Загрузка...
Назад в библиотеку
История упадка и разрушения Римской империи — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

История упадка и разрушения Римской империи

Автор Эдвард Гиббон
6+49 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1775-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение6+
Жанры
литература 18 веказарубежная классиказарубежная образовательная литературазарубежная старинная литератураобщая история
Темы
древние цивилизацииДревний РимАнтичностьРимская империя

Описание

Книга описывает причины и события, приведшие к упадку и разрушению Римской империи, от внутреннего распада и усиления армии до религиозных преобразований и внешних вторжений, показывая, как эти факторы взаимодействовали и привели к падению Западной Римской империи.

Главный конфликт / проблема

Проблема распада институциональных структур и усиления военной власти, а также конфликтов между христианством и язычеством, которые в совокупности привели к падению Римской империи

Ключевые идеи

  • Сильная армия и Сенат обеспечивали стабильность, но их усиление в руках императоров привело к деспотизму.
  • Реформы Севера усилили роль Praetorian Guard, что ослабило дисциплину и традиционные ценности.
  • Армия и сенат находятся в конфликте после смерти Аврелиана.
  • Выбор императоров осуществляется под влиянием армии, но с ограничением сената.
  • Внутренние и внешние войны, включая германские племена и Персию, влияют на стабильность империи.
  • Диоклетиан прошёл путь от раба к императору, демонстрируя возможности социальной мобильности.
  • Создание тетрархии и разделение империи на четыре части обеспечили более эффективное управление и защиту границ.
  • Военные кампании над Персией, Африкой и Британией укрепили имперские границы и подавили внутренние восстания.
  • Реформы управления, включая усиление контроля над провинциями и снижение влияния сената, привели к более централизованной власти.
  • Отречение Диоклетиана и Максимиана стало историческим прецедентом добровольного перехода власти.
  • Падение системы Тетрархии привело к 18‑летним гражданским войнам.
  • Константин, возглавивший западные провинции, победил Максимиана, Галерия и Лициния.

Вывод

Книга приводит к выводу, что сочетание внутренней слабости, внешних угроз и религиозных преобразований привело к падению Западной Римской империи

Кому полезна

  • историки
  • студенты истории
  • учителя истории
  • любители истории

Главные темы

  • Внутренний распад и усиление армии
  • Религиозные преобразования и христианизация
  • Внешние угрозы и варварские вторжения

Персонажи

  • Диоклетиан — Выбран после убийства Нумериана, начал реформы, создал систему четырёх правителей, ввёл новые административные и военные структуры, обязывал уничтожать христианские церкви и приговаривать к смертной казни.
  • Константин — Смелый военный лидер, победил Максимиана, Галерия и Лициния, отменил преследования христиан, подписал Миланский эдикт, реформировал государственные институты, создал новую столицу.
  • Юлиан — Наследник Востока, отверг христианство, стал сторонником язычества и философии, применял репрессивные меры к христианам, был смертельно ранен в бою, его смерть привела к переходу власти.
  • Максимиан — Бывший военный командир, известный своей жестокостью, управлял Италией и Африкой, после отречения возглавил восстание против Галерия, был убит в 305 году.
  • Галерий — Военный лидер, отвечавший за защиту Дунайских и иллирийских провинций, стремился к расширению влияния на Запад, был убит после подавления восстания.
  • Север — Успешно победил в междоусобных войнах, усилил власть Praetorian Guard и префекта, участвовал в восстании против Константина.
  • Лициний — Сын Максимиана, стал Августом после смерти отца, участвовал в военных конфликтах с Константином, был побеждён и убит в 324 году.
  • Тацит — Опытный политик, отказался от титула из-за сомнений в своей физической пригодности, но в итоге согласился стать императором.
  • Флориан — Захватил власть после смерти Тацита, но не получил одобрения сената, его правление было коротким.
  • Проба — Успешно подавил германские племена, укрепил границы, умер от болезни.
  • Кара — Краткое правление, смерть от болезни, после него его сыновья Карин и Нумериан.
  • Константиус — Смирный и умеренный правитель, после отречения Диоклетиана стал одним из двух Августов.

Цитаты

  • Границы Римской империи все еще простирались от Западного океана до Тигра и от гор Атласа до Рейна и Дуная.
  • Внутренние раздоры, вызванные его смертью, и новые принципы управления, установленные государями из дома Севера, — все способствовало усилению опасного могущества армии.
  • Храбрые и счастливые армии к римскому сенату и народу. Преступление одного и заблуждение многих лишили нас покойного императора Аврелиана.
  • Тацит Август, да сохранят тебя боги! Мы избираем тебя нашим государем и вверяем твоим попечениям республику и весь мир.
  • Диоклетиан был назначен губернатором Мезии, потом был возведен в звание консула и наконец получил важную должность начальника дворцовой стражи.
  • Персидская война, победа и триумф.
  • Мягкость, кротость и умеренность были отличительными чертами симпатичного характера Констанция.
  • Константин, как он был в юношеских лет привык к войне, к деятельной жизни и к военному командованию.
  • «Чудесное исцеление самых застарелых или даже самых сверхъестественных недугов не может возбуждать в нас удивления, когда мы припоминаем, что во времена Иринея, то есть около конца второго столетия, воскрешение из мертвых вовсе не считалось необыкновенным происшествием».
  • «Нравственность отцов церкви делает большую честь тот факт, что даже их ошибки или, правильнее сказать, их заблуждения происходили от излишка добродетели».

Читать онлайн

Страница 250 из 254

Оно было отнято у него в 1782 г. вследствие перемены министерства. Он, как кажется, не очень сожалел об этой неудаче, возвращавшей ему свободу, так как он искренно отказался от всяких честолюбивых замыслов, не увлекся надеждой снова получить потерянное место при новой перемене министерства, и решился покинуть Англию, где при своих скромных денежных средствах он не мог бы пользоваться теми удобствами, к которым привык, когда состоял при должности; его привлекала к себе Лозанна, которая была свидетельницей его первых горестей и первых радостей и которую он и впоследствии посещал всегда с новым чувством удовольствия и привязанности. Его тридцатилетний приятель Дейвердён предложил ему поселиться в его доме на таких условиях, которые были выгодны и для Гиббона, и для этого очень небогатого приятеля: таким образом Гиббону представлялась возможность жить в обществе, которое соответствовало его вкусам домоседа, и вместе с тем пользоваться спокойствием, необходимым при его занятиях. В 1783 г. он привел в исполнение этот план и впоследствии всегда был очень этим доволен.

В Лозанне он окончил свое капитальное сочинение об упадке и крушении Римской империи. «Я позволил себе, — говорит он в своих «Мемуарах», — отметить момент зарождения этого труда, а теперь я хочу отметить момент его окончания. Это было в день или, скорее, в ночь 27 июля 1787 г.; между одиннадцатью и двенадцатью часами вечера я написал в павильоне моего сада последнюю строку моей последней страницы. Отложив в сторону перо, я несколько раз прошелся взад и вперед внутри беседки, или крытой аллеи из акаций, откуда видны были поля, озеро и горы. Воздух был мягок, небо было ясно; серебристая луна отражалась в водах озера, и вся природа была погружена в молчание. Не могу скрыть, что в первую минуту я был вне себя от радости, что наконец настал тот момент, который возвращал мне мою свободу и, может быть, окончательно упрочивал мою славу; но чувство гордости смирилось во мне, и моей душой овладели чувства более меланхолические, когда я подумал, что расстаюсь со старым и приятным товарищем и что как бы ни была долговечна написанная мною история, жизнь самого историка будет и непродолжительна, и ничем не обеспечена». Впрочем, такие мысли не могли долго тревожить человека, в котором сознание здоровья и спокойствие воображения поддерживали уверенность, что ему суждено еще долго жить, и который даже в последние минуты своего существования рассчитывал, сколько лет он имеет еще впереди. В том же году он переехал в Англию, чтобы насладиться плодами своих трудов и приступить к печатанию последних частей своей истории. Его пребывание там заставило его еще более прежнего полюбить Швейцарию. При Георге I и Георге II литература и талант уже не находили при дворе прежнего поощрения. Когда Гиббон явился при дворе в один из приемных дней герцога Кумберландского, этот последний обратился к нему с восклицанием: «Ну что же, г-н Гиббон! Вы все еще пописываете! (What m-r Gibbon, still scribble, scrib-ble!)». Понятно, что по прошествии одного года он без сожалений покинул свое отечество и возвратился в Лозанну, где жизнь была по нем и где его любили. И его не могли не любить те, которые, живя вместе с ним, могли оценить достоинства его характера, чрезвычайно уживчивого, потому что сам он был вполне счастлив. Так как он никогда не заходил в своих желаниях за пределы того, что одобрял рассудок, то ни люди, ни окружавшая его жизнь не возбуждали в нем неудовольствия. Он не раз взвешивал условия своего существования с таким чувством удовольствия, которое можно объяснить только скромностью его требований. Один оптимист сказал:

«…Je suis Francais, Tourangeau, gentilhomme; Je pouvais naftre Turc, Limousin, paysan».

Нечто в том же роде пишет Гиббон в своих «Мемуарах»: «На мою долю могла бы выпасть судьба невольника, дикаря или крестьянина, и я не могу не ценить благости природы, которая произвела меня на свет в свободной и цивилизованной стране, в век наук и философии и в семействе с почтенным общественным положением и с достаточными дарами фортуны». В другом месте он радуется умеренности этой фортуны, поставившей его в самые благоприятные условия для приобретения с помощью труда почтенной известности, «потому что, — говорит он, — бедность и презрительное со мной обращение отняли бы у меня всякую энергию, а пользование всеми удобствами, которое дается большим состоянием, могло бы ослабить во мне предприимчивость». Он очень доволен своим здоровьем, которое было постоянно хорошо, с тех пор как он пережил опасные годы своего детства, но которое никогда не давало ему чрезмерного избытка сил (the madness of a superfluous health). Он вполне насладился счастьем, которое доставляли ему занятия в течение двадцати лет, и потом находил не менее наслаждения в той славе, которая была плодом этих занятий. А так как человек, который доволен своим положением, во всем видит новое приращение своего благополучия, то и Гиббон, с терпением выносивший неприятности своего официального положения в должности lord of trade, выражает, приехав в Лозанну, свою радость по поводу того, что он избавился от оков рабства.

Его «Мемуары» и служащие для них продолжением письма, большей частью адресованные лорду Шеффилду, интересны именно потому, что в них отражается добродушие, всегда неразлучное с душевным спокойствием и невзыскательностью, и чувство привязанности, если не очень нежное, то, по меньшей мере, очень искреннее по отношению к тем, с кем он был связан узами родства или дружбы: эта привязанность высказывается без особенного жара, но непринужденно и искренне. Продолжительная и тесная дружба, связавшая его с лордом Шеффилдом и с Дейвердёном, служит доказательством того, к какой сильной привязанности он был способен и какую сильную привязанность он мог внушать другим; впрочем, и нетрудно понять, что можно было привязаться к такому человеку, который изливал в обществе своих друзей всю чувствительность своего сердца, никогда не знавшего страстей, который делился с этими друзьями неоцененными сокровищами своего ума и у которого была честная и скромная душа, хотя и не придававшая большой пылкости его уму, но зато и никогда почти не омрачавшая его яркого сияния.

Однако в последние годы жизни Гиббона его душевное спокойствие было нарушено тем направлением, которое приняла французская революция. Когда он убедился, что обманулся в том, чего ожидал от нее, он стал не одобрять ее с такой горячностью, какой не отличались даже французские эмигранты, с которыми он видался в Лозанне. Он был некоторое время в ссоре с Неккером; но так как он был хорошо знаком с характером и намерениями этого достойного человека, и сожалел об его несчастьях, и разделял его скорбь по поводу постигших Францию бедствий, то между ними скоро восстановились старые дружеские отношения. Революция произвела на него такое же впечатление, какое она производила на многих людей, которые хотя и были людьми просвещенными, но писали более то, что им приходило на ум, нежели то, что мог бы поведать им опыт, которого у них не было: она заставила его придавать еще более значения тем мнениям, которых он давно придерживался. По поводу этой революции он говорит в своих «Мемуарах»: «Мне несколько раз приходила мысль написать разговор мертвых, в котором Вольтер, Эразм и Лукиан признались бы друг перед другом, что крайне опасно предавать старинные суеверия поруганиям слепой и фанатической толпы». Конечно, только потому, что Гиббон был живой человек, он не принял бы участия в этих признаниях в качестве четвертого собеседника. Он в ту пору утверждал, что нападал на христианство только потому, что христиане уничтожали политеизм, который был древней религией империи. В одном из своих писем к лорду Шеффилду он говорил: «Первоначальная церковь, о которой я отзывался с некоторым неуважением, была нововведением, а я был привязан к старым языческим порядкам». Он так любил высказывать свое уважение к старинным учреждениям, что иногда в шутку забавлялся тем, что вступался за инквизицию.

Страница 250 из 254

Назад1…249250251…254Далее