Загрузка...
Назад в библиотеку
Книжка праздных мыслей праздного человека — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Книжка праздных мыслей праздного человека

Автор Джером Клапка Джером
12+2 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1885-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежная классиказарубежный юморюмористическая прозалитература 19 века
Темы
сатирапародиижитейские историианглийский юмор

Описание

Книга представляет собой сборник наблюдений и критики, раскрывающих противоречия современной жизни через юмор и личные размышления.

Главный конфликт / проблема

Противостояние между желанием автора быть честным и искренним и давлением общества, которое требует соответствовать определённым нормам.

Ключевые идеи

  • Стеснённые обстоятельства заставляют переосмыслить привычки и ценности.
  • Экономия и простота – ключ к выживанию в условиях ограниченных средств.
  • Обращение в ломбарды и социальные стереотипы создают неловкие ситуации.
  • Погода как тема, противопоставляемая красоте природы.
  • Домашние животные иллюстрируют независимость и «глупость».
  • Шутки, робость и традиции одевания новорожденных – предмет самокритики.
  • Современная работа воспринимается как рабство, поклонение материальным ценностям.
  • Критика чувствительности и брака через юмор и философию.
  • Карнавал как яркое, но опасное событие, скрывающее бедность.
  • Грифы как метафора людей, общественные собрания как пустота.
  • Материнство как фундаментальный закон природы.
  • Легкая податливость к чужим советам.

Вывод

Юмор и критическое мышление позволяют распознавать и преодолевать противоречия, открывая путь к более осознанной и свободной жизни.

Кому полезна

  • Те, кто интересуется социальной критикой, юмором, наблюдениями о жизни, путешествиями, культурными различиями.

Главные темы

  • Наблюдения о жизни
  • Критика социальных норм
  • Юмор
  • Путешествия
  • Спорт
  • Брак
  • Закон
  • Культура

Персонажи

  • Нарратор — Лёгкий, самоуверенный, но честный писатель, делящийся наблюдениями о жизни, экономии, погоде, животных, работе, браке и карнавалах, а также личными размышлениями.
  • Мистрис Кеттинг — Предлагает написать о погоде, чтобы выйти из творческого кризиса.
  • Гести — Большой черный пес, разрушает мебель и бросает кофе.
  • Тита — Молодая кошка, ворчит и защищает территорию.
  • Тим — Вмешивается в конфликт между кошкой и собакой.
  • Джим — Приглашает автора в свой дом, где происходит дождь.
  • Кормилец — Объясняет традицию одевать новорожденных.
  • Друг B — Обсуждает философские темы с нарратором.
  • Мизантроп — Обсуждает природу людей и общества.
  • Профессор N — Профессор сопровождает нарратора и вместе они пытаются попасть на бал.
  • Генерал — Он демонстрирует, что даже высокие должности не освобождают от соблюдения законов, и готов выполнить требования полицейского, несмотря на личное неудобство.
  • Полицейский — Он вежливо указывает на нарушение закона и просит генерала собрать разбросанные куски бумаги, демонстрируя соблюдение порядка.

Цитаты

  • Мне думается, что на такие мысли навело меня то положение, что я уселся к столу, опустив руки в карманы.
  • Необходимость обходиться пятнадцатью шиллингами в неделю удивительно хорошо знакомит нас с законами, так сказать, домашней экономии.
  • "Погода у нас, в Лондоне, почти всегда отвратительная."
  • "Гости в доме Джима, как будто они пришли в дождь, и я понял, что моя жизнь – это дождь."
  • Одежда меняет нас в корне. Человек с пером на берете, со шпагой на боку, весь в волнах бархата, шелка и тонких кружев, не может не быть смелым и храбрым…
  • Женщины – цветы земли и должны оставаться этими цветами.
  • Раздается бой городских часов. Спешите, товарищи-рабы, чтобы не хлестнули вас по уху.
  • И они так же боязливо прислушиваются к ударам часов; ведь и для них готовы словесные бичи.
  • Не впадайте в отчаяние из‑за такого пустяка, мистер Джек и миссис Джил.
  • Мы изменились к худшему, плачем и ноем при малейшей боли.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1927. Jerome Klapka Jerome. английский писатель-юморист, драматург (1859-1927)

Читать онлайн

Страница 4 из 122

В итоге этих и тому подобных размышлений вы доходите до степени белого каления в ненависти ко всему миру вообще, а в частности к собственной особе, которую вам, за неимением под рукой другого подходящего субъекта, очень хотелось бы даже хорошенько отдуть, если бы этому не мешали, так сказать, анатомические условия.

Кое-как вы дотягиваете до того времени, когда привыкли ложиться спать. Окрыленные надеждой, что хоть сон даст вам облегчение, вы опрометью мчитесь в спальню, срываете с себя и разбрасываете по всему полу свою одежду, поспешно тушите свечу и с таким ожесточением бросаетесь на постель, что она вся трещит и дребезжит.

Но и сон недружелюбен к вам и упорно бежит от вас. Вы ворчите, стонете, ворочаетесь с боку на бок, то раскрываетесь, потому что вам кажется нестерпимо жарко, то вновь закутываетесь одеялом, дрожа от ощущения холода. Когда-то, когда-то вам, наконец, удается забыться в тяжелом, тревожном сне с кошмарными видениями, от которых тщетно стараетесь избавиться, глухо крича что-то и размахивая руками. Просыпаетесь вы поздно, и все в том же «не в духе».

