Загрузка...
Пушкин — обложка книги
Дата написания1942-12-31
Язык книгиru
СерияИсторические хроники
Возрастное ограничение0+
Темы
становление героякниги об Александре Пушкине

Описание

Книга раскрывает сложные семейные и культурные испытания главного героя, бывшего офицера Пушкина, и его близких, одновременно погружая читателя в литературный и общественный контекст эпохи. Через описания наследственных вопросов, конфликтов в семье, взаимодействий с известными деятелями и внутренние размышления Пушкина автор показывает, как личные амбиции, семейные ожидания и религиозные требования пересекаются, создавая напряжённую динамику.

Главный конфликт / проблема

Семейные и общественные давления, связанные с наследством, религиозными требованиями и личными амбициями, создают напряжённую динамику в жизни главного героя и его окружения.

Ключевые идеи

  • Финансовая нестабильность и семейные обязательства майора Пушкина.
  • Конфликты внутри семьи, связанные с наследством, разводом и религиозными санкциями.
  • Путешествие Василия Львовича в Париж как попытка изменить судьбу и показать себя в новом свете.
  • Влияние друзей и общественных деятелей на личную жизнь героев.
  • Переход от разрушения дома к приобретению новой усадьбы
  • Наследование села Михайловское после смерти Осипа Абрамовича
  • Бюрократические сложности и реакция чиновников на литературные произведения.
  • Важность образования и воспитания детей в дворянской семье.
  • Финансовые трудности и семейные обязательства.
  • Влияние внешних наставников и друзей на семейную динамику.
  • Литературная поддержка и взаимная помощь между поэтами.
  • Самоанализ творчества и поиск баланса между личным выражением и общественными ожиданиями.

Вывод

Книга приводит к выводу, что личные стремления, семейные ожидания и религиозные и общественные требования пересекаются, формируя сложную и многогранную динамику, в которой каждый персонаж вынужден искать баланс между собственными желаниями и внешними обстоятельствами.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Историки и исследователи эпохи Пушкина
  • Читатели, интересующиеся семейной динамикой и литературным творчеством

Главные темы

  • Семейные конфликты и наследственные вопросы
  • Литературная и общественная деятельность Пушкина
  • Внутренние и внешние противоречия личности и общества

Персонажи

  • Пушкин — Пушкин переживает эмоциональные всплески, читает предисловие и листок с примечаниями, выражает чувства к жене и к литературе. Чувствует сильную привязанность к Катарине Андреевне и боится последствий своих чувств.
  • Карамзин — Присутствует в доме, подчёркивая культурный контекст эпохи. Предоставляет советы по воспитанию и культурному развитию. Читает и поправляет предисловие Пушкина, объясняет термины, обсуждает историю как священную книгу. Обладает глубокими знаниями русской истории, которые передаёт Пушкину.
  • Сергей Львович — Отстраняется от Василия, не поддерживает его. Серьезный, но чувствительный к общественным и семейным вопросам, стремится обеспечить своим детям достойное образование.
  • Майор Пушкин — Скрупулёзно следит за деньгами, переживает за наследство и финансовую стабильность.
  • Василий Львович — Он стремится к признанию, но сталкивается с критикой друзей и семейными конфликтами. Брат участвует в семейных делах и иногда конфликтует по поводу наследства.
  • Петр Абрамич — Приходит в дом Пушкина, вызывает конфликт с арапом и создаёт напряжённые семейные разговоры.
  • Капитолина Михайловна — Подает прошение о разводе, вызывает конфликт в семье.
  • Алексей Михайлович Пушкин — Показывает критическое отношение к Василию, влияет на его репутацию.
  • Марья Алексеевна — Старая женщина, которая после разрушения дома решает купить новую усадьбу, оставляя Аришку при барчуках.
  • Александр (сын Сергея Львовича) — Молодой дворянин, чье будущее обсуждается в контексте образования.
  • Олинька — Показывает непослушание и страх перед матерью.
  • Пэнго — Обучает детей танцам, но его методы вызывают недовольство.

Цитаты

  • "Собирайся. Да надень что-нибудь почище."
  • "Да ты адрес, дурачок, помнишь?"
  • "Пусть, кто хочет, строит куры всем прелестницам двора, для моей нужно натуры, чтоб от утра до утра, забывая ночь ненастну, целовать служанку прекрасну"
  • "Бонапарт чрезвычайно его занимал. Он должен был подробно описать его наружность."
  • купила подмосковную
  • Осип Абрамович скончался и оставил Надежде Осиповне село Михайловское
  • Всемилостивейший Государь!
  • Гораздо лучше Иогеля, - сказал он неуверенно.
  • «Ужель и ты, мечтатель юный, Расстался с Фебом наконец?»
  • «Suum cuique – будь каждый при своем»

Сводка по автору из Wikidata

1894–1943. Ю́рий Никола́евич Тыня́нов. русский писатель, литературовед, критик, переводчик

Читать онлайн

Страница 2 из 63

3

Марья Алексеевна с утра была в хлопотах. Готовясь встретить гостей и зятеву родню, она беспокоилась, как бы в чем не оплошать. Люди были столичные, новомодные, а у ней нет этой тонкости в обращении. Зал убирали, терли мелом фамильные подсвечники, выметали сор из сеней. И сору было много. В глубине души она считала основательным местом и вообще основным местом своей жизни город Липецк, невдалеке от которого была усадьба ее отца и в котором она живала барышнею. Город был чистый, главные улицы обсажены дубками и липами. Груш и вишен - горы. Девки в безрукавках, расшитых сорочках. А липы как раз в такую пору цвели; от них шел густой приятный дух. Приезжали летом самые лучшие люди, самые нарядные, сановные, из столиц - ----------------------------------------(1) Прием (от нем. Courtage). [8] купаться в липецких грязях. На чугунные заводы посылали самых лучших и тонких офицеров из столицы с поручениями по артиллерии. И когда она выходила замуж, ей все завидовали, хоть и притворялись, что равнодушны, и даже посмеивались, что идет за арапа. Был по морской артиллерии, любезен до пределов, весь как на пружинах, страстен и на все готов для невесты. А оказался злодей. Будучи нагло покинутой с малолеткой дочерью на руках, без всякого пропитания, поехала она в деревню к родителям; но родитель был уже стар, арап, вторгшийся в семью, омрачил его жизнь, и он от паралича скончался. Так арап стал двойным злодеем. После смерти отца Марья Алексеевна жила со своей матерью и маленькой дочерью в лютой бедности. Иной раз в доме не было черствого хлеба. Дворня бегала от них, боясь умереть голодной смертью. И Марья Алексеевна, которой пришлось потом, ни вдовой, ни мужней женой, жить с дочкой и в деревне Суйде под Петербургом, на хлебах у свекра-арапа, и в Петербурге, и теперь в Москве, считала все эти места непостоянными и неосновательными, не обживала их. Она привыкла пустодомничать. У свекра-арапа жила она в Суйде на антресолях. В Петербурге у нее был собственный домик в Преображенском полку. Потом она этот дом продала и перебралась с Надеждою в Измайловский полк. Ее братья были офицеры, муж - хоть и злодей - морской артиллерист, и она чувствовала себя военною дамою. Житье было походное: зорю бьют - вставать, горнист - к обеду. Мимо окон бряцали сабли, позванивали шпоры. Они с дочерью поздно вставали и садились у окошек смотреть на прохожих. Надежда подросла. Там, в Измайловском полку, к ней и посватался свойственник, гвардеец, капитан-поручик. Марья Алексеевна была урожденная Пушкина, и Сергей Львович приводился ей троюродным братом. По справкам оказался человек состоятельный. Предложение, разумеется, принято. Молодые переехали в Москву, она теперь гостила у них - для порядка, и опять попала она на антресоли, как когда-то у свекра-арапа, только теперь с внучкой Ольгой. Людей Марья Алексеевна перевидала много, привыкла улещать и одергивать чиновников, с которыми приходилось возиться по тяжбе с преступным мужем[9] двоеженцем, ценить людей, дающих приют и ласку, и опасалась, чтобы не осудили и не сочли бедной. Теперь пошла мода на образованность, на бледный цвет, все изменилось. А Липецк как был, так, говорят, и стоит. У ней на руках было теперь все зятево хозяйство, небольшое, но трудное. Дворня невелика, но распущена и отбилась от рук. Повар Николашка - пьяница и злодей. Все люди ленивые, как мухи, руки как плети. И все врут. Счастье еще, что привезла с собой кой-кого из дворни - испытанную мамку и няню Иришку. Доходы поступали, против ожидания, в эти годы туго. Марья Алексеевна не скрывала своего разочарования: решительно невозможно было понять, богат или беден Сергей Львович. Тысяча душ - легко сказать! А сахару в доме нет, и в лавочку задолжали. Все лежало на ней одной, Сергею Львовичу только бы юркнуть из дому. А Надеждины порядки ей не нравились, и она не доверяла ее уменью устроить жизнь. Марья Алексеевна не раз подмечала в дочери не свои черты; она и лицом пошла в отца, в арапа; и ладони у нее темные, желтые. И какой-то нездешний, не липецкий холод: равнодушие и леность, по целым дням ходит в затрапезе, кусает ногти, а потом - вдруг, как муха укусит, все вверх дном. Мебели переставлять, людей учить, картины вешать, тарелки бить. А Липецк как стоял, так, говорят, и стоит. - Аришка, на кухню сбегай! Николашка поросенка зажарил ли? Шампань-то в лед, дура!

