Книга «Я и Оно» представляет собой систематический анализ психоаналитических принципов, сексуального развития и культурных влияний, раскрывая механизмы бессознательного, сопротивления и формирования личности.

Главный конфликт / проблема

Как бессознательные процессы, репрессии и культурные ограничения формируют психические расстройства и сексуальные дисфункции.

Ключевые идеи

Симптомы истерии – остатки травматических воспоминаний
Метод «talking cure» позволяет вывести бессознательные воспоминания в сознание
Теория вытеснения объясняет появление симптомов как замещений бессознательных желаний
Сопротивление препятствует возвращению вытесненного материала в сознание
Переход от гипноза к свободному ассоциированию как ключ к исследованию бессознательного
Переход от врожденных предрасположений к культурным ограничениям формирует перверсии и неврозы.
Латентный период играет ключевую роль в развитии культуры и склонности к неврозу.
Механизмы вытеснения и сублимации перенаправляют либидо, создавая как нормальное, так и патологическое поведение.
Нарциссизм – первичная форма либидо, при которой собственное Я становится объектом сексуального удовольствия.
Выбор объекта делится на нарциссический и поддерживающий типы, различающиеся по полу.
Психическая импотенция связана с детскими фиксациями и инцестуозными запретами.
Мужчины часто ищут унижённого партнёра, чтобы преодолеть внутренние ограничения.

Вывод

Книга приводит к выводу, что бессознательное, идентификация и культурные нормы взаимодействуют, создавая структуру личности и нейросы, и что психоанализ может выявлять и лечить эти механизмы.

Кому полезна

Психологи и психоаналитики
Клиницисты и терапевты
Студенты психологии и психиатрии
Исследователи в области сексуальной психологии

Главные темы

Основы психоанализа и методика talking cure
Теория вытеснения, сопротивления и свободного ассоциирования
Сексуальное развитие, латентный период и выбор объекта
Нарциссизм и идентификация с родителями
Психоаналитический взгляд на инверсию и гомосексуальность
Фетишизм, латентный период и сексуальная психология
Культурные табу и их влияние на сексуальную дисфункцию

Цитаты

Симптомы являются остатками и символами воспоминаний об известных (травматических) переживаниях.
Метод «talking cure» позволяет вывести бессознательные воспоминания в сознание и устранить симптомы.
Нарциссизм представляет собой извращение, захватывающее всю область сексуальной жизни данного лица.
Период латентного развития имеет особое значение для формирования культуры и склонности к неврозу.
«Психическую импотенцию мы свели к неслиянию нежного и чувственного течения в любовной жизни».
«Табу девственности… придаёт женщине статус, который защищает мужчину от опасности, связанной с первым половым актом».
Повторяющееся повторение (Wiederholungszwang) ... воспроизводит также и такие переживания из прошлого, которые не содержат никакой возможности удовольствия.
Бессознательное, т. е. вытесненное, не оказывает вовсе никакого сопротивления стараниям врача, оно даже само стремится только к тому, чтобы прорваться в сознание.
«Сверх‑Я не является, однако, простым осадком от первых выборов объекта, совершаемых Оно, ему присуще также значение энергичного реактивного образования по отношению к ним.»
«Сверх‑Я выступает навстречу ему как поверенный внутреннего мира, или Оно.»

Сводка по автору из Wikidata

1856–1939. Sigmund Freud. австрийский психолог, психиатр и невролог

Читать онлайн

Страница 2 из 97

Диагноз истерии, следовательно, для больного мало меняет дело; напротив, для врача дело принимает совсем другой оборот. Мы можем наблюдать, что с истеричным больным врач ведет себя совсем не так, как с органическим больным. Он не выказывает первому того участия, как последнему, так как страдание истеричного далеко не так серьезно, а между тем сам больной, по-видимому, претендует на то, чтобы его страдание считалось столь же серьезным. Но тут есть и еще одно обстоятельство. Врач, познавший во время своего учения много такого, что остается неизвестным дилетанту, может составить себе представление о причинах болезни и о болезненных изменениях, например при апоплексии или при опухолях мозга, – представление до известной степени удовлетворительное, так как оно позволяет ему понять некоторые детали в картине болезни. Относительно понимания деталей истерических явлений врач остается без всякой помощи; ему не помогают ни его знания, ни его анатомо-физиологическое и патологическое образование. Он не может понять истерию, он стоит пред нею с тем же непониманием, как и дилетант. А это всякому неприятно, кто дорожит своим знанием. Поэтому-то истерики не вызывают к себе симпатии; врач рассматривает их как лиц, преступающих законы его науки, как правоверные рассматривают еретиков; он приписывает им всевозможное зло, обвиняет их в преувеличениях и намеренных обманах, в симуляции, и он наказывает их тем, что не проявляет к ним никакого интереса.

