Загрузка...
Назад в библиотеку
История упадка и разрушения Римской империи — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

История упадка и разрушения Римской империи

Автор Эдвард Гиббон
6+49 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1775-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение6+
Жанры
литература 18 веказарубежная классиказарубежная образовательная литературазарубежная старинная литератураобщая история
Темы
древние цивилизацииДревний РимАнтичностьРимская империя

Описание

Книга описывает причины и события, приведшие к упадку и разрушению Римской империи, от внутреннего распада и усиления армии до религиозных преобразований и внешних вторжений, показывая, как эти факторы взаимодействовали и привели к падению Западной Римской империи.

Главный конфликт / проблема

Проблема распада институциональных структур и усиления военной власти, а также конфликтов между христианством и язычеством, которые в совокупности привели к падению Римской империи

Ключевые идеи

  • Сильная армия и Сенат обеспечивали стабильность, но их усиление в руках императоров привело к деспотизму.
  • Реформы Севера усилили роль Praetorian Guard, что ослабило дисциплину и традиционные ценности.
  • Армия и сенат находятся в конфликте после смерти Аврелиана.
  • Выбор императоров осуществляется под влиянием армии, но с ограничением сената.
  • Внутренние и внешние войны, включая германские племена и Персию, влияют на стабильность империи.
  • Диоклетиан прошёл путь от раба к императору, демонстрируя возможности социальной мобильности.
  • Создание тетрархии и разделение империи на четыре части обеспечили более эффективное управление и защиту границ.
  • Военные кампании над Персией, Африкой и Британией укрепили имперские границы и подавили внутренние восстания.
  • Реформы управления, включая усиление контроля над провинциями и снижение влияния сената, привели к более централизованной власти.
  • Отречение Диоклетиана и Максимиана стало историческим прецедентом добровольного перехода власти.
  • Падение системы Тетрархии привело к 18‑летним гражданским войнам.
  • Константин, возглавивший западные провинции, победил Максимиана, Галерия и Лициния.

Вывод

Книга приводит к выводу, что сочетание внутренней слабости, внешних угроз и религиозных преобразований привело к падению Западной Римской империи

Кому полезна

  • историки
  • студенты истории
  • учителя истории
  • любители истории

Главные темы

  • Внутренний распад и усиление армии
  • Религиозные преобразования и христианизация
  • Внешние угрозы и варварские вторжения

Персонажи

  • Диоклетиан — Выбран после убийства Нумериана, начал реформы, создал систему четырёх правителей, ввёл новые административные и военные структуры, обязывал уничтожать христианские церкви и приговаривать к смертной казни.
  • Константин — Смелый военный лидер, победил Максимиана, Галерия и Лициния, отменил преследования христиан, подписал Миланский эдикт, реформировал государственные институты, создал новую столицу.
  • Юлиан — Наследник Востока, отверг христианство, стал сторонником язычества и философии, применял репрессивные меры к христианам, был смертельно ранен в бою, его смерть привела к переходу власти.
  • Максимиан — Бывший военный командир, известный своей жестокостью, управлял Италией и Африкой, после отречения возглавил восстание против Галерия, был убит в 305 году.
  • Галерий — Военный лидер, отвечавший за защиту Дунайских и иллирийских провинций, стремился к расширению влияния на Запад, был убит после подавления восстания.
  • Север — Успешно победил в междоусобных войнах, усилил власть Praetorian Guard и префекта, участвовал в восстании против Константина.
  • Лициний — Сын Максимиана, стал Августом после смерти отца, участвовал в военных конфликтах с Константином, был побеждён и убит в 324 году.
  • Тацит — Опытный политик, отказался от титула из-за сомнений в своей физической пригодности, но в итоге согласился стать императором.
  • Флориан — Захватил власть после смерти Тацита, но не получил одобрения сената, его правление было коротким.
  • Проба — Успешно подавил германские племена, укрепил границы, умер от болезни.
  • Кара — Краткое правление, смерть от болезни, после него его сыновья Карин и Нумериан.
  • Константиус — Смирный и умеренный правитель, после отречения Диоклетиана стал одним из двух Августов.