4

Первыми приехали свои, Пушкины. Прибыли сестрица Лизанька с мужем да сестрица Аннет. Марья Алексеевна их не любила и не могла долго усидеть, когда сестры болтали. Лизанька была пуста, по ее мнению. Выбрала мужа много моложе себя; Марья Алексеевна делала невольное сравнение между Сонцевым и Сергеем Львовичем, и Сонцев оказывался лучше. Он был толстоват, добрее и спокойнее, чем их майор, - не бегает со двора. Не франтоват, да мил - ходит завитой, как барашек. Действительно, Матвей Михайлович Сонцев был завит по последней [10] моде - а-ля Каракалла. Аннету же, Анну Львовну, Марья Алексеевна не любила за фальшь. Анне Львовне было уже тридцать лет (далеко за тридцать говорила Марья Алексеевна), а она все еще ждала женихов, прихорашивалась и говорила томно, нараспев. К Сергею Львовичу она относилась восторженно, заботилась о его бледности и умоляла беречь себя. Надежде же Осиповне возила сувениры, по мнению Марьи Алексеевны, безделки и ничего боле. Перышки и пряжечки. В последнее время Анна Львовна как будто дождалась: недавно Сергей Львович сообщил, что Иван Иванович Дмитриев, человек на виду, петербургский поэт и действительный статский советник, сватался к Анне Львовне. Марья Алексеевна поздравила, но втайне не поверила. Когда бывали сестры, она часто выходила по хозяйству, а на деле для того, чтобы перевести дух. - Вздоры, - говорила она негромко и возвращалась. Василий Львович с женою приехали в отличной, лакированной, звонкой, как колокол, коляске. И Марья Алексеевна оживилась. Она любила эту пару. Василий Львович, быстрый в движениях, всегда готовый к разговору и веселости - эфемер, - явился на этот раз во всем великолепии: прическа а-ля Дюрок и, несмотря на суровое время, довольно толстое жабо. Впрочем, это свое жабо он скрывал под плащом. Кстати, плащ скрывал и фигуру Василий Львович очень знал, что он кособрюх и тонконог. А рядом сидела женщина, которою он тщеславился более, чем своим титлом поэта, своею родословною, коляскою, - неотразимое существо, его жена Капитолина Михайловна. Они ехали, вызывая всеобщее внимание. Чувствуя его, Василий Львович до самого конца Басманной имел загадочный и равнодушный вид. И только когда дома стали хуже и заметных людей меньше, он позволил себе несколько раз оглянуться по сторонам и увидел, что внимание относится всецело к его жене и нисколько не к нему. - Mon ange(1), mon ange, - пролепетал он с огорчением, но тут же и восхищаясь, - покройте плечи, ветрено... - ----------------------------------------(1) Мой ангел (фр.) [11] И сам накинул шаль на эти плечи. Встречаясь с Капитолиной Михайловной, Марья Алексеевна всегда улыбалась, щурила глаза, как делали в Петербурге тридцать лет назад, когда хотели выказать расположение. О Капитолине Михайловне говорили разное, и в гвардии ее звали "Цырцея", но, считая всех мужчин злодеями или готовыми на злодейство, Марья Алексеевна не осуждала женской ветрености. "Молодо - зелено, погулять ведено", - говорила она и победно поджимала губы. Гостей Марья Алексеевна и Сергей Львович встречали в зале. - Надежда сейчас выйдет, - сказала Марья Алексеевна, и сестрицы обиделись. У одной в руках были сувениры. Братья стали друг другу рассказывать вполголоса одну и ту же историю: мадам Шню, содержательница известного кофейного дома, славная своим безобразием, на прошлой неделе окривела на правый глаз. Неелов написал на нее экспромт. Экспромт был смешной, не для дам. Они повысили голоса. В Марфине у графа Салтыкова на прошлой неделе Николай Михайлович пел в своем водевиле, в интермедии, в прологе, в пиесе своей собственной - прекрасно, - граф его во всем слушался, накануне велел декорации менять по одному слову. Материя, впрочем, довольно обыкновенная: сельская любовь, ривалите(1), и из армии приезжает добрый муж, сам граф, - все захлопали, когда он вышел, - и соединяет любовников. Но как все выражено! Стихи, напев! В Петербурге уже известно. Танцы в легких нарядах исполнили девки неописуемо. Десять тысяч обошлось. Первый из братьев с нетерпением ждал, когда другой замолчит, и как бы помогал ему скорее кончить, подражая движению губ говорящего. Сергей Львович заметно мешал Василию Львовичу, лично бывшему в Марфине и поэтому гораздо лучше знавшему все подробности спектакля. Василий Львович хотел сказать о названии, которое Николай Михайлович дал пиесе, но Сергей Львович его перебил. Название было: "Только для Марфина". Василий Львович кивал досадливо Сергею Львовичу, а потом осмотрелся кругом и увидел, что все свои. Он зевнул. - ----------------------------------------(1) Соперничество (от фр. rivalite). [12] Вошла плавно Надежда Осиповна, поцеловалась с женщинами. В руках она мяла платочек; ладони и пальцы были у нее в "родимых пятнах", желты, как опаленные, - след африканского деда. Она улыбнулась Василию Львовичу. И от этой улыбки все изменилось. И Василий Львович, стихотворец, закосил: взглядом знатока он перебегал с белых плеч своей Цырцеи на смуглые - невестки. Он все хотел сказать комплимент и наконец сказал его. В стихах своих он стремился к логике и поэтому избегал картин природы; главное достоинство свое он полагал в шутливости. Но как только видел прекрасных таял и вспоминал чьи-то стихи, безыменные мадригалы, отрывки, может быть даже свои собственные. И в стихах и в жизни он был эфемер. Между тем люди накрывали стол в саду, под липою, довольно тощей. Ждали двух важных гостей: Николая Михайловича Карамзина и француза Монфора. Монфор, или граф Монфор, как он себя называл, был еще молод и всегда весел, живописец и музыкант; происходил из города Бордо и прибыл в Москву недавно, официально числясь при свите герцога Бордоского, который жил с братом казненного французского короля, Людовиком, в Митаве. Изгнанные из Парижа и Франции, они жили в России, пользуясь гостеприимством императора Павла, или, как говорили военные, - на хлебах. Как только вошел француз своей прыгающей походкой, с насмешливым взглядом, обе сестры взбили локоны и улыбнулись. Анна Львовна улыбалась по-новому: полузакрыв глаза и шевеля губами, точно шептала что-то или жевала сладости. Потом она сказала Марье Алексеевне, что ужасно как дичится этих французов, потому что с ними опасно связываться, тотчас попадешь в лабетки(1). Марье Алексеевне ее улыбка показалась неприличной. Она вышла за дверь, сказала сердито и негромко: - Хаханьки! - и вернулась. Николай Михайлович Карамзин был грустен и одет просто. - ----------------------------------------(1) В дурочки (от фр. la bete). [13] - Как щегольство сейчас не в милости, - сказал он тихо, - я к вам запросто. Как только Николай Михайлович прибыл, все парами прошли в сад. Сергей Львович вдруг скрылся; он вернулся к себе в кабинет, отпер шкатулку; не считая, достал последнюю пачку ассигнаций и кликнул камердинера Никиту. - Никишка, - сказал он торопливо, - вина мало, беги в трактир, какой знаешь, и купи одну-две-три бутылки бордоского, бургонского, что найдется. Живо! Да сертук не замарай. Он заботливо обдернул кружевные манжетки на Никите. Камердинер Никита был одет в нарядный синий сертук. - Балладу не забыл? Всю помнишь? - Помню-с, - ответил камердинер Никита, - своего, чай, сочинения, не чужого. Камердинер Никита был сочинитель; недавно Сергей Львович обнаружил, что Никита написал длинную стихотворную повесть. Прическа и новый сертук не шли к нему. Он был среднего роста, рябоват, белокур. Спокойствие его было поразительно. Сегодня Сергей Львович приготовился блеснуть Никитою. Никишкина стихотворная повесть о Соловье-разбойнике и Еруслане Лазаревиче была забавна. Сергей Львович назвал ее балладой и беспокоился, не позабыл ли Никита текст.

Страница 2 из 63

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее