Фёдор Александрович открывает глаза и смотрит на часы. Время ещё есть… Он снова опускает веки и отдаётся на этот раз далёким воспоминаниям юности. Академик видит себя молодым человеком на широком тротуаре Невского в старом Петербурге. Витрины под белыми полотняными козырьками.

Магазин шляп. На студенческую вечеринку по случаю окончания института нельзя прийти в старой фуражке. Обычай! Уже на последнем курсе многие надевали фуражку инженера…

Не случайно вспомнилась ему именно сейчас эта студенческая вечеринка… Он отлично помнит, как земляк и товарищ по институту Барабанов, пощипывая молодую бородку, кричал бойким высоким тенором:

– Коллеги, коллеги! Да слушайте же! Предлагаю общему вниманию интересную вещь! Раскопки в отцовском собрании газет! Слушайте!..

Номер довольно распространённой в те годы газеты десятилетней, начала века, давности. И в нём статья, посвящённая «оригинальнейшему», как он был назван, проекту русского инженера. Предлагалось ни более ни менее, как превратить в остров громадный полуостров на дальневосточной окраине Российской империи! На схеме был изображён широкий канал, отрезающий полуостров от материка.

Холодное, забитое льдом море связывалось с океаном вторым выходом и включалось в циркуляцию океанских течений. Именно в этом и заключался смысл «оригинальнейшего» проекта. Тёплое течение должно будет приблизиться к русскому берегу… И автор статьи с истинным пафосом говорил о предстоящем повышении температуры воздуха в Приморье, об оттаивании вечномёрзлых почв, о новых блестящих перспективах русской колонизации пустынных, нетронутых человеком богатейших дальневосточных земель.

Но, рассказав о проекте, журналист с умной и злой насмешкой переходил к возражениям. Он подсчитывал затраты, нужные для реализации мечты инженера-патриота, и находил их непомерными. Он напоминал об отказах в кредитах даже на скромнейшие и простейшие нужды народа в ближайших, давно обжитых районах. Ловко маневрируя среди грозных рифов цензуры, перо журналиста отчётливо рисовало косность правительства и пошлую жадность промышленных кругов, стремящихся только к немедленной, хищной и безрассудной наживе. Упоминалось о горестной судьбе смелых экспедиций, погубленных скаредностью правительства и преступной небрежностью к насущным потребностям смелых путешественников. Не были забыты и изобретатели, отвергнутые царским правительством и обокраденные ловкими заграничными дельцами…

В заключение журналист выражал пессимистическую, но здравую уверенность в том, что проект не найдёт ни поддержки, ни капиталов, и сообщал, что он уже получил оценку дальневосточных соседей… Впрочем журналист заверял, что при всех симпатиях к увлекательной технической фантазии талантливого инженера проект его, по убеждению журналиста, не более как химера!..

Фёдор Александрович вспоминает, что он тогда же, на вечеринке, проделал поверочный расчёт. Да… Ёмкость моря, температура его воды, сечение канала и быстрота поступления относительно тёплой океанской воды в холодный резервуар… Обычный теплотехнический расчёт! Действительно, согреется. Но и газета была права. Химера! Да, для того времени. А теперь? Работы по сооружению канала доступны советской технике.

– Товарищ академик! Капитан первого ранга просит вас на палубу!

Дверь рубки открыта. В проёме вытянулась сильная, фигура матроса.

– Очень хорошо! Благодарю вас…

Фёдор Александрович медленно проводит большой рукой по лбу и коротким, густым белым волосам. Он выходит, слегка нагнувшись, чтобы не задеть головой притолоку. Капитан, наверно, хочет сообщить ему о встрече с выполнявшими задание минными заградителями. Пришло время завершения дела, порученного академику и эскадре кораблей Северного Флота.

3

В океане по-прежнему безветренно. Тихо и на палубе, пароход неподвижен. На валах мёртвой зыби поднимаются и опускаются минные заградители. Вместительные и устойчивые суда кажутся маленькими рядом с высоким корпусом парохода-флагмана.

У левого трапа группа моряков: капитан и прибывшие на борт командиры заградителей. Фёдор Александрович поздоровался с вновь прибывшими и пригласил их к карте. Все молча прошли в рубку.

Командиры заградителей с письменными рапортами и картами в руках докладывали по очереди.

– Буйки расставлялись по указаниям…

– Глубины совпадают с заданными. Расхождения не превышают дозволенных…

– Квадраты по координатам…

– Число буйков в каждом квадрате…

– Расстояния между буйками…

По ходу каждого доклада Фёдор Александрович отмечал остро отточенным синим карандашом точками крестики на пунктирных линиях большой карты, приколотой кнопками к столу в капитанской рубке. Выслушав последний доклад, академик поставил точку на последнем крестике и сказал:

– Благодарю вас, товарищи. Теперь прошу немедля приступить к получению и к погрузке наших аппаратов. На каждый заградитель я посылаю инструкторов, работников Института. Для консультации и… для возможной помощи.

Последние слова Фёдор Александрович произнёс, заметно смягчая официальный тон. Специальную подготовку команды заградителей уже прошли, и посылка инструкторов не означает недоверия. Именно – помощь.

Длинные ажурные стрелы кранов поднимали из трюма двухметровые цилиндры и спускали их в присланные заградителями катера. Груз не казался тяжёлым – матросы легко подхватывали тускло поблёскивавшие гладкие цилиндры из крупнозернистого металла и без заметных усилий прицепляли их к крючьям кранов. После цилиндров заградители приняли большие и тяжёлые алюминиевые ящики. Сто девяносто пять цилиндров, сто девяносто пять ящиков.

Фёдор Александрович молча следил за спорой и быстрой работой. После окончания погрузки он спустился в тот отсек трюма, где хранился этот необычный груз. Увидев там семь оставшихся цилиндров и семь алюминиевых ящиков, Фёдор Александрович сказал сопровождавшему его капитану:

– Всё правильно и погрузка прошла отлично!

Страница 2 из 79

Назад 1 2 3…79 Далее