Трайян, материалистический оратор, после победы над Ордовым соглашается участвовать в эксперименте, где льва убивают паровым молотом, чтобы доказать существование духа живой жизни.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между материалистической позицией Трайяна и теософией Ордова, и их попытка доказать свою правоту через эксперимент с львом

Ключевые идеи

Материализм против теософии: дебаты между Трайяном и Ордовым
Эксперимент как способ доказать существование духа живой жизни
Использование льва как объекта для демонстрации смерти и духа

Вывод

Книга приводит к размышлению о том, как научные и духовные убеждения могут столкнуться и как эксперимент может стать катализатором для дальнейших вопросов

Кому полезна

Любители философских конфликтов
Читатели, интересующиеся этическими аспектами экспериментов

Главные темы

Материализм vs Теософия
Эксперимент с львом

Персонажи

Трайян — Владеет убедительными фактами и иронией, стремится доказать материалистическую позицию, но готов участвовать в эксперименте, чтобы показать свою власть над идеями
Ордов — Считает, что дух живой жизни существует и хочет доказать это, предлагая убить льва паровым молотом
Лей — Любит сражения и наблюдает за экспериментом с интересом, но не участвует в его проведении
Витрам — Сопровождает льва, но не знает о предстоящем эксперименте; в конце соглашается участвовать, чтобы заработать деньги

Цитаты

«Для скептиков, людей предвзятого мнения, людей легкомысленных и людей искренне убежденных существует неотразимо повергающее их оружие - сила факта»
«Убийство льва паровым молотом и наблюдение за его смертью»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 3

- Как - не знаю, - серьезно сказал Ордова, - но, ручаюсь, в достаточно убедительной степени. Завод Трикатура отдал в мое распоряжение восьмисотпудовый паровой молот; молот убьет льва. Я не требую у вас участия в расходах по опыту, так как это моя затея; прошу лишь, после составления письменного акта о происшедшем, присоединить свою подпись.

- Согласен, - высокомерно сказал Трайян. - Лей, что вы думаете об этой истории?

Глаза Лея блестели одушевлением и азартом.

- Я думаю... я думаю, - вскричал он, - что время до двенадцати часов полудня покажется мне тысячелетней пыткой!

- Я жду вас, - сказал Ордова, прощаясь, затем, помолчав, прибавил: Довольно трудно было найти льва, и я, кажется, немного переплатил за своего Регента. Я ухожу. Не думайте о моих словах, как о шутке или безумстве.

Он вышел; когда дверь закрылась, Трайян сел за стол, уронил голову на руки и разразился истерическим, неудержимым, широким, страшным, гомерическим хохотом.

- Лев!.. - бросал он в редкие секунды затишья, - под паровым молотом!.. в лепешку!.. с хвостом и гривой!.. ведь этого не выдумаешь под страхом казни!.. О, Лей, Лей, как ни самоуверен Ордова, - все же я не ожидал одержать победу сегодня над таким жалким, таким позорно - для меня - жалким противником.

Лев, купленный Ордовой в зверинце Тоде, пятилетний светло-желтый самец крупных размеров, отправился в тесной и прочной клетке к месту уничтожения около одиннадцати часов утра. Льва звали Регент. Его сопровождал опытный укротитель Витрам, человек, в силу профессии, привычки и вдумчивости, любивший животных более, чем людей. Витрам ничего не знал о роковом будущем Регента. Он провожал его за плату, по приглашению, на загородный завод Трикатура; сидя на краю фуры автомобиля, он обращался время от времени к Регенту с ласковыми, одобрительными словами, на что лев отвечал раскатами короткого рева, подобного грому. Фура двигалась окольными улицами; во тьме плотно укутанной брезентовым чехлом клетки лев раздраженно переносил надоедливую оскорбительную тряску долгой езды, неловко прижавшись в угол, ударяя хвостом о прутья и мгновенно воспламеняясь гневом, когда более резкие толчки мостовой принуждали его менять положение. В таких случаях он ревел грозно и долго, с явным намерением устрашить таинственную силу движения, приводящую его, огненной силы, непокорное, мускулистое тело в состояние тягостной неустойчивости. Пойманный уже взрослым, он тосковал в неволе ровной, глухой тоской, лишенной всякого унижения, иногда отказываясь от пищи, если случайный оттенок ее запаха терзал сердце неясными, как забытый, но яркий сон, чувствами свободного прошлого.

- Еще немного потерпи, рыжий, - сказал Витрам, завидев через далекие крыши построек черные башенные трубы завода, изливающие густой дым, - хотя, разорви меня на куски, я не сумею сказать тебе, зачем твое дикое величество переезжает в новое помещение.

Регент, зная по тону голоса, что Витрам обращается к нему, взревел на всю улицу.

- Сбрендил, надо быть, какой-то состоятельный человек, - продолжал Витрам, - потянуло его к зоологии, вообразил он себя римским вельможей, из тех, что разгуливали в сопровождении гепардов и барсов, и купил нашего Регента. Тебя, старик, посадят в саду, на видном месте, среди так знакомой тебе тропической зелени. Вечером над фонтаном вспыхнет голубая электрическая луна; толпа близоруких щеголей, взяв под ручку молодых женщин со старческой душой и косметическим телом, займется снисходительной критикой твоей внешности, хвоста, движений, лап, мускулов, гривы...

Витрам умолк; лев рявкнул.

- А чем кормят львов? - осведомился шофер.

- Твоими ближними, - сказал Витрам, и шофер, думая, что услышал очень забавную вещь, громко захохотал. Минуту спустя, фургон проезжал мимо рынка; запах сырого мяса заставил Регента круто метнуться в клетке, и все его большое, тяжелое тело заныло от голода. Не зная, где мясо, так как тьма была полной, а запах, проникая в нее, властно щекотал обоняние, - лев несколько раз ударил лапами вниз и над головой, разыскивая обманчиво близкую пищу; но когти его встретили пустоту, и внезапная ярость зверя развернулась таким ревом, что на протяжении двух кварталов остановились прохожие, а Витрам хлопнул бичом по клетке, приглашая к терпению.

Наконец, въехав в ворота, фургон остановился у закопченного кирпичного здания, и Витрам, спрыгнув, подошел к слегка бледному, но спокойному Ордове. Тут же стояли Трайян и генерал Лей.

- Регент приехал, - сказал Витрам, - и так как вы, кроме этого, рассчитывали на мое искусство, - то я к вашим услугам.

Трайян, находя свое положение несколько глупым, молчал, решив ни во что не вмешиваться, но генерал выказал живое участие к хлопотам по сниманию и установке клетки вблизи парового молота.

Это гигантское сооружение терялось верхними частями в мраке неосвещенного купола; из труб, слабо шипя, просачивался пахнувший железом и нефтью пар; молот был поднят, саженная площадь наковальни тускло блестела, подобно черной вечерней луже, огнем спущенных ламп.

Витрам еще не догадывался, в чем дело; он проворно развязывал веревки, снимал с клетки брезент; завод пустовал, так как был праздник, и привести молот в действие должен был сам Ордова.

- Как же, Трайян, - сказал Лей, - отнесетесь вы к антрепренеру Ордове, если его постигнет фиаско?

- Очень просто, - хмуро заявил Трайян, смотревший на молот с нетерпением и брезгливостью, - я ударю его по лицу за жестокость и дерзость. Неужели вы, умный человек, ждете успеха?

- А... как сказать?! - возразил генерал с бесстыдством любопытного и жадного к зрелищам человека. - Пожалуй, жду и хочу всем сердцем необыкновенных вещей. Скажу вам откровенно, Трайян: хочется иногда явлений диких, странных, редких, - случаев необъяснимых; и я буду очень разочарован, если ничего не случится.

- Ренегат! - шутливо сказал Трайян. - Вчера вы аплодировали мне, кажется, искренне.

- Вполне, подтверждаю это, но вчера в высоте мгновения стояли вы, теперь же, пока что - лев.

- Посмотрите на льва, - сказал подходя Ордова, - как нравится вам это животное?

Брезент спал. Регент стоял в клетке, устремив на людей яркие неподвижные глаза. Его хвост двигался волнообразно и резко; могучая отчетливая мускулатура бедер и спины казалась высеченной из рыжего камня; он шевельнулся, и под шерстистой кожей плавно перелились мышцы; в страшной гриве за ухом робко белела приставшая к волосам бумажка.

- Хорош, и жалко его, - серьезно сказал Трайян.

Лей молчал. Витрам хмуро смотрел на льва. Ордова подошел к молоту, двинув рычаг для пробы двумя неполными поворотами; массивная стальная громада, легко порхнув книзу и вверх, не коснувшись наковальни, снова остановилась вверху, темнея в глубине купола.

- Ну, Витрам, - сказал, ласково улыбаясь, Ордова, - вы, дорогой мой, должны, как сказано, нам помочь. Регент вас слушается?

- Бывали ослушания, сударь, но небольшие, детские, так сказать, вообще он послушный зверь.

- Хорошо. Откройте в таком случае клетку и пригласите Регента взойти на эту наковальню.

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее