Контраст между индустриальной мощью и природой, выраженный в описании поезда и заводских печей.
Тревога и опасность, связанные с работой в промышленном окружении, и эмоциональная напряжённость между персонажами.

Вывод

Показано, как бездушная индустриальная мощь может привести к трагедии

Кому полезна

читатели, интересующиеся критикой индустриализации
историки
педагоги

Главные темы

индустриализация
опасность
трагедия

Персонажи

Хорракс — Тяжёлый, решительный человек, который пытается показать Рауту завод в романтическом свете, но в итоге проявляет агрессию и опасность.
Раут — Человек, который хочет увидеть завод, но становится жертвой опасного инцидента.
Пара — Они выражают недовольство бездушным человеком и размышляют о разрушении природы.
Мистрис Хорракс — Тихая и наблюдательная, она наблюдает за действиями мужа и Раута.

Цитаты

«Он ничего не подозревает?»
«Гори, подлец! Гори, Дон-Жуан! Ах, у тебя кровь кипела от страсти? Так пусть она еще сильнее закипит!»

Сводка по автору из Wikidata

1866–1946. Herbert George Wells. английский писатель и публицист (1866—1946)

Читать онлайн

Страница 3 из 4

— Да, безусловно красивые световые эффекты, — сказал Хорракс, делая широкий жест рукой. — Вон, смотрите, подходит поезд. Клубы дыма, оранжевый свет, яркий, круглый глаз фонаря паровоза, мелодичный лязг буферов — как красиво все это. Но раньше мои доменные печи были эффектнее, когда мы еще не научились закрывать верхнее отверстие железными конусами для того, чтобы использовать отходящие газы.

— Каким образом? — спросил Раут. — Какие конусы?

— Конусы, друг мой, конусы! Я покажу вам один из них вблизи. Раньше отверстия были всегда открыты и пламя оттуда вырывалось: над домной витал ночью огненный столб, а днем — облако дыма. А теперь мы отводим отходящие газы посредством труб и употребляем эти газы для того, чтобы нагревать воздух, который поступает в домну, а отверстие закрывается конусом. Вы увидите этот конус вблизи — это в высшей степени интересная вещь.

— Однако, — сказал Раут, — из отверстия печи все-таки время от времени вырываются дым и пламя.

— Конус не приделан наглухо; он подвешен на цепи, которая прикреплена к рычагу, а с другой стороны имеется противовес. Впрочем, я покажу вам устройство его вблизи. Иначе, разумеется, никак нельзя было бы засыпать топливо в печь. Через определенные промежутки времени конус опускается вниз и из отверстия печи вырывается пламя.

— Понимаю, — сказал Раут. Он оглянулся назад. — А луна становится ярче, — добавил он.

— Пойдемте дальше, — вдруг сказал Хорракс. Он опять вцепился Рауту в плечо и неожиданно потянул его на рельсы. И тут в одно мгновение произошел краткий эпизод — один из тех эпизодов, которые оставляют после себя ощущения необычайно яркие, но настолько мимолетные, что человек после них остается ошеломленным и сомневается в том, был ли это сон или действительность. Не успели они перейти через половину железнодорожных путей, как рука Хорракса вдруг словно клещами сжала плечо Раута; в то же мгновение Раут почувствовал, что спутник заставил его сделать полуоборот. Он посмотрел вперед. По главному пути, прямо на него, мчался поезд: уже можно было ясно различить ряд освещенных вагонов; два огня паровоза — красный и желтый — становились с каждым мгновением все ярче и ближе. Раут вдруг понял все; он повернулся лицом к Хорраксу и напряг всю силу, чтобы оттолкнуть его и вырваться из железных рук, удерживавших его на рельсах. Но борьба не продлилась и секунды. Было мгновенье, когда Раут твердо знал, что Хорракс удерживает его на месте; но почти в тот же миг он почувствовал, что спутник с силой оттащил его в сторону.

— Осторожнее, — сказал Хорракс, тяжело дыша. Поезд с грохотом промчался мимо них. Они оба стояли, с трудом переводя дух, около калитки, которая вела к заводу.

— Я не заметил, что поезд идет, — сказал Раут. Несмотря на то, что опасения его только что получили подтверждение, он все еще старался вести разговор в обычном тоне.

Хорракс что-то проворчал.