Этого упрека д-р Брейер у своей пациентки не заслужил: он отнесся к ней с симпатией и большим интересом, хотя и не знал сначала, как ей помочь. Может быть, она сама помогла ему в этом деле благодаря своим выдающимся духовным и душевным качествам, о которых Брейер говорит в истории болезни. Наблюдения Брейера, в которые он вкладывал столько любви, указали ему вскоре тот путь, следуя которому можно было оказать первую помощь.

Было замечено, что больная во время своих состояний абсанса[4], психической спутанности бормотала какие-то слова. Эти слова производили впечатление, как будто они относятся к каким-то мыслям, занимающим ее ум. Врач просил запомнить эти слова, затем поверг ее в состояние своего рода гипноза и повторил ей снова эти слова, чтобы побудить ее сказать еще что-нибудь на эту тему. Больная пошла на это и воспроизвела перед врачом то содержание психики, которое владело ею во время состояний спутанности и к которому относились упомянутые отдельные слова. Это были глубоко печальные, иногда поэтически прекрасные фантазии – сны наяву, можем мы сказать, – которые обычно начинались с описания положения девушки у постели больного отца. Рассказав ряд таких фантазий, больная как бы освобождалась и возвращалась к нормальной душевной жизни. Такое хорошее состояние держалось в течение многих часов, но на другой день сменялось новым приступом спутанности, который, в свою очередь, прекращался точно таким же образом после высказывания вновь образованных фантазий. Нельзя было отделаться от впечатления, что те изменения психики, которые проявлялись в состоянии спутанности, были результатом раздражения, исходящего от этих в высшей степени аффективных образований. Сама больная, которая в этот период болезни удивительным образом говорила и понимала только по-английски, дала этому новому способу лечения имя «talking cure» (лечение разговором) или называла это лечение в шутку «chimney sweeping» (прочистка труб).

Вскоре как бы случайно оказалось, что с помощью такого очищения души можно достичь большего, чем временное устранение постоянно возвращающихся расстройств сознания. Если больная с выражением аффекта вспоминала в гипнозе, по какому поводу и в какой связи известные симптомы появились впервые, то удавалось совершенно устранить эти симптомы болезни. «Летом, во время большой жары, больная сильно страдала от жажды, так как без всякой понятной причины она с известного времени вдруг перестала пить воду. Она брала стакан с водой в руку, но, как только касалась его губами, тотчас же отстраняла его, как страдающая водобоязнью. При этом несколько секунд она находилась, очевидно, в состоянии абсанса. Больная утоляла свою мучительную жажду только фруктами, дынями и т. д. Когда уже прошло около 6 недель со дня появления этого симптома, она однажды рассказала в гипнозе о своей компаньонке, англичанке, которую она не любила. Рассказ свой больная вела со всеми признаками отвращения. Она рассказывала о том, как однажды вошла в комнату этой англичанки и увидела, что ее отвратительная маленькая собачка пила воду из стакана. Она тогда ничего не сказала, не желая быть невежливой. После того как в сумеречном состоянии больная энергично высказала свое отвращение, она потребовала пить, пила без всякой задержки много воды и проснулась со стаканом воды у рта. Это болезненное явление с тех пор пропало совершенно»[5].

Позвольте вас задержать на этом факте. Никто еще не устранял истерических симптомов подобным образом, и никто не проникал так глубоко в понимание их причин. Это должно было бы стать богатым последствиями открытием, если бы опыт подтвердил, что и другие симптомы у этой больной, пожалуй, даже большинство симптомов, произошли таким же образом и так же могут быть устранены. Брейер не пожалел труда на то, чтобы убедиться в этом, и стал планомерно исследовать патогенез других, более тяжелых симптомов болезни. Именно так и оказалось: почти все симптомы образовались как остатки, как осадки, если хотите, аффективных переживаний, которые мы впоследствии стали называть «психическими травмами». Особенность этих симптомов объяснялась их отношением к порождающим их травматическим сценам. Эти симптомы были, если использовать специальное выражение, детерминированы известными сценами, они представляли собой остатки воспоминаний об этих сценах. Поэтому уже не приходилось больше описывать эти симптомы как произвольные и загадочные продукты невроза. Следует только упомянуть об одном уклонении от ожиданий. Одно какое-либо переживание не всегда оставляло за собой известный симптом, но по большей части такое действие оказывали многочисленные, часто весьма похожие повторные травмы. Вся такая цепь патогенных воспоминаний должна была быть восстановлена в памяти в хронологической последовательности, и притом в обратном порядке: последняя травма сначала и первая в конце, причем невозможно было перескочить через последующие травмы прямо к первой, часто наиболее действенной.

Страница 2 из 97

Назад 1 2 3…97 Далее