Загрузка...
Дневник Фокса Микки (сборник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Дневник Фокса Микки (сборник)

Автор Саша Чёрный
6+201797 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияКлассика для школьников
Возрастное ограничение6+
Темы
авторский сборниксборник рассказовдетская классика

Описание

Книга представляет собой сборник поэтических и рассказовых отрывков, в которых автор, Саша Чёрный, описывает фантазийные встречи букв, животных, детей и взрослых, раскрывая темы творчества, свободы и веры.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между ограничениями и свободой творчества, а также испытания веры и смирения в сложных обстоятельствах

Ключевые идеи

  • Буквы могут превращаться в животных и вести собственные приключения.
  • Детская свобода творчества важна: дети сами раскрашивают картинки.
  • Мир книги насыщен яркими образами и игривыми сценами, отражающими воображение ребёнка.
  • Весёлое и ироничное описание повседневных событий
  • Игра с именами и поиск подходящего названия для котёнка
  • Сочетание реальных и фантастических образов в детском восприятии
  • Животные живут по своим обычаям и взаимодействуют с окружающим миром.
  • Стихи передают как простые, так и необычные моменты из жизни животных.
  • Песни как средство выражения эмоций и наблюдений автора.
  • Разнообразие персонажей и образов, от людей до животных и фантастических существ.
  • Детская фантазия и наблюдения фокса
  • Критика человеческой еды и привычек

Вывод

Книга демонстрирует, как воображение и творчество преодолевают ограничения, показывая ценность свободы, уважения к природе и веры в трудные моменты.

Кому полезна

  • дети, родители, любители поэзии, творческие люди

Главные темы

  • Фантазия и творчество
  • Детская непосредственность
  • Взаимодействие человека и животных
  • Вера и смирение

Персонажи

  • Саша Чёрный — Сочиняет истории о буквах, животных и приключениях, наблюдает за творчеством детей.
  • Микки — Маленький фокс, который ведёт дневник, наблюдает за жизнью Зины и её семьи, критикует привычки людей, пытается писать и читать
  • Зина — Девочка, которая живёт с Микки, любит сладкое, читает вслух, часто разговаривает с Микки
  • Даниил — Мудрый и справедливый, поклоняется Богу, не поддаётся обвинениям вельмож
  • Царь Дарий — Любимец Даниила, вынужден отдать его в львиный ров по приказу вельмож
  • Вельможи — Завидуют Даниилу и пытаются осудить его
  • Издатель — Жалуется на дорогие краски, но поддерживает идею, чтобы дети раскрашивали сами.
  • Издательская дочка — Предлагает детям раскрашивать картинки четырьмя цветами, чтобы они могли проявить творчество.
  • Художник — Толстый, с чёрной бородой, румяный как пирожник, берёт семь карандашей и рисует для детей.
  • Плакса — Плакса – ребёнок, который переживает и радуется простым вещам, от игры на льду до поиска имени для котёнка
  • Барбос — Барбос – собака, которую дети называют «волком» в шутку
  • Кот — Кот – животное, которое пытается съесть сметану в чулане Любит охоту, умывается язычком.

Цитаты

  • А – стал аистом, Ц – цаплей, Е – ежом… Прекрасный бал!
  • «В красках? Нет… — вздохнул издатель. — Краски страшно вздорожали!»
  • «Зимою всего веселей…»
  • «Плакса – ребёнок, который переживает и радуется простым вещам, от игры на льду до поиска имени для котёнка»
  • Сладок мёд, ужасно сладок!
  • Мур! Умыться бы не грех…
  • Мамина песня: «Синий‑синий василёк, Ты любимый мой цветок!»
  • Негритянская песня: «Бум! Бум! Меня зовут Джон. Мой папа был чёрный, как сорок ворон.»
  • "Микки, я умею думать – и это самое главное. Что лучше: думающий фокс или говорящий попугай?"
  • "Еда. Нечего притворяться! У нас полон дом людей. Они разговаривают, читают, плачут, смеются, – а потом садятся есть."

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Михайлович Гликберг. русский поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 29 из 30

* * *

Был я тогда «приготовишкой», маленьким стриженым человеком. До сих пор карточка в столе цела: глаза черносливками, лицо серьёзное, словно у обиженной девочки, мундирчик, как на карлике, морщится… Учился в белоцерковской гимназии. Кто же Белую Церковь не помнит:

Луна спокойно с высоты Над Белой Церковью сияет…

Рядом с мужской гимназией помещалась женская. У мальчиков двор был для игр и прогулок, у девочек – сад. А между ними китайская стена, чтобы друг другу не мешали.

Помню перед самыми рождественскими каникулами холод был детский: градусов всего пять-шесть. Выпустили нас, гимназистов, и верзил и маленьких, на большой перемене во двор проветриться. В пальто, конечно, чтобы инфлюэнцы не схватить (тогда грипп инфлюэнцей называли).

Характер был у меня особенный. У маленьких собачонок нередко такая склонность замечается: ни за что с маленькими собаками играть не хотят, всё за большими гоняются… Так и я. Крепость ли снежную шестой-седьмой класс в лоб берёт, либо в лапту играют, – я всё с ними. Визжать помогаю, мяч подаю, дела не мало. Привыкли они ко мне, прочь не гнали. И прозвали «Колобок», потому что голова у меня была круглая, а шинель очень толстая, стёганая, вроде подушечки для втыкания булавок.

Увязался я и на этот раз за взрослыми. Мяч под небеса, я наперерез за мячом. Ловить, само собой, остерегаюсь – литой чёрный мяч, руки обожжет. А так, если мимо всех рук хлопнется, летишь за ним чёртом, галоши на ходу взлетают, – и подаёшь кому надо. Опять на свое место станешь и ноги ромбом поставишь. Такая уж позиция была любимая: перед тем, как по мячу шестиклассник лопаткой ударит, его подручный мяч кверху подбрасывает. А ты за них волнуешься и на кривых ножницах, словно паяц на нитке, дергаешься.

И вот, на мою беду, ребром по мячу попало, полетел он низко над головами косой галкой прямо в женский сад за стенку. Стенка ростом в полтора Созонта Яковлевича (надзиратель у нас такой был, вроде складной лестницы). Что делать?

На свое горе, я сгоряча и вызвался. Приготовишки очень ведь к героическим поступкам склонны, во сне на тигра один на один с перочинным ножом ходят… А взрослые балбесы обрадовались. Подхватили меня под руки и, как самовар станционный, к стенке поволокли. Один стал внизу, руками и головой в стену уперся, другой на него – вроде римской осадной колонны.

Подхватили меня, под некоторое место хлопнули – ух! – взлетел я на стенку, на руках по ту сторону повис… Снег мягкий, шинель толстая – ничего! И полетел вниз в полной беспечности лёгким пёрышком на ватной подкладке.

* * *

Вылез я из сугроба, снегу наелся, по спине порция мороженого потекла. Руки и ноги целы. По полам себя хлопаю, снег отряхиваю, глаз не подымаю – некогда.

И вдруг из-за всех кустов, словно стадо поросят кипятком ошпарили, визг невообразимый… Справа девочки, слева девочки, сзади девочки… Тысячи девочек, миллионы девочек… Маленькие, средние, большие, самые большие.

А впереди краснощекая, толстая, ватрушка воинственная в капоре, надсаживается – кричит:

– Идите все сюда! Мальчик к нам в сад свалился!

Съежился я, как мышь в мышеловке. Стена за спиной до неба выросла. Предателей моих не видно, не слышно… Где моя любимая мужская гимназия? Куда удирать? Как я из этого осиного гнезда выдерусь?! Снег на моем затылке горячий-горячий стал. В ушах сердце, как паровая молотилка, бьётся.

А девочки по всем правилам осады круг сомкнули, смолкли и смотрят. Синие глаза, серые глаза, карие глаза, голубые глаза – острые, ехидные по всей моей восьмилетней душе ползают… Колют, жалят, в один пёстрый глаз сливаются. Они, девочки, храбрые, когда мальчик один!

И всё ближе и ближе… Это тебе не тигр во сне. Не акула в море. Не крыса в погребе…

Тысяча губ раскрываются, перешептываются: шу-шу, шу-шу… Язычки, как жала, высовываются. И вдруг одна фыркнула, другая захлебнулась, третья по коленкам себя хлопнула, и как прыснут все, как покатятся… Воробьи с кустов так и брызнули. А я посередине – один, как мученик на костре.

Стянули они круг теснее. Ещё теснее… Когда к дикарям в плен попадешь, всегда ведь так бывает: прежде чем пленника поджарить, отдают его женщинам – помучить… Господи, до чего мне страшно было! Может быть, они меня подбрасывать станут? Или защекочут, как русалки? Каждая в отдельности ничего, но когда их тысячи – мышей, например, – что они с епископом Гаттоном сделали?!

Но они ничего. Только еще ближе подобрались. Одна, постарше, наклонилась, фуражку мою подняла, боком на меня надела. Другая со щеки у меня снежок смахнула. Третья по голове погладила… Какая-то ехидна подскочила, еловую лапу над головой дернула – всего меня снегом обкатила. Начинается!

Стою я пунцовый. И со страху в ярость приходить начинаю. Мускулы под шинелью натянул. Как сталь! Что ж, думаю… погибать так с треском! Сто девочек на левую руку, сто на правую! Брыкаться-кусаться буду… И не выдержал, в позу стал и головой слегка вперед боднул.

А они опять как зальются. Словно весь сад битым стеклом посыпали.

И первая, ватрушка воинственная, вдруг сбоку нацелилась и рукой меня за нос… Чайник я ей с ручкой, что ли?! Обидно мне стало ужасно… Посмотрел вверх на гимназическую стену, фуражку козырьком на своё место передвинул и издал пронзительный крик:

– Шестой и седьмой класс! На помощь! Девчонки меня мучают!!!

Да разве их перекричишь… Такой смех поднялся, такой визг, такое улюлюканье, словно в аду, когда, помните, гоголевский запорожец с ведьмой в дурачки играл… Так бы я, быть может, и погиб…

Но на мое счастье, вижу, издали, словно облако, седая дама плывёт – в серой шубке, на голове серебристая парчовая шапочка. Подошла. Девчонки все сразу ангелами, божьими коровками стали. Расступились, шубки оправили… От реверансов снег задымился…

А я, маленький, врос в снежную грядку, стою посредине и дышу, как загнанный олень.

Посмотрела на меня дама в очки с ручкой, которые у нее на шее висели, мягко улыбнулась и спрашивает:

– Вы как сюда, дружок, попали?

Представьте себе – тишина кругом, словно на Северном полюсе. Все смотрят, ждут, что я отвечать буду, а я совсем начисто с перепугу забыл, зачем я в сад свалился. Будто я и не приготовишка, а «капитанская дочка», и сама Екатерина Великая со мной разговаривает. И уши до того горят, что и сказать невозможно… Взяла меня седая дама пальцем под подбородок, подняла мою замороченную голову и опять спрашивает:

– Как вас зовут?

Ну это я кое-как, слава Богу, вспомнил. Но от робости ни с того ни с сего шепелявить стал:

– Шаша.

Опять вокруг ехидные девочки захихикали. Не громко, конечно, но всё равно же обидно.

Дама на них строго оглянулась. Точно холодным ветром смешок сдуло. Только за спиной тихо-тихо (слух у приготовишки острый!) шипение слышу:

– Шашечка! Промокашечка… Таракашечка…

А даме, конечно, любопытно. Не аист же меня в женскую гимназию принёс.

– Как же вы, Саша, всё-таки в сад к нам попали?

И вдруг над стенкой шестиклассная голова в фуражке появляется и басит:

– Извините, пожалуйста, Анна Ивановна! Мяч у нас через стенку перелетел. Мы гимназистика этого в сад и перебросили.

Но дама его, как классный наставник, очень строго на место поставила:

Страница 29 из 30