Так обстоит дело с нами, холостяками. У людей семейных картина немного видоизменяется. Будучи не в духе, они шпыняют своих жен, капризничают за столом, среди дня посылают спать своих детей, вообще приводят в расстройство весь дом. Возбужденные ими шум, суета и беспорядок доставляют им некоторого рода облегчение, потому что тогда они страдают не одни, а в компании.

Наружные признаки того состояния, которое определяется словами «быть не в духе», приблизительно одни и те же, но внутренние ощущения при этом бывают различны, в зависимости от личных свойств каждого субъекта. Поэтому каждый человек различно характеризует свое, так сказать, душевное недомогание. Одни в это время говорят о себе, что на них напала страшная беспричинная тоска; другие жалуются: «решительно не могу понять, что это сегодня делается со мной: все опротивело!»; третьи, встретив вас где-нибудь в собрании, выражают особенную радость видеть вас, потому что надеются с вами «отвести душу». «Что же касается меня лично, – добавляют они, – то я чувствую себя так, точно не доживу до следующего утра».

У многих такое состояние бывает только по вечерам, когда затихают шум и суета делового дня, не дававшие вам время почувствовать то, что делается внутри вас. Во всяком случае днем у вас есть возможность тем или другим способом отделаться от скребущих у вас на сердце кошек, но вечером, когда вы одиноки и настолько обеспечены, что не нуждаетесь в добавочных вечерних трудах, вы вполне во власти своего «нутра».

Угнетенное состояние духа вызывается у нас не действительностью; она слишком груба, чтобы допускать расплывчатость чувств. Мы можем проливать слезы над трогательной картиной, но если бы мы встретили такую же картину в живых лицах, то поспешили бы отвернуться от нее. В истинной нужде нет ничего патетического, как нет наслаждения в настоящей горести. Мы не играем острыми мечами и по доброй воле не прижимаем к сердцу змею. Когда кто-нибудь демонстративно предается своим горестям и, видимо, усиливается разжигать их в себе, это значит, что он не испытывает действительных страданий. Сначала, действительно, могло быть и настоящее страдание, но с течением времени оно побледнело, от него осталось одно воспоминание, которое и доставляет своего рода удовольствие.

Я знаю, что меня назовут циником многие старые дамы, ежедневно погруженные в созерцание крохотных поношенных башмачков, хранящихся у них на дне душистых ящичков, и плачущие при мысли о тех маленьких ножках, которые когда-то бегали в этих башмачках, а потом вдруг навеки замерли. Не жду я иной аттестации и от тех девиц, которые кладут себе под подушку черную или светлую прядь кудрей, украшавших голову прекрасного юноши, зацелованного до смерти солеными морскими волнами. Но я уверен, что, если бы спросить этих дам и девиц, мучительны ли им такие воспоминания, они ответили бы отрицательно.

Для некоторых лиц слезы так же приятны, как смех. Вошедший в пословицу англичанин, описанный нам старым летописцем Фруассаром, печально воспринимал все удовольствия, английская же женщина идет еще дальше; она находит удовольствие в самой печали.

Я не с насмешкой пишу это и вовсе не расположен насмехаться над чем бы то ни было, что может еще смягчить сердца в этом жестоком мире. Я рад, что еще есть мягкие сердца у женщин. Довольно того, что сами-то мы, мужчины, холодны и рассудительны: похожих на нас женщин нам вовсе не нужно. Нет, нет, дорогие дамы, не пугайтесь моих слов. Оставайтесь чувствительными и мягкосердечными; будьте смягчающим маслом к нашему сухому насущному хлебу.

Чувствительность для женщины – то же самое, что наклонность ко всякого рода забавам и потехам у нас. Ведь женщины не мешают же нам в наших удовольствиях, так зачем же мы будем попрекать их склонностью к постоянному искусственному переживанию былых горестей? И чем же, наконец, это их удовольствие хуже наших? Почему мы должны предполагать, что вздувшаяся от натуги грудь, судорожно искривленное красное лицо и широко разинутый рот, испускающий раздирающий уши смех, указывают на более разумную степень испытуемого данным субъектом удовольствия, нежели задумчивое женское лицо, опушенное на белую руку, и пара затуманенных слезами глаз, глядящих назад, в погибшее прошлое?

Нет, я положительно радуюсь, когда вижу, что женщина подружилась с печалью; радуюсь, потому что знаю, что в этом случае печаль уже утратила свою первоначальную мучительную остроту и горечь. Бывает ведь это и у нас. И нам самим может казаться прекрасным лицо печали, когда оно лишилось своего жала; тогда и мы с некоторым наслаждением можем прижаться губами к ее бледному челу.

Мало ли ран наносится беспощадной жизнью и нашему мужскому сердцу. Когда всеисцеляющее время затянет эти раны, мы спокойно можем созерцать в своем воспоминании то, что нас ранило и заставило тяжело страдать. Не тяжела нам больше свалившаяся с наших плеч ноша, когда мы, подобно Тому и Меджи Тюливерам, получившим возможность пойти рука об руку, видим ее лишь в прошедшем.

Том и Меджи привели мне на память одно изречение мистрис Джордж Элиот. Где-то в одном из своих романов она говорит о «печали летнего вечера». Все хорошо, что выходило из-под золотого пера этой писательницы; бесподобно хорошо и это выражение. Действительно, кто не испытывал чарующей печали медлительного солнечного заката? Кто не чувствовал, что в это время мир находится во власти самой богини Печали, этой прекрасной девы с задумчивым лицом и бездонно глубокими глазами, избегающей дневного блеска? Она показывается только тогда, когда, по словам поэта, «меркнет свет и ворон летит на ночлег на лесистый утес». Ее дворец скрыт в сумерках, Вы можете увидеть ее стоящей в серой мгле. Она приветливо берет