Загрузка...
Назад в библиотеку
Мастера мозаики — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Мастера мозаики

Автор Жорж Санд
12+2018
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1837-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
СерияТуппум (Глиняная табличка)
Возрастное ограничение12+
Жанры
детская прозазарубежные детские книгизарубежные приключенияисторические приключения
Темы
интригиэпоха Возрожденияповороты судьбысредневековая Европа

Описание

Книга «Мастера мозаики» повествует о семейных и профессиональных конфликтах мастеров Венеции, их борьбе за признание и сохранение искусства мозаики, а также о том, как личные испытания и общественные суды влияют на их судьбу.

Главный конфликт / проблема

Конфликт поколений и разногласия в мастерской, а также обвинения в мошенничестве, которые угрожают репутации братьев Дзуккато.

Ключевые идеи

  • Мозаика как истинное искусство, сохраняющее древние техники и цвета.
  • Разочарование отца в выборе ремесла сыновей и конфликт семейных устоев.
  • Важность наследия и памяти в искусстве.
  • Примирение и признание сыновей как настоящих художников.
  • Различные подходы к работе и наставничеству в мастерской мозаики.
  • Конфликт между учителями и учениками, особенно между Валерио и Бьянкини.
  • Внутренний конфликт и уход Бартоломео Боцца.
  • Манипуляции и интриги Винченцо Бьянкини в попытке ослабить братьев Дзуккато.
  • Экономический упадок и чума оказывают разрушительное влияние на ремесло мозаики и жизнь мастеров.
  • Внутренние конфликты и предательство среди учеников и братьев усложняют их судьбу.
  • Конкурс мозаики служит испытанием мастерства, честности и взаимной поддержки.
  • Важность сохранения традиций и ценностей в условиях внешних угроз.

Вывод

Книга показывает, что истинное мастерство определяется не только признанием, но и тем, как искусство сохраняется и передаётся будущим поколениям.

Кому полезна

  • Любители искусства и истории
  • Мастера и студенты ремесел
  • Историки и культурологи

Главные темы

  • Мозаика как средство сохранения культурного наследия
  • Семейные и профессиональные конфликты в ремесле
  • Влияние общественных судов и экономических кризисов на искусство

Персонажи

  • Валерио Дзуккато — более свободный, любит развлечения, но обладает художественным чутьём. Тщательный, доброжелательный, но строгий учитель, поддерживает учеников, смеется над ошибками и помогает исправлять их. Погасил долги брата, проявил доброту и трудолюбие, но столкнулся с предательством Боцца.
  • Себастьяно Дзуккато — старый мастер, разочарованный в сыновьях и в упадке семейных традиций. Сомневается в ремесле братьев, но в итоге поддерживает их.
  • Франческо Дзуккато — трудолюбивый, но иногда ленивый, стремится доказать свою ценность. Пострадает от болезни и тюремного заключения, но сохраняет веру в искусство и честь.
  • Тинторетто — скромный, но глубокий в понимании искусства, убеждает Себастьяно в важности мозаики. Поддерживает братьев и участвует в конкурсе, выступая как критик.
  • Винченцо Бьянкини — завидует братьям Дзуккато, часто конфликтует с ними. Использует наблюдательность и знание слабостей людей, чтобы манипулировать учениками и коллегами.
  • Бартоломео Боцца — трудолюбивый, но иногда конфликтует с братьями Бьянкини. Внутренне разочарованный ученик, после конфликта с Валерио решает покинуть мастерскую. Ставит под сомнение честность братьев, пытается получить выгоду, но вызывает конфликт.
  • Чеко Дзуккато — обладает талантом, но иногда сомневается в своём выборе пути.
  • Тициан — Участник конкурса, выступает как критик и наставник.
  • Альберто — Он пытается напомнить ученикам о святости места, но часто игнорируется.
  • Марини — Помогает братьям, но сталкивается с финансовыми трудностями.
  • Нина — Служит поддержкой и заботой о семье.

Цитаты

  • Мозаика отнюдь не презренное ремесло, как вы считаете. Это истинное искусство, вынесенное из Греции превосходными мастерами.
  • Пусть же он поведет за собой и брата, ибо Валерио безмозглый вертопрах, и я бы сказал, что у него почти нет никаких способностей.
  • «Никто его не прерывал грубыми окриками и оскорбительным смехом, ибо веселые, живые, неугомонные подмастерья, под стать своему учителю Валерио, отличались, как и он, мягкостью характера, добротой и почитали старость и добродетели.»
  • «Бартоломео, — промолвил он, — чтобы вы искали себе другого подмастерье. Я ухожу из вашей мастерской.»
  • Молва решила, будто вся мозаика выполнена ими из дерева.
  • Картина, получившая вторую премию, принадлежала Франческо, третью — Боцца.

Сводка по автору из Wikidata

1804–1876. George Sand. французская писательница

Читать онлайн

Страница 1 из 39

Annotation

Повесть «Мастера мозаики» Жорж Санд сочинила для своего сына Мориса, когда ему было тринадцать лет. «Я хотела не только позабавить его, но и сообщить ему некоторые знания», — писала она, — и обратилась к реальному факту, известному в истории искусства. Она рассказала о жизни мастеров мозаики собора Святого Марка — о братьях Дзуккато, — вложив в их образы свое представление о том, каким должен быть истинный художник.

Для среднего и старшего школьного возраста.

Жорж Санд

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

Послесловие

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Жорж Санд Мастера мозаики

I

— Да, мессер[1] Якопо, мне не повезло с сыновьями. Они меня опозорили, и я никогда не утешусь. Мы живем в век упадка, говорю я вам, люди вырождаются, семейные устои рушатся. В мое время каждый старался пойти по стопам отца… даже превзойти его. А ныне у нас не брезгуют никакими средствами, не боятся унизить свое звание, лишь бы разбогатеть. Дворянин превращается в торгаша, живописец — в подмастерье, зодчий — в каменщика, каменщик — в подручного. До чего же все они дойдут, пресвятая богородица!

Так говорил мессер Себастьяно Дзуккато, художник, забытый в наши дни, но в свое время пользовавшийся немалым уважением как глава школы живописи, — говорил, обращаясь к знаменитому маэстро Якопо Робусти, который нам более известен под именем Тинторетто.

— Ха-ха! — рассмеялся маэстро Робусти; он всегда был так поглощен своими замыслами, что порой отвечал не подумав, с удивительной непосредственностью. — Лучше быть хорошим подмастерьем, чем мастером средней руки; умелым ремесленником, чем заурядным художником, и…

— Эге, любезный маэстро, — воскликнул старик, слегка обидевшись, — уж не называете ли вы заурядным художником представителя корпорации живописцев, учителя стольких мастеров, прославивших Венецию? Они — ее блистательнейшее созвездие. Вы сияете в нем как самая большая звезда, но мой ученик Тициан Вечеллио блистает не менее ярко.

— О, маэстро Себастьяно, — невозмутимым тоном ответил Тинторетто, — если такие светила и созвездия отбрасывают сияние на республику, если из вашей мастерской вышли такие непревзойденные мастера, начиная с великого Тициана, перед которым я склоняю голову без зависти и неприязни, значит, мы не живем в век упадка, как вы изволили сейчас заметить.

