают паровым молотом, чтобы доказать существование духа живой жизни.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между материалистической позицией Трайяна и теософией Ордова, и их попытка доказать свою правоту через эксперимент с львом

Ключевые идеи

Материализм против теософии: дебаты между Трайяном и Ордовым
Эксперимент как способ доказать существование духа живой жизни
Использование льва как объекта для демонстрации смерти и духа

Вывод

Книга приводит к размышлению о том, как научные и духовные убеждения могут столкнуться и как эксперимент может стать катализатором для дальнейших вопросов

Кому полезна

Любители философских конфликтов
Читатели, интересующиеся этическими аспектами экспериментов

Главные темы

Материализм vs Теософия
Эксперимент с львом

Персонажи

Трайян — Владеет убедительными фактами и иронией, стремится доказать материалистическую позицию, но готов участвовать в эксперименте, чтобы показать свою власть над идеями
Ордов — Считает, что дух живой жизни существует и хочет доказать это, предлагая убить льва паровым молотом
Лей — Любит сражения и наблюдает за экспериментом с интересом, но не участвует в его проведении
Витрам — Сопровождает льва, но не знает о предстоящем эксперименте; в конце соглашается участвовать, чтобы заработать деньги

Цитаты

«Для скептиков, людей предвзятого мнения, людей легкомысленных и людей искренне убежденных существует неотразимо повергающее их оружие - сила факта»
«Убийство льва паровым молотом и наблюдение за его смертью»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Грин Александр Львиный удар

Александр Степанович Грин

Львиный удар

Трайян только что вернулся с большого собрания Зурбаганской ложи всемирного теософического союза. Блестящее выступление Трайяна против Ордовы, сильнейшего оратора ложи, его могучий дар убеждения, основанного на точных данных современного материализма, его отточенная ирония и невероятная память, бросающая в связи с общим, стройным, как пламя свечи в безветрии, мировоззрением, - тысячи непоколебимых фактов, - лишили Ордову, под конец диспута, самообладания и твердости духа. Материализм, в лице Трайяна, получил, кроме шумных оваций, несколько десятков новообращенных, а Трайян, приехав домой, надел халат, сел поудобнее к железному, художественной работы камину, и красный трепет огня отразился в зрачках его веселых глаз, накрытых черными, крутыми и тонкими, как у красивых женщин, бровями.

Хотя Ордова не появлялся еще в нашем рассказе видимым и говорящим лицом, интересно все-таки отметить разницу в наружности противников, а наружность - в контрасте с их убеждениями. Знаменитый ученый-материалист Трайян обладал внешностью модного, балованного художника, в ее, так сказать, банальной транскрипции: пышный галстук, волосы черные и длинные, пышные, как и холеная борода; безукоризненной чистоты профиль, белая кожа; синий бархатный пиджак - впечатление одухотворенной изысканности; идеалист Ордова коротко стригся, лицом был некрасив и невзрачен и одевался в скверном магазине скверного готового платья. Странное заключение можно было бы сделать отсюда! Однако рассказ наш лежит не в шутке, и сравнение упомянутых лиц с ошибочно перепутанными масками - все, что мы можем себе позволить по этому поводу.

В кабинете, кроме Трайяна, сидел приехавший с ним генерал Лей, живой, ловкий и любезный старик, настоящий боевой человек, знающий смерть и раны... Леи был поклонником сражений, драки и состязаний вообще, неизменно оставаясь, когда это не касалось патриотизма, сторонником победителя; бой петухов, тарантулов, быков, бой - диспут ученых - серьезно, увлекательно волновали Лея; он принимал жизнь только в борьбе и лакомством считал поединки.

- Мне кажется, Ордова чувствует себя плохо, - сказал Лей, - и я менее всего хотел бы быть на его месте.

- Он все-таки убежденный человек, - заметил Трайян, - и я, если хотите, заставил его только молчать. Не он побежден сегодня, а его идейный авторитет.

- Ордова обезоружен.

- Да, я обезоружил его, но не покорил, что, впрочем, мне совершенно не нужно.

- Ордова крупный противник, - сказал Лей, - так как стоит на приятной, практически, для масс, точке зрения. "Я умираю, но я же и остаюсь", - какие великолепные перспективы!

- Он слабый противник, - возразил Трайян, - его заключения произвольны, аргументация беспорядочна и, так сказать, экзотична; эрудиция, обнимающая небольшое количество старинных, более поэтических чем научных книг, достойна всякого сожаления. "Организм умирает, дух остается!" - вот все: вера, выраженная восклицанием; соответственно настроенные умы, конечно, предпочтут этот выкрик данным науки. Однако, таких меньшинство, в чем я и убедил вас сегодняшним выступлением.

- Господин Ордова просит разрешения видеть вас! - сказал, появляясь в дверях, лакей.

Собеседники переглянулись; Трайян усмехнулся, пожав плечами. Лей просиял от любопытства и нетерпения. Несколько мгновений Трайян молчал, обдумывая тон встречи, пока ему не показалось более уместным, как победителю, почтительное и серьезное отношение.

- Просите! - мягко сказал он и продолжал, подымаясь навстречу входившему Ордове: - Очень, очень мило с вашей стороны, что вы навестили человека, искренне расположенного к вам, помимо всяких теорий. Садитесь, прошу вас. Ордова - генерал Лей.

Невзрачное, грустное лицо Ордовы выразило легкое замешательство.

- В этот поздний час, господин Трайян, - сказал он таким же грустным, как и его лицо, но решительным и свободным голосом, - я пришел по немаловажному делу к вам лично.

Генерал поклонился и разочарованно протянул руку Трайяну.

- Как лишний, я удаляюсь...

Но Трайян знаком остановил его.

- Не уходите, Лей, я не хотел бы секретов и, вообще, никакой таинственности.

- Извините, - сказал Ордова, - я пришел с коротким, практическим предложением, но такого рода, что намек на третье лицо был нелишним. Если генерал Лей находится в курсе вопросов, рассмотренных в сегодняшнем заседании и не состоит членом общества покровительства животным, - я без задержек перейду к делу.

- Вопрос идет о животном? - спросил Трайян, рассматривая Ордову в упор. - Однако я хотел бы избегнуть мистификации.

- Зачем? - искренно возразил Ордова, - когда можно обойтись без всякой мистификации!

- Я и генерал Лей слушаем вас, - коротко заявил Трайян.

Гость поклонился, и все сели; тогда Ордова заговорил:

- Для скептиков, людей предвзятого мнения, людей легкомысленных и людей искренне убежденных существует неотразимо повергающее их оружие - сила факта. Обстановка факта, внешняя и внутренняя его сторона должны быть наглядными и бесспорными. Могли ли бы вы, Трайян, быв очевидцем, даже действующим лицом факта бесспорного, опровергающего нечто весьма существенное в вашем мировоззрении, - явить мужество признанием власти факта?

Трайян подумал и, не найдя в словах Ордовы ловушки, сказал:

- Приняв бесспорность факта существеннейшим и главнейшим условием - да, мог бы, как ученый и человек.

- Хорошо, - продолжал Ордова, - то, что я изложу далее, не требует с вашей стороны возражений. Вы можете просто, в худшем случае, пропустить это мимо ушей. Внимательное изучение древних восточных авторов, подтвержденное собственными моими опытами, привело меня к убеждению в действительном существовании Духа живой Жизни, духовной основы всякого организма. Естественная смерть существа никогда не бывает достаточно быстрой для того, чтобы освобождение, или исход Духа, произвело резкое впечатление на присутствующих; какими путями совершается это, доныне нам неизвестно, во всяком случае, постепенное освобождение духовной энергии в сравнении с мгновенным исхищением ее путем идеально быстрого уничтожения тела, почти неведомого природе, - относится одно к одному так же, как взрыв пороха - к медленному его сгоранию. Под идеально быстрым уничтожением подразумеваю я не только предшествующий окончательной смерти полный паралич организма, как в случаях разрыла сердца или апоплексии, а полное сокрушение, обращение в бесформенную материю. Вам, Трайян, и вам, генерал, предлагаю я завтра в 12 часов дня быть свидетелями такой смерти, смерти сильного, здорового льва; мой выбор я остановил на этом звере ради его сравнительно небольших размеров, отвечающих условиям опыта, но, главным образом, в силу огромного количества невесомой таинственной энергии или Духа, заключенного в льве, как в носителе силы.

- Насколько я понял вас, - сказал Трайян, улыбаясь безобидно, как если бы речь шла о сложной и умной шалости, - освобожденный дух льва будет доступен моим физическим чувствам?! Но как и в какой мере?

Страница 1 из 3

Назад1 2 3 Далее