Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Сорочинская ярмарка» – повесть, действие которой разворачивается на родине писателя, в селе Великие Сорочинцы Миргородского района Полтавской области.

Дата написания1828-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 7 из 8

XI

За мое ж жито, та мене й побито.

Пословица

ови! Лови его! — кричало несколько хлопцев в тесном конце улицы, и Черевик почувствовал, что схвачен вдруг дюжими руками.

— Вязать его! Это тот самый, который украл у доброго человека кобылу.

— Господь с вами! за что вы меня вяжете?

— Он же и спрашивает! А за что ты украл кобылу у приезжего мужика, Черевика?

— С ума спятили вы, хлопцы! Где видано, чтобы человек сам у себя крал что-нибудь?

— Старые штуки! Старые штуки! Зачем бежал ты во весь дух, как будто бы сам сатана за тобою по пятам гнался?

— Поневоле побежишь, когда сатанинская одежда…

— Э, голубчик! обманывай других этим. Будет еще тебе от заседателя за то, чтобы не путах чертовщиною людей!

— Лови! Лови его! — послышался крик на другом конце улицы. — Вот он, вот беглец!

И глазам нашего Черевика представился кум, в самом жалком положении, с заложенными назад руками, ведомый несколькими хлопцами.

— Чудеса завелись! — говорил один из них, — послушали бы вы, что рассказывает этот мошенник, которому стоит только заглянуть в лицо, чтоб увидеть вора. Когда стали спрашивать: отчего бежал он, как полоумный? — «Полез», говорит, «в карман понюхать табаку и, вместо тавлинки, вытащил кусок чертовой свитки, от которой вспыхнул красный огонь», а он — давай Бог ноги.

— Эге-ге! Да это из одного гнезда обе птицы! Вязать их обоих вместе!

XII

«Чим, люде добрi, так оце я провинився?

За що глузуєте?» — сказав наш неборак,

«За що знущаєтесь вы надо мною так?

За що, за що? …» — сказав та й попустив патёки,

Патёки гиркiх слiз, узявшися за боки.

Артемовский-Гулак, «Пан та собака».

ожет, и в самом деле, кум, ты подцепил что-нибудь? — спросил Черевик, лежа, связанный, вместе с кумом, под соломенною яткою.

— И ты туда же, кум! Чтобы мне отсохнули руки и ноги, если что-нибудь и когда-либо крал, выключая разве вареники со сметаною у матери, да и то еще, когда мне было лет десять от роду.

— За что же это, кум, на нас напасть такая? Тебе еще ничего: тебя винят по крайней мере за то, что у другого украл; но за что мне, несчастливцу, недобрый поклеп такой, будто у самого себя стянул кобылу? Видно нам, кум, на роду уже написано не иметь счастья!

— Горе нам, сиротам бедным?

Тут оба кума принялись всхлипывать навзрыд.

— Что с тобою, Солопий? — сказал вошедший в это время Грицько. — Кто это связал тебя?

— А! Голопупенко, Голопупенко! — закричал, обрадовавшись, Солопий. — Вот, кум, это тот самый, о котором я говорил тебе. Эх, хват! вот, Бог убей меня на этом месте, если не высуслил при мне кухоль, мало не с твою голову, и хоть бы раз поморщился!

— Что же ты, кум, так не уважил такого славного парубка?

— Вот, как видишь, — продолжал Черевик, оборотясь к Грицьку, — наказал Бог, видно, за то, что провинился перед тобою. Прости, добрый человек! Ей Богу, рад бы был сделать все для тебя… Но что прикажешь? В старухе дьявол сидит!

— Я не злопамятен, Солопий! Если хочешь, я освобожу тебя!

Тут он мигнул хлопцам, и те же самые, которые сторожили его, кинулись развязывать.

— Зато и ты делай, как нужно. Свадьбу — да и попируем так, чтобы целый год болели ноги от гопака!

— Добре! От добре! — сказал Солопий, хлопнув руками. — Да мне так теперь сделалось весело, как будто мою старуху москали увезли! Да что думать! Годится, или не годится так — сегодня свадьбу, да и концы в воду!

— Смотри ж, Солопий, через час я буду к тебе, а теперь ступай домой; там ожидают тебя покупщики твоей кобылы и пшеницы!

— Как, разве кобыла нашлась?

— Нашлась!

Черевик от радости стал неподвижен, глядя вслед уходившему Грицьку.

— Что, Грицько, худо мы сделали свое дело? — сказал высокий цыган спешившему парубку. — Волы, ведь, мои теперь?

— Твои, твои!

XIII

Не бiйся, матiнко, не бiйся,

В червонии чобитки обуйся,

Топчи вороги

Пiд ноги,

Щоб твоi пiдкiвкi

Брязчали,

Щоб твоi вороги

Мовчали!

Свадебная песня

одперши локтем хорошенький подбородок свой, задумалась Параска, одна сидя в хате. Много грез обвивалось около русой головы. Иногда вдруг легкая усмешка трогала ее алые губки, и какое-то радостное чувство поднимало темные ее брови, а иногда снова облако задумчивости опускало их на яркие, светлые очи.

«Ну что, если не сбудется то, что говорил он?» — шептала она с каким-то выражением сомнения. «Ну, что, если меня не выдадут? Если… Нет, нет, — этого не будет! Мачеха делает все, что ей ни вздумается: разве и я не могу делать того, что мне вздумается? Упрямства и у меня достанет. Какой же он хороший! Как чудно горят его черные очи! Как любо говорит он: Парасю, голубко! Как пристала к нему белая свитка! Еще бы пояс поярче!.. Пускай уже, правда, я ему вытку, как перейдем жить в новую хату. Не подумаю без радости», — продолжала она, вынимая из-за пазухи маленькое зеркало, обклеенное красною бумагою и купленное ею на ярмарке, и глядясь в него с тайным удовольствием, «как я встречусь тогда где-нибудь с нею! Я ей ни за что не поклонюсь, хотя она себе тресни! Нет, мачеха, полно колотить тебе свою падчерицу! Скорее песок взойдет на камне и дуб погнется в воду, как верба, нежели я нагнусь перед тобою! Да, я и позабыла… дай примерить очипок, хоть мачехин, как-то он мне придется?»

Тут встала она, держа в руках зеркальце и, наклонясь к нему головою, трепетно шла по хате, как будто бы опасаясь упасть; видя под собою, вместо пода, потолок с накладенными под ним досками, с которых низринулся недавно попович, и полки, уставленные горшками.

— Что я, в самом деле, будто дитя! — вскричала она смеясь, — боюсь ступить ногою!

И начала притопывать ногами, чем далее, все смелее; наконец, левая рука ее опустилась и уперлась в бок, и она пошла танцовать, побрякивая подковами, держа перед собою зеркало и напевая любимую свою песню:

Зелененькiй барвiночку, Стелися низенько! А ты, милый, чорнобривый, Присунься близенько! Зелененькiй барвiночку, Стелися ще нижче! А ты, милый, чорнобривый, Присунься ще ближче!

Черевик заглянул в это время в дверь и, увидя дочь свою танцующею перед зеркалом, остановился. Долго глядел он, смеясь невиданному капризу девушки, которая, задумавшись, не примечала, казалось, ничего; но когда же услышал знакомые звуки песни, жилки в нем зашевелились, гордо подбоченившись, выступил он вперед и пустился вприсядку, позабыв про все дела свои. Громкий хохот кума заставил обоих вздрогнуть.

— Вот хорошо, батька с дочкой затеяли здесь сами свадьбу! Ступайте же скорее: жених пришел.

При последнем слове Параска вспыхнула ярче алой ленты, повязывавшей ее голову, а беспечный отец ее вспомнил, зачем пришел он.

— Ну, дочка, пойдем скорее! Хивря, с радости, что я продал кобылу, побежала, — говорил он, боязливо оглядываясь по сторонам, — побежала закупать себе плахт и дерюг всяких, так нужно до прихода ее все кончить!

Не успела Параска переступить за порог хаты, как почувствовала себя на руках парубка в бедой свитке, который с кучею народа выжидал ее на улице.

— Боже, благослови! — сказал Черевик, складывая им руки. — Пусть их живут, как венки вьют!

Тут послышался шум в народе.

— Я скорее тресну, чем допущу до этого! — кричала сожительница Солопия, которую, однако ж, с хохотом отталкивала толпа народу.

Страница 7 из 8

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее