Загрузка...
Назад в библиотеку
Шутка Мецената — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Шутка Мецената

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+2008450 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1924-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежный юморюмористическая прозарусская классика

Описание

Книга сочетает автобиографию автора, насыщенную юмором и критикой бюрократии, с сатирическими сценами дружеских встреч, где персонажи обсуждают поэзию, шахматы и абсурдные истории, показывая, как юмор и дружба помогают преодолевать жизненные трудности.

Главный конфликт / проблема

Борьба автора с бюрократией и поиском своего места в обществе

Ключевые идеи

  • Юмор как инструмент критики общественных порядков
  • Влияние семейных и социальных обстоятельств на личностное развитие
  • Борьба с бюрократией и авторитетами
  • Путь к литературной самореализации через издательскую деятельность
  • Смешение реальности и абсурда в повседневной жизни
  • Поклонение поэзией как способу выражения чувств
  • Сатира на социальные роли и ожидания
  • Дружба и взаимная поддержка среди разноцветных персонажей
  • Юмор и шутки как способ укрепления связей
  • Роль искусства и творчества в жизни группы
  • Дружба и юмор как основа празднования
  • Празднование личных и культурных достижений

Вывод

Книга показывает, что юмор и дружба помогают преодолевать трудности и находить смысл в жизни

Кому полезна

  • Любители сатиры и автобиографии
  • Читатели, интересующиеся русской литературой

Главные темы

  • Юмор и критика бюрократии
  • Дружба и творчество
  • Абсурдность жизни

Персонажи

  • Меценат — Грубый, но доброжелательный, ищет новые впечатления и ценит поэзию. Богатый и добродушный человек, который любит живую жизнь и поддерживает своих друзей. Управляет группой, стремится к гармонии и веселью, но иногда становится строгим. Хозяин, инициатор рассказов и поддерживает атмосферу. Старый, но всё ещё мощный, наблюдает за происходящим и иногда вмешивается в разговоры.
  • Мотылек — Талантливый, но слегка странный, любит читать и писать стихи. Любит устраивать весёлые мероприятия и часто разыгрывает друзей. Повествует о художнике и трагической судьбе жены. Обеспокоен тем, что в книге упоминается «старушка» и стихи, которые он не включал.
  • Кузя — Поклонник простоты, часто падает с кресла, добавляет комичности. Дает бессмысленные шахматные советы, но в итоге выигрывает партии. Тихий, но надёжный, часто участвует в шутках и помогает в организации. Саркастичный и шутливый, рассказывает о двуногой собаке. Потерявший деньги в шахматах, обвиняет Куколку в обмане.
  • Новакович — Сильный, но иногда шутливый, привозит гостя. Вмешивается в конфликт с ножом и становится защитником группы. Серьёзный, но иногда шутливый, помогает решать бытовые вопросы. Сдержанный, но с яркой историей о поцелуе в каюте. Участвует в обсуждении публикации и обмана.
  • Анна Матвеевна — Иронично критикует компанию, предлагает «пикник». Обсуждает красоту и дружбу, участвует в шутках. Сдержанная, иногда критичная, но участвует в празднике. Входит в комнату и добавляет к разговору элементы сатиры.
  • Яблонька — Обсуждается как символ красоты, участвует в шутках. Молодая женщина, присутствует на празднике и участвует в обсуждениях. Рассказывает о странных наблюдениях за забором и подарках через окно. Сообщает о браке с Куколкой и о предстоящей поездке в Флоренцию.
  • Куколка — Новый гость, чьи стихи обсуждаются. Куколка, получивший корону «король поэтов».
  • Гриша — Демонстрирует навыки карманного воровства и предлагает сотрудничество.
  • Вера Антоновна — Ленивая, но красивая, отказывается принимать гостей.
  • Отец — Занят торговлей, стремится к богатству, но иногда игнорирует сына.
  • Сестра Люба — Вдохновитель и наставник, способствующий образованию автора.
  • Сережа Зельцер — Трудолюбивый и дисциплинированный, уже служит.

Цитаты

  • Еще за пятнадцать минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет.
  • Старая лисица! – подумал я, внутренно усмехнувшись. – Ты играешь наверняка.
  • – Меценат! Полечите печень.
  • – Я вас люблю, Меценат.
  • Вы шахматами только и живете?
  • Куколка, я, может быть, глуп и неловок, я сам...
  • «Этот бокал я выпью за вечную немеркнущую красоту мира!»
  • «Куколка, ты наш король поэтов!»
  • «Не успел я вознести к Богу эту краткую молитву, вдруг – трах! В каюте наступает мгновенно такая темнота…»
  • «И воззвал я ко Господу: – Всемогущий! Если для тебя действительно нет ничего невозможного – пошли сейчас ночную тьму…»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 5 из 32

Глава III куколка

Это был застенчивый юноша, белокурый, голубоглазый, как херувим, с пухлыми розовыми губами и нежными шелковистыми усиками, чуть-чуть видневшимися над верхней губой. Одет он был скромно, но прилично, в синий, строгого покроя костюм, в лаковые ботинки с серыми гетрами и с серой перчаткой на левой руке.

– Вот он – тот, о котором я говорил. Замечательный поэт! Наша будущая гордость! Байрон в юности. А это вот тот аристократический дом, о котором я вам рассказывал. Немного чопорно, но ребята все аховые. Тот, что на диване, – хозяин дома – Меценат, а этот низший организм у его ног – Мотылек. Он – секретарь журнала «Вершины» и может быть полезен вам своими связями.

– Очень приятно, – робко пролепетал юноша, тряся пухлую Меценатову руку с длинными холеными ногтями. – Я очень, очень рад. Новакович много о вас говорил хорошего. Моя фамилия – Шелковников. Имя мое – Валентин. Отчество – Николаевич…

– Бабушку мою звали Аглая, – в тон ему сказал Кузя, свешивая голову с вершины шкафа. – Мопсика ее звали – Филька. Меня зовут Кузя. Познакомьтесь и со мной тоже и, если можете, – снимите меня со шкафа.

Шелковников с изумлением поглядел наверх и только теперь заметил Кузю, беспомощно болтавшего ногами.

– Простите, – смущенно воскликнул он. – Я вас и не заметил. Очень приятно. Моя фамилия Шелковников. Мое имя…

– И так далее, – сказал Кузя. – Снимете меня или нет?

– Не трогайте его, – схватил Шелковникова за руку Новаконич. – Это я наказал его за грубость нрава. Пусть сидит.

Вошла Анна Матвеевна с приборами на подносе, с двумя бутылками коньяку и скатертью под мышкой.

– Этого еще откуда достали, – ворчливо сказала она, оглядывая новоприбывшего. – Ишь ты, какой чистенький да ладный. И как это вас мамаша сюда отпустила?

Заметив, что гость окончательно смутился, Меценат попытался ободрить его:

– Не обращайте на нее внимания – это моя старая Анна Матвеевна. Она вечно ворчит, но предобрая.

Юноша вежливо поклонился, чуть-чуть прищелкнув каблуком, и почел нужным представиться старухе:

– Очень рад. Моя фамилия Шелковников, мое имя…

– Уху сварили, Кальвия Криспинилловна? – осведомился Мотылек, оттирая плечом нового гостя. – Знаешь, Телохранитель, у нас сегодня пикник в этой комнате. На ковре будем уху есть. Ловко?

– Взять бы хорошую палку… – добродушно проворчала старуха, – да и… А вы чего же, сударь, стоите? Присели бы. А лучше всего, скажу я вам, не путайтесь вы с ними. Они – враги человеческие! А на вас посмотреть – так одно удовольствие. Словно куколка какая.

– Ур-ра! – заревел Новакович. – Устами этой пышной матроны глаголет сама истина. Гениально сказано: «Куколка»! Мы сейчас окрестим вас этим именем. Да здравствует Куколка! Меня зовите Телохранителем, ибо я в наших похождениях охраняю патриция Мецената от физической опасности, а то птичье чучело на шкафу называется Кузя.

– Снимите меня, – попросил Кузя, обрадованный, что вспомнили и о нем.

– Сиди! Там наверху воздух чище. Дыши горным воздухом!

Новокрещеный Куколка, оглушенный всеми этими спорами и криками, не знал, в какую сторону поворачиваться, кого слушать…

Меценат ему показался самым уравновешенным, самым спокойным. Поэтому он деликатно протискался бочком сквозь заполнивших всю комнату Мотылька и Телохранителя, придвинул к Меценату стул и сел, осведомившись с наружно независимым видом:

– Как поживаете?

– Благодарю вас, – вежливо отвечал Меценат, пряча в седеющие усы улыбку полных и красных губ. – Скучаю немножко.

– А вы бы искусством занялись. Поэзией, что ли?

– Хорошо, займусь, – согласился покладистый Меценат. – Завтра же.

– Я еще молодой, но очень люблю поэзию. Это как музыка… Правда?

– Совершеннейшая правда.

– Скажите, это ваша фамилия такая – Меценат?

– Фамилия, фамилия, – подскочил Мотылек, протискиваясь между разговаривающими и фамильярно присаживаясь на оттоманку. – Наш хозяин сам родом из римлян. Происходит из знаменитого угасшего рода. В нем умер Нерон, и слава Богу, что умер. А то бы, согласитесь сами, неприятно было попасть в его сад в виде смоляного факела. А теперь это – какое прекрасное угасание! А? И от всей былой роскоши осталась только Кальвия Криспинилла – Magistra libidinium Neronis.

– Это… латынь? – простодушно спросил Куколка.

– Испанский, но не важно. Скажите, вы не родственник одного очень талантливого поэта – Шелковникова?

– Нет… Не знаю… А что он писал?

– Ну, как же! У него чудные стихи. Одни мы даже заучили наизусть. Как это?..

В степи – избушка, Кругом – трава, В избе – старушка Скрипит едва.

Чудесно! Кованый стих.

– Позвольте, – расцвел как маковый цвет Куколка. – Да ведь это же мои стихи!.. Откуда вы их знаете? Ведь я их даже не печатал!

– Помилуйте! По всему Петербургу в рукописных списках ходят. Неужели это ваши?! Да что вы говорите? Позвольте мне пожать вашу руку!.. Это чудно! Какая простота и какая чисто пушкинская сжатость!.. Кузя, тебе нравится?

– Я в форменном восторге, – сказал сверху Кузя, позевывая. – Кисть большого мастера. Ни одного лишнего слова: «В степи – избушка!» Всего три слова, а передо мной рисуется степь, поросшая ковылем и ароматными травами, далекая, бескрайняя… И маленькой точкой на этой беспредельной равнине маячит покосившаяся серая избушка с нахлобученной на самые двери крышей…

И Кузя замолчал, погрузившись в задумчивость. На самом деле он был так ленив, что ему не хотелось лишний раз повернуть языком. Впрочем, немного потрудился: поднял голову и подмигнул, предоставляя дальнейшее подвижному Мотыльку.

Мотылек сложил свое гуттаперчевое лицо в гармонику и пылко продолжал:

– А это: «Кругом – трава!» Трава, и больше ничего. Стоп. Точка. Но я чувствую аромат этой травы, жужжание тысячи насекомых. Посмотрим дальше… «В избе – старушка». И верно! А где же ей быть? Не скакать же по траве, как козленку. Не такие ее годы. И действительно поэт тут же веско подкрепляет это соображение: «Скрипит едва». Кругом пустыня, одинокая старость – какой это, в сущности, ужас! Что ей остается? Скрипеть!

Меценат опустил голову и закрыл рукой лицо с целью скрыть предательский смех, а Куколка ясным взором восторженно оглядывал всю компанию и поддакивал:

– Да, да!.. Я вижу, вы поняли мой замысел.

– Мотылек! – сказал расставшийся окончательно со своей тоской Меценат. – Ты должен устроить эти стихи в какой-нибудь журнал.

– Обязательно устрою. За такие стихи всякая редакция зубами схватится.

Новакович отвел Куколку в сторону и спросил шепотом:

– Ну, как вам нравится общество, в которое я вас ввел?

– Чудесное общество. Они все такие тонкие, понимающие…

– Еще не то будет. Вы коньяк пьете?

– Да… собственно, не пью…

– Ага! Ну, значит, выпьете. Анна Матвеевна! Надеюсь, икорка у вас на льду стояла?

– Для тебя еще буду на лед ставить!..

– Анна Матвеевна! Не забывайте, что я знал вашего папу.

– Врешь ты все, – проворчала скептическая старуха. – Он уж лет тридцать будет как помер.

– Ну, что ж. А мне уже под пятьдесят. Вы не смотрите, что я такой моложавый. Это я в спирту сохранялся. Боже, как быстро жизнь мчится! Как сейчас помню вашего отца… Веселый был старик! Мы с ним часто рыбу удили…

Страница 5 из 32

Назад1…456…32Далее

Вам также может понравиться

О маленьких – для больших — обложка книги

О маленьких – для больших

Аркадий Тимофеевич Аверченко