Цитаты

  • Границы Римской империи все еще простирались от Западного океана до Тигра и от гор Атласа до Рейна и Дуная.
  • Внутренние раздоры, вызванные его смертью, и новые принципы управления, установленные государями из дома Севера, — все способствовало усилению опасного могущества армии.
  • Храбрые и счастливые армии к римскому сенату и народу. Преступление одного и заблуждение многих лишили нас покойного императора Аврелиана.
  • Тацит Август, да сохранят тебя боги! Мы избираем тебя нашим государем и вверяем твоим попечениям республику и весь мир.
  • Диоклетиан был назначен губернатором Мезии, потом был возведен в звание консула и наконец получил важную должность начальника дворцовой стражи.
  • Персидская война, победа и триумф.
  • Мягкость, кротость и умеренность были отличительными чертами симпатичного характера Констанция.
  • Константин, как он был в юношеских лет привык к войне, к деятельной жизни и к военному командованию.
  • «Чудесное исцеление самых застарелых или даже самых сверхъестественных недугов не может возбуждать в нас удивления, когда мы припоминаем, что во времена Иринея, то есть около конца второго столетия, воскрешение из мертвых вовсе не считалось необыкновенным происшествием».
  • «Нравственность отцов церкви делает большую честь тот факт, что даже их ошибки или, правильнее сказать, их заблуждения происходили от излишка добродетели».

Читать онлайн

Страница 249 из 254

Впрочем, и Юм, и Робертсон осыпали нового историка самыми лестными для него выражениями своего уважения: оба они, как кажется, опасались, что упомянутые две главы повредят успеху его произведения, но оба они отозвались о его дарованиях так хорошо, что Гиббон, высказывая в своих «Мемуарах» удовольствие по поводу полученного им от Юма письма, счел себя вправе сделать следующее скромное замечание: «Впрочем, я никогда не имел в виду получить место в триумвирате английских историков». В особенности Юм очень восхищался сочинением Гиббона, мнения которого во многом сходились с его собственными и который со своей стороны предпочитал талант Юма таланту Робертсона. Что бы мы ни думали об этих отзывах, мы во всяком случае едва ли можем вполне согласиться с мнением Юма, который в письме к Гиббону хвалит благородство его слога. Я не нахожу, чтобы у Гиббона благородство было отличительным свойством слога, который вообще был эпиграмматический и производил впечатление скорее своей меткостью, чем возвышенностью. Я, скорее, соглашусь с мнением Робертсона, который, воздав должную похвалу обширным познаниям Гиббона, его исследованиям и его точности, хвалит ясность и занимательность его рассказа, изящество и силу его слога и некоторые чрезвычайно удачные обороты речи, но находит, что его манера выражаться местами слишком обработана и местами слишком изысканна. Этот недостаток легко объясняется манерой Гиббона работать, препятствиями, которые ему приходилось обходить, и образцами, которые он принял себе в руководство. В самом начале он работал с большой усидчивостью; он сам сообщает нам, что три раза переделывал первую главу, два раза вторую и третью и что ему трудно было попасть в средний тон между бесцветной хроникой (а dull chronicle) и риторической декламацией. В другом месте он говорит, что, когда он стал писать по-французски историю Швейцарии, он нашел, что его слог выше прозы и ниже поэзии и что он переходит в многоречивую и напыщенную декламацию; он приписывал это неблагоразумному выбору иностранного языка; однако в другом месте своих «Мемуаров» он сам признается, что ежегодно перечитывал французское произведение «Les lettres Provinciales» и научился оттуда, как направлять стрелы внушительной и мягкой иронии. В своем «Essai sur l'etude de la Litterature» он к этому прибавляет, что из желания подражать Монтескье он нередко подвергался опасности сделаться неясным, выражая самые обыкновенные мысли с лаконической краткостью оракула (sententious and oracular brevity). Итак, Паскаль и Монтескье были те писатели, к помощи которых он постоянно обращался для того, чтобы умерять природную напыщенность еще не совсем сформировавшегося слога. Нетрудно заметить, какие напряженные усилия он должен был делать для того, чтобы низвести эту напыщенность до одного уровня с его любимыми образцами; они всего более бросаются в глаза в первых главах, когда он не успел еще совершенно свыкнуться с тем слогом, который он сам для себя избрал. Но так как эти усилия сделались вследствие привычки менее трудными для него, то они вместе с тем сделались и менее напряженными. В своих «Мемуарах» и в предисловии, помещенном во главе последних частей его сочинения, Гиббон радуется приобретенной им легкости. Иные, быть может, найдут, что в последних частях своего сочинения он ради этой легкости иногда жертвовал правильностью. Он стал менее внимательно следить за теми недостатками, с которыми вначале усиленно боролся, но к которым вследствие привычки стал относиться с меньшей осмотрительностью, а оттого и впадал местами в ту декламацию, которая заключается в употреблении неопределенных и звучных эпитетов взамен точных выражений и сжатых оборотов речи, придающих мысли особенную энергию. Обороты и выражения этого рода тем легче заметны в первых частях сочинения, что Гиббон старается выставить их рельефно посредством контрастов, цель которых слишком ясно видна, но которые тем не менее производят желаемое впечатление; что же касается следующих частей, то иногда приходится сожалеть, что усилия, которые делает автор, хотя и всегда успешны, но недостаточно скрыты от глаз читателя.

В начале своих занятий Гиббон, как я уже заметил выше, был выбран в члены парламента. Он всегда затруднялся в приискании для своих мыслей надлежащей формы выражения, а потому не мог сделаться хорошим оратором; а сознание этого недостатка и неловкость его манер внушали ему робость, которой он никогда не мог преодолеть. В течение восьми следовавших одна за другой парламентских сессий он не раскрывал рта. Не будучи связан ни с какой политической партией ни узами самолюбия, ни узами какого-либо публично высказанного мнения, он мог беспрепятственно принять на себя в 1779 г. заведование торговлей и колониями (Lord-Commissioner of Trade and Plantations); эту должность доставила ему дружба лорда Лофборо, носившего в ту пору имя Веддербёрна; согласие Гиббона принять ее навлекло на него много укоров, и вообще он вел себя в политических делах как человек слабохарактерный и не имеющий никаких твердых убеждений; но, может быть, это было отчасти извинительно со стороны человека, получившего такое воспитание, что ему были совершенно чужды идеи его родины. Он сам признается, что после пятилетнего пребывания в Лозанне, он перестал быть англичанином. «В моем юношеском возрасте, — говорит он, — и мои мнения, и мои привычки, и мои чувства были пересажены на иностранную почву; слабые и отдаленные воспоминания об Англии почти совершенно изгладились, и я стал отвыкать от моего родного языка». В ту пору, когда он выехал из Швейцарии, ему стоило некоторого труда написать по-английски письмо. Даже в конце своей жизни он употреблял в своих письмах галлицизмы и из опасения, что их смысл будет не понят, прибавлял к ним французское выражение, от которого они были заимствованы. После его первого возвращения в Англию, его отец изъявил желание, чтобы он баллотировался в члены парламента; но молодому Гиббону было бы более приятно, если бы расходы, неизбежные при выборах, были вместо того употреблены на путешествия, которые он считал более полезными и для своего таланта, и для своей репутации; по этому поводу он написал отцу письмо, которое дошло до нас; приведя резоны, основанные на его неспособности публично произносить речи, он объявлял отцу, что у него даже нет национальных и партийных предрассудков, без которых нет возможности ни иметь успех в этой карьере, ни приносить какую-либо пользу. Хотя после смерти своего отца он и соблазнился представлявшимся ему удобным случаем вступить в парламент, но он много раз признавался, что он вступил туда без патриотизма и даже без честолюбия, и впоследствии он никогда не простирал своих замыслов далее покойного и почетного звания lord of trade. Может быть, и можно бы было пожелать, чтобы человек, одаренный большим талантом, признавался с меньшей откровенностью в такой скромности, которая ограничивается желанием денежного достатка, приобретаемого без всякого труда. Но Гиббон выражал это желание так же непритворно, как непритворно чувствовал его; только из опыта он узнал, что избранное им положение имеет свои неприятные стороны. Из некоторых выражений, встречающихся в его письмах, можно заключить, что он глубоко сознавал весь позор зависимости, в которую он был поставлен, и что он очень сожалел о том, что поставил себя в положение, недостойное его характера. Впрочем, в то время как он таким образом выражался, он уже лишился своего места.

Страница 249 из 254

Назад1…248249250…254Далее