— Что верно, то верно, — с раздражением подхватил уязвленный художник, — для искусства это великий век, прекрасный век. Но вот что меня огорчает: немало я приложил стараний, дабы он стал великим, а радости он мне не принес. Я взрастил Тициана, но мне-то какой прок, раз никто обо мне не помнит, не думает! А кто будет знать об этом лет через сто? Да и ныне-то знают лишь оттого, что великий живописец выказывает мне признательность, воздает мне хвалу и называет своим дорогим «кумом». Но толку от этого мало! Ах, почему небо не повелело, чтобы я был его отцом! Вот если б он звался Дзуккато или я — Вечеллио! Имя мое, по крайней мере, жило бы в веках. И через тысячу лет люди говорили бы; «Отец художника был отменным учителем живописи». А мои сынки бесчестят меня — они изменили благородным музам, а ведь у юнцов блестящие способности! Они прославили бы меня и, быть может, затмили бы и Джорджоне, и Скьявоне, и всех Беллини, и Веронезе, и Тициана, и даже самого Тинторетто… Да, я осмеливаюсь так говорить, потому что с их природными талантами да при тех советах, которые, несмотря на свой возраст, я еще в силах им давать, они бы стерли с себя пятно бесчестия, спустились с лесов ремесленника и возвысились до помоста живописца…

Так вот, любезный маэстро, снова докажите, что вы мне друг — вы ведь меня удостоили дружбой, — и вместе с мессером Тицианом сделайте последнюю попытку, постарайтесь образумить моих сыновей, отбившихся от рук. Если вам удастся вернуть на путь истинный Франческо, он поведет за собой и брата, ибо Валерио безмозглый вертопрах, и я бы сказал, что у него почти нет никаких способностей, если б он не приходился мне сыном да иной раз не проявлял кое-какой сообразительности, набрасывая фрески[2] на стенах своей мастерской. Мой Чеко[3] — другое дело: он владеет кистью, как маэстро, и одаряет своими высокими замыслами художников, даже вас, как вы сами говорили, мессер Якопо. При этом у него натура утонченная, деятельная, упорная, ищущая… Он обладает всеми качествами великого художника. Увы! Не могу примириться с мыслью, что он пошел по такому дурному пути.

— Извольте, сделаю все, что вам угодно, — ответил Тинторетто, — только прежде откровенно выскажу все то, что я думаю о вашем пренебрежительном отношении к искусству, которому посвятили себя ваши сыновья. Мозаика отнюдь не презренное ремесло, как вы считаете. Это истинное искусство, вынесенное из Греции превосходными мастерами. Нам должно говорить о нем с глубочайшим уважением, ибо лишь оно сохранило — еще более, чем живопись на металле, — утраченные приемы рисунка Византийской империи. Пусть искусство мозаики и передало нам эти приемы в измененном, искаженном виде, но, не будь его, мы уж наверняка потеряли бы их совсем. Холст не выдерживает губительного действия времени. До нас дошли только имена Апеллеса и Зевксиса[4]. Какую благодарность питали бы мы теперь к великим живописцам, если бы они увековечили свои произведения при помощи хрусталя или мрамора! А вот мозаика сохранила нетронутыми краски древних мастеров, и, хотя ей далеко до живописи, у нее есть то преимущество, что ее нельзя уничтожить. Она сопротивляется и действию беспощадного времени, и разрушительному влиянию воздуха…

— А почему же, если она так хороша и всему этому сопротивляется, — сердито возразил старик Дзуккато, — Сеньория[5] повелела восстановить своды святого Марка — ведь они голы ныне, как мой череп?

— А потому, что в эпоху, когда их украшали мозаикой, греческие художники в Венеции были редкостью. Они приходили издалека, оставались у нас недолго, наспех пекли учеников, — те работали по их указке, хотя и не знали толка в ремесле и не умели придавать нужную прочность мозаике. С той поры как это искусство стало у нас развиваться и улучшаться век от века, мы сделались такими превосходными мастерами, что и древним грекам до нас далеко. Работы вашего сына Франческо перейдут к потомству. Его будут превозносить за немеркнущие фрески на стенах нашей базилики[6]. Полотна Тициана и Веронезе превратятся в прах, и настанет день, когда этих великих мастеров будут знать лишь по мозаичным работам Дзуккато.

— Превосходно! — заметил упрямый старик. — Таким образом, Скарпоне, мой сапожник, в величии своем превосходит господа бога, ибо моя нога — она божье творение — превратится в прах, а обувь сохранит форму и отпечаток моей ноги навеки!

Страница 1 из 39

Назад12…39Далее