— Конус, — произнес он и затем, словно вдруг очнувшись, добавил: — Я так и подумал, что вы не расслышали.

— Да, я ничего не слышал, — сказал Раут.

— Для меня было бы большое горе, если бы вы попали под поезд, — сказал Хорракс.

— Я на мгновенье как-то растерялся, — сказал Раут.

С минуту Хорракс стоял неподвижно, но потом он опять повернулся в сторону завода.

— Посмотрите, какими красивыми кажутся в темноте эти горы руды и кокса! А вон там поднимают вагонетку наверх: она опрокидывается, и ее содержимое засыпают в отверстие печи. Поглядите, каким эффектным потоком течет раскаленная красная масса. А теперь, когда мы подошли ближе, кучи руды наполовину закрывают от нас печи. Посмотрите, как трепетно дрожит пламя над той большой домной. Нет, вы не туда пошли. Сюда, в эту сторону. Та дорожка ведет к пудлинговым печам; а я хочу сначала показать вам канал.

Хорракс снова подошел к Рауту и взял его под руку. Они двинулись и пошли рядом. Раут рассеянно отвечал на вопросы Хорракса. Он никак не мог дать себе отчет в том, что такое, в сущности, произошло там, на рельсах. На самом деле Хорракс хотел, чтобы он попал под поезд, или это была его фантазия? Неужели он чуть было не сделался жертвой обманутого мужа? А что, если этот угрюмый, злобный зверь на самом деле что-нибудь подозревает? Раут не на шутку испугался было за свою жизнь; но он тотчас же убедил себя в том, что ошибся, и неприятное чувство быстро прошло. А может быть, Хорракс ничего и не заметил? Как бы то ни было, но он вовремя стащил его с рельс. Странное поведение Хорракса могло объясниться той беспричинной ревностью, которую он не раз уже проявлял.

Хорракс что-то рассказывал про пепел и про канал…

— Не правда ли? — спросил он.

— Что такое? — ответил Раут. — Ах, да! Освещенный луной туман? Очень красиво!

— Наш канал, — сказал Хорракс, вдруг останавливаясь, — наш канал необычайно эффектен при двойном освещении луны и огня. Неужели вы ни разу не видели его? Возмутительно! Впрочем, конечно, вы ведь все вечера проводите в Нью-Кэстле — кутите, ухаживаете. А я вам говорю, что вы редко где увидите такую красочную картину… Впрочем, вы сами сейчас в этом убедитесь. Кипящая вода…

Они наконец вышли из лабиринта, образованного горами угля и руды. Шум прокатных цехов, близкий и громкий, сразу оглушил их. Мимо них прошли три темных силуэта рабочих. Узнав Хорракса, рабочие поздоровались; в темноте нельзя было разглядеть их лиц. На Раута напало страстное желание заговорить с этими людьми; но не успел он и рта открыть, как они уже исчезли в темноте. Хорракс указал на канал, к которому они уже успели подойти вплотную; раскаленные домны отражались в нем, отчего вода казалась кроваво-красной; это производило жуткое, фантастическое впечатление. Ярдах в пятидесяти от того места, где стояли Хорракс и Раут, в канал вливалась через трубу вода из охладительной системы; горячий поток бурлил и кипел, и с поверхности канала поднимались небольшие белые облачка пара. Словно непрерывный ряд призраков, эти облачка поднимались с поверхности черной, отливавшей красным воды; они летели по направлению к стоявшим на берегу людям, окутывая их бело-серым туманом; от быстрого мелькания облачков пара над водой кружилась голова. Во мгле виднелись очертания высившейся вблизи самой большой доменной печи. В ушах шумело от грохота. Раут был осторожен: он не подходил близко к воде и внимательно следил за Хорраксом.

— Здесь туман кажется красным, — сказал Хорракс, — он красен, как кровь, и горяч, как страсть; но вон там, где его освещает луна, мгла уже становится бледной и прозрачной, как сама смерть.

Раут лишь на мгновение повернул голову: он опять принялся следить за Хорраксом.

— Пойдемте теперь дальше, к прокатным цехам, — сказал Хорракс. На этот раз он уже не так крепко вцепился в Раута, и тот немного успокоился. Но все-таки на что намекал Хорракс, когда уверял, будто туман «красен, как страсть, и бледен, как смерть»? Может быть, это было просто совпадение?

Страница 3 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее