Загрузка...
Назад в библиотеку
Шутка Мецената — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Шутка Мецената

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+2008450 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1924-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежный юморюмористическая прозарусская классика

Описание

Книга сочетает автобиографию автора, насыщенную юмором и критикой бюрократии, с сатирическими сценами дружеских встреч, где персонажи обсуждают поэзию, шахматы и абсурдные истории, показывая, как юмор и дружба помогают преодолевать жизненные трудности.

Главный конфликт / проблема

Борьба автора с бюрократией и поиском своего места в обществе

Ключевые идеи

  • Юмор как инструмент критики общественных порядков
  • Влияние семейных и социальных обстоятельств на личностное развитие
  • Борьба с бюрократией и авторитетами
  • Путь к литературной самореализации через издательскую деятельность
  • Смешение реальности и абсурда в повседневной жизни
  • Поклонение поэзией как способу выражения чувств
  • Сатира на социальные роли и ожидания
  • Дружба и взаимная поддержка среди разноцветных персонажей
  • Юмор и шутки как способ укрепления связей
  • Роль искусства и творчества в жизни группы
  • Дружба и юмор как основа празднования
  • Празднование личных и культурных достижений

Вывод

Книга показывает, что юмор и дружба помогают преодолевать трудности и находить смысл в жизни

Кому полезна

  • Любители сатиры и автобиографии
  • Читатели, интересующиеся русской литературой

Главные темы

  • Юмор и критика бюрократии
  • Дружба и творчество
  • Абсурдность жизни

Персонажи

  • Меценат — Грубый, но доброжелательный, ищет новые впечатления и ценит поэзию. Богатый и добродушный человек, который любит живую жизнь и поддерживает своих друзей. Управляет группой, стремится к гармонии и веселью, но иногда становится строгим. Хозяин, инициатор рассказов и поддерживает атмосферу. Старый, но всё ещё мощный, наблюдает за происходящим и иногда вмешивается в разговоры.
  • Мотылек — Талантливый, но слегка странный, любит читать и писать стихи. Любит устраивать весёлые мероприятия и часто разыгрывает друзей. Повествует о художнике и трагической судьбе жены. Обеспокоен тем, что в книге упоминается «старушка» и стихи, которые он не включал.
  • Кузя — Поклонник простоты, часто падает с кресла, добавляет комичности. Дает бессмысленные шахматные советы, но в итоге выигрывает партии. Тихий, но надёжный, часто участвует в шутках и помогает в организации. Саркастичный и шутливый, рассказывает о двуногой собаке. Потерявший деньги в шахматах, обвиняет Куколку в обмане.
  • Новакович — Сильный, но иногда шутливый, привозит гостя. Вмешивается в конфликт с ножом и становится защитником группы. Серьёзный, но иногда шутливый, помогает решать бытовые вопросы. Сдержанный, но с яркой историей о поцелуе в каюте. Участвует в обсуждении публикации и обмана.
  • Анна Матвеевна — Иронично критикует компанию, предлагает «пикник». Обсуждает красоту и дружбу, участвует в шутках. Сдержанная, иногда критичная, но участвует в празднике. Входит в комнату и добавляет к разговору элементы сатиры.
  • Яблонька — Обсуждается как символ красоты, участвует в шутках. Молодая женщина, присутствует на празднике и участвует в обсуждениях. Рассказывает о странных наблюдениях за забором и подарках через окно. Сообщает о браке с Куколкой и о предстоящей поездке в Флоренцию.
  • Куколка — Новый гость, чьи стихи обсуждаются. Куколка, получивший корону «король поэтов».
  • Гриша — Демонстрирует навыки карманного воровства и предлагает сотрудничество.
  • Вера Антоновна — Ленивая, но красивая, отказывается принимать гостей.
  • Отец — Занят торговлей, стремится к богатству, но иногда игнорирует сына.
  • Сестра Люба — Вдохновитель и наставник, способствующий образованию автора.
  • Сережа Зельцер — Трудолюбивый и дисциплинированный, уже служит.

Цитаты

  • Еще за пятнадцать минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет.
  • Старая лисица! – подумал я, внутренно усмехнувшись. – Ты играешь наверняка.
  • – Меценат! Полечите печень.
  • – Я вас люблю, Меценат.
  • Вы шахматами только и живете?
  • Куколка, я, может быть, глуп и неловок, я сам...
  • «Этот бокал я выпью за вечную немеркнущую красоту мира!»
  • «Куколка, ты наш король поэтов!»
  • «Не успел я вознести к Богу эту краткую молитву, вдруг – трах! В каюте наступает мгновенно такая темнота…»
  • «И воззвал я ко Господу: – Всемогущий! Если для тебя действительно нет ничего невозможного – пошли сейчас ночную тьму…»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 3 из 32

* * *

Когда правление рудников было переведено в Харьков, туда же забрали и меня, и я ожил душой и окреп телом…

По целым дням бродил я по городу, сдвинув шляпу набекрень и независимо насвистывая самые залихватские мотивы, подслушанные мною в летних шантанах – месте, которое восхищало меня сначала до глубины души.

Работал я в конторе преотвратительно и до сих пор недоумеваю: за что держали меня там шесть лет, ленивого, смотревшего на работу с отвращением и по каждому поводу вступавшего не только с бухгалтером, но и с директором в длинные, ожесточенные споры и полемику.

Вероятно, потому, что был я превеселым, радостно глядящим на широкий Божий мир человеком, с готовностью откладывавшим работу для смеха, шуток и ряда замысловатых анекдотов, что освежало окружающих, погрязших в работе, скучных счетах и дрязгах.

* * *

Литературная моя деятельность была начата в 1904 году,[1] и была она, как мне казалось, сплошным триумфом.

Во-первых, я написал рассказ… Во-вторых, я отнес его в «Южный край». И в-третьих (до сих пор я того мнения, что в рассказе это самое главное), в-третьих, он был напечатан!

Гонорар я за него почему-то не получил, и это тем более несправедливо, что едва он вышел в свет, как подписка и розница газеты сейчас же удвоилась…

Те же самые завистливые, злые языки, которые пытались связать день моего рождения с каким-то еще другим праздником, связали и факт поднятия розницы с началом русско-японской войны.

Ну, да мы-то, читатель, знаем с вами, где истина…

Написав за два года четыре рассказа, я решил, что поработал достаточно на пользу родной литературы, и решил основательно отдохнуть, но подкатился 1905 год и, подхватив меня, закрутил меня, как щепку.

Я стал редактировать журнал «Штык», имевший в Харькове большой успех, и совершенно забросил службу… Лихорадочно писал я, рисовал карикатуры, редактировал и корректировал и на девятом номере дорисовался до того, что генерал-губернатор Пешков оштрафовал меня на 500 рублей, мечтая, что немедленно заплачу их из карманных денег.

Я отказался по многим причинам, главные из которых были: отсутствие денег и нежелание потворствовать капризам легкомысленного администратора.

Увидев мою непоколебимость (штраф был без замены тюремным заключением), Пешков спустил цену до 100 рублей.

Я отказался.

Мы торговались, как маклаки, и я являлся к нему чуть не десять раз. Денег ему так и не удалось выжать из меня!

Тогда он, обидевшись, сказал:

– Один из нас должен уехать из Харькова!

– Ваше превосходительство! – возразил я. – Давайте предложим харьковцам: кого они выберут?

Так как в городе меня любили и даже до меня доходили смутные слухи о желании граждан увековечить мой образ постановкой памятника, то г. Пешков не захотел рисковать своей популярностью.

И я уехал, успев все-таки до отъезда выпустить 3 номера журнала «Меч», который был так популярен, что экземпляры его можно найти даже в Публичной библиотеке.

* * *

В Петроград я приехал как раз на Новый год.

Опять была иллюминация, улицы были украшены флагами, транспарантами и фонариками. Но я уж ничего не скажу! Помолчу.

И так меня иногда упрекают, что я думаю о своих заслугах больше, чем это требуется обычной скромностью. А я – могу дать честное слово, – увидев всю эту иллюминацию и радость, сделал вид, что совершенно не замечаю невинной хитрости и сентиментальных, простодушных попыток муниципалитета скрасить мой первый приезд в большой незнакомый город… Скромно, инкогнито, сел на извозчика и инкогнито поехал на место своей новой жизни.

И вот – начал я ее.

Первые мои шаги были связаны с основанным нами журналом «Сатирикон», и до сих пор я люблю, как собственное дитя, этот прекрасный, веселый журнал (в год 8 руб., на полгода 4 руб.).

Успех его был наполовину моим успехом, и я с гордостью могу сказать теперь, что редкий культурный человек не знает нашего «Сатирикона» (на год 8 руб., на полгода 4 руб.).

В этом месте я подхожу уже к последней, ближайшей эре моей жизни, и я не скажу, но всякий поймет, почему я в этом месте умолкаю.

Из чуткой, нежной, до болезненности нежной скромности я умолкаю.

* * *

Не буду перечислять имена тех лиц, которые в последнее время мною заинтересовались и желали со мной познакомиться. Но если читатель вдумается в истинные причины приезда славянской депутации, испанского инфанта и президента Фальера, то, может быть, моя скромная личность, упорно державшаяся в тени, получит совершенно другое освещение…

ШУТКА МЕЦЕНАТА Юмористический роман

Часть I куколка

Глава I его величество скучает

– Должен вам сказать, что вы все – смертельно мне надоели.

– Меценат! Полечите печень.

– Совет не глупый. Только знаешь, Мотылек, какое лучшее лекарство от печени?

– Догадываюсь: всех нас разогнать.

– Вот видишь, почему я так глупо привязан к вам: вы понимаете меня с полуслова. Другим бы нужно было разжевывать, а вы хватаете все на лету.

– Ну, что ж… разгоните нас. А через два-три дня приползете к нам, как угрюмый крокодил с перебитыми лапами, начнете хныкать – и снова все пойдет по-старому.

– Ты, Мотылек, циничен, но не глуп.

– О, на вашем общем фоне не трудно выделиться.

– Цинизмом?

– Умом.

– Меня интересует один вопрос: любите вы меня или нет?

– Попробуйте разориться – увидите!

– Это опасный опыт: разориться не штука, а потом, если увижу, что вы все свиньи, любящие только из-за денег, – опять-то разбогатеть будет уже трудно!

– Я вас люблю, Меценат.

– Спасибо, Кузя. Ты так ленив, что эти четыре слова, выдавленные безо всякого принуждения, я ценю на вес золота.

В большой беспорядочной, странно обставленной комнате, со стенами, увешанными коврами, оружием и картинами, – беседовали трое.

Хозяин, по прозванию Меценат, – огромный, грузный человек с копной полуседых волос в голове, с черными, ярко блестящими из-под густых бровей глазами, с чувственными пухлыми красными губами – полулежал в позе отдыхающего льва на широкой оттоманке, обложенный массой подушек.

У его ног на ковре, опершись рукой о края оттоманки, сидел Мотылек – молодой человек с лицом, покрытым прихотливой сетью морщин и складок, так что лицо его во время разговора двигалось и колыхалось, как вода, подернутая рябью. Одет он был с вычурной элегантностью, резко отличаясь этим от неряшливого Мецената, щеголявшего ботинками с растянутыми резинками по бокам и бархатным черным пиджаком, обильно посыпанным сигарным пеплом.

Третий – тот, кого называли Кузей, – бесцветный молодец с жиденькими усишками и вылинявшими голубыми глазами – сидел боком в кресле, перекинув ноги через его ручку, и ел апельсин, не очищая его, а просто откусывая зубами кожуру и выплевывая на ковер.

– Хотите, сыграем в шахматы? – нерешительно предложил Кузя.

– С тобой? Да ведь ты, Кузя, в пять минут меня распластаешь, как раздавленную лягушку. Что за интерес?!

– Фу, какой вы сегодня тяжелый! Ну, Мотылек прочтет вам свои стихи. Он, кажется, захватил с собой свежий номер «Вершин».

– Неужели Мотылек способен читать мне свои стихи? Что я ему сделал плохого?

– Меценат! С вами сегодня разговаривать – будто жевать промокательную бумагу.

Страница 3 из 32

Назад1234…32Далее

Вам также может понравиться

О маленьких – для больших — обложка книги

О маленьких – для больших

Аркадий Тимофеевич Аверченко