Загрузка...
Об Иване Шмелеве — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Иван Шмелевбиографиярусская литератураМосковская губернияреволюцияпуть писателяисторияпамятьпамяткапамятник

Описание

Книга представляет биографию Ивана Сергеевича Шмелева, описывая его детство в московской семье подрядчиков, влияние религиозных и патриархальных ценностей, образование, первые литературные успехи, критическое отношение к революционным изменениям и эмиграцию в Париж, где он продолжил писать о судьбах простых людей.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными убеждениями автора и радикальными политическими изменениями в России начала XX века

Ключевые идеи

  • Патриархальное и религиозное воспитание как фундамент личности и творчества
  • Влияние наблюдений за трудовой жизнью и простыми людьми на развитие реалистического стиля
  • Роль революционных событий в формировании тематики «маленького человека»
  • Эмиграция как переход к новому этапу творчества, сохранению русской идентичности

Вывод

Книга демонстрирует, как личные ценности и наблюдения о жизни простого человека сформировали уникальный реалистический стиль Шмелева, оставивший наследие защиты обиженных и правдолюбия

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Историки
  • Любители русской культуры

Главные темы

  • Реализм и социальная критика
  • Религиозные и патриотические ценности

Персонажи

  • Иван Сергеевич Шмелев — Родился в московской семье подрядчиков, вырос в патриархальной и религиозной среде, стал реалистом, защитником «маленького человека».
  • Сергей Иванович — Подрядчик, умер, оставив сына в раннем возрасте.
  • Ю. А. Кутырина — Собирала воспоминания о Шмелеве и помогала в публикации его биографических работ.

Цитаты

  • «На постройке Коломенского дворца (под Москвой) он потерял почти весь капитал «из‑за упрямства» – отказался дать взятку».
  • «Писатель сильного темперамента, страстный, бурный, очень одаренный и подземно навсегда связанный с Россией».

Сводка по автору из Wikidata

1873–1950. Ioannes Šmelëv. русский писатель (1873—1950)

Читать онлайн

Страница 7 из 8

Поддавшись безмерному горю утраты, Шмелев переносит чувства осиротевшего отца на свои общественные взгляды и создает тенденциозные рассказы-памфлеты и памфлеты-повести -- "Каменный век" (1924), "На пеньках" (1925), "Про одну старуху" (1925). И все же против русского человека Шмелев не озлобился, хоть и многое в новой жизни проклял. Творчество писателя последних трех десятилетий жизни много шире его узкополитических взглядов.

О Шмелеве этой поры -- о человеке и художнике -- писал мне близко знавший его Борис Зайцев: "Писатель сильного темперамента, страстный, бурный, очень одаренный и подземно навсегда связанный с Россией, в частности с Москвой, а в Москве особенно -- с Замоскворечьем. Он замоскворецким человеком остался и в Париже, ни с какого конца Запада принять не мог. Думаю, как и у Бунина, у меня, наиболее зрелые его произведения написаны здесь. Лично я считаю лучшими его книгами "Лето Господне" и "Богомолье" -- в них наиболее полно выразилась его стихия" [Письмо от 7 июля 1959 г. Архив автора].

В самом деле, именно "Лето Господне" (1933--1948) и "Богомолье" (1931--1948), а также тематически примыкающий к ним сборник "Родное" (1931) явились вершиной позднего творчества Шмелева и принесли ему европейскую известность. Он написал немало замечательного и кроме этих книг: "Солнце мертвых" (1923), "Няня из Москвы" (1936). Но магистральная тема, которая все более проявлялась, обнажалась, выявляла главную и сокровенную мысль жизни (что должно быть у каждого подлинного писателя), сосредоточенно открывается именно в этой "трилогии", не поддающейся даже привычному жанровому определению (быль-небыль? миф-воспоминание? свободный эпос?): путешествие детской души, судьба, испытания, несчастье, просветление.

Здесь важен выход к чему-то положительному (иначе -- зачем жить?) -- к мысли о Родине. Шмелев пришел к ней на чужбине не сразу.

Из глубины души, со дна памяти подымались образы и картины, не давшие иссякнуть обмелевшему току творчества в пору отчаяния и скорби. Живя в Грасе, у Буниных, Шмелев рассказывал о себе, о своих ностальгических переживаниях А. И. Куприну, которого горячо любил: "Я по Вас стосковался. Думаете, весело я живу? Я не могу теперь весело! И пишу я-- разве уж так весело? На миг забудешься... (...) Сейчас какой-то мистраль дует, и во мне дрожь внутри, и тоска, тоска. Я не на шутку по Вас соскучился. Доживаем дни свои в стране роскошной, чужой. Все -- чужое. Души-то родной нет, а вежливости много. Все у меня плохо, на душе-то" [Письмо от 19/6 сентября 1923 г. Цит. по кн.: Куприна К. А. Куприн -- мой отец. М., Художественная литература, 1979, с. 240--241].

Отсюда, из чужой и "роскошной" страны, с необыкновенной остротой и отчетливостью видится Шмелеву старая Россия, а в России -- страна его детства, Москва, Замоскворечье.

Конечно, мир "Лета Господня" и "Богомолья", мир Горкина, Мартына и Кинги, "Наполеона", бараночника Феди и богомоль- ной Домны Панферовны, старого кучера Антипушки и приказчи- ка Василь Василича, "облезлого барина" Энтальцева и солдата Махорова "на деревянной ноге", колбасника Коровкина, рыбника Горностаева и "живоглота"-богатея крестного Кашина -- этот мир одновременно и был и не существовал никогда. Возвращаясь вспять силой воспоминаний, против течения времени -- от устья к истокам,-- Шмелев преображает все, увиденное вторично. Да и сам "я", Шмелев-ребенок, появляется перед читателями словно бы в столпе света, умудренный всем опытом только предстоящего ему пути. Но одновременно Шмелев создает свой особенный, "круглый" мир, маленькую вселенную, от которой исходит свет патриотического одушевления и высшей нравственности.

О Шмелеве, особенно его позднем творчестве, писали немало и основательно. Только по-немецки вышли две фундаментальные работы -- М. Ашенбреннера и В. Шрика; существуют серьезные исследования и на других языках, число статей и рецензий велико. И все же среди этого обширного списка выделяются труды И. А. Ильина, которому Шмелев был особенно близок духовно и который нашел поэтому собственный ключ к шмелевскому творчеству (и прежде всего к книгам "Лето Господне" и "Богомолье") как к творчеству глубоко национальному. О "Лете Господнем" он, в частности, писал:

"Великий мастер слова и образа, Шмелев создал здесь в величайшей простоте утонченную и незабываемую ткань русского быта, в словах точных, насыщенных и изобразительных: вот "тартанье мартовской капели"; вот в солнечном луче "суетятся золотинки", "хряпкают топоры", покупаются "арбузы с под-треском", видна "черная каша галок в небе". И так зарисовано все: от разливанного постного рынка до запахов и молитв яблочного Спаса, от "розговин" до крещенского купанья в проруби. Все узрено и показано насыщенным видением, сердечным трепетом; все взято любовно, нежным, упоенным и упоительным проникновением; здесь все лучится от сдержанных, непроливаемых слез умиленной и благодарной памяти. Россия и православный строй ее души показаны здесь силою ясновидящей любви" ['Ильин И. А. Творчество И. С. Шмелева.-- В его кн.: О тьме и просветлении. Мюнхен, 1959, с. 176].

"Богомолье", "Лето Господне" и "Родное", а также примыкающие к ним рассказы "Небывалый обед", "Мартын и Кинга" объединены не только духовной биографией ребенка, маленького Вани. Через материальный, вещный, густо насыщенный великолепными бытовыми и психологическими подробностями мир нам открывается нечто иное, более масштабное. Кажется, вся Россия, Русь предстает здесь "в преданьях старины глубокой", в своей темпераментной широте, истовом спокойствии, в волшебном сочетании наивной серьезности, строгого добродушия и лукавого юмора. Это воистину "потерянный рай" Шмелева-эмигранта, и не потому ли так велика сила ностальгической, пронзительной любви к родной земле, так ярко художественное видение красочных, сменяющих друг друга картин. Книги эти служат глубинному познанию России, ее корневой системы, пробуждению любви к нашим праотцам.

"Богомолье! -- отмечал И. А. Ильин.-- Вот чудесное слово для обозначения русского духа... Как же не ходить нам по нашим открытым, легким, разметавшимся пространствам, когда они сами, с детства, так вот и зовут нас -- оставить привычное и уйти в необычное, сменить ветхое на обновленное, оторваться от каменеющего быта и попытаться прорваться к иному, к светлому и чистому бытию (...) и, вернувшись в свое жилище, обновить, освятить и его этим новым видением?.. Нам нельзя не странствовать по России; не потому, что мы "кочевники" и что оседлость нам "не дается"; а потому, что сама Россия требует, чтобы мы обозрели ее и ее чудеса и красоты и через это постигли ее единство, ее единый лик, ее органическую цельность..." [Ильин И. А. О тьме и просветлении, с. 181].

Страница 7 из 8

Вам также может понравиться

Страница 1 из 195

Назад12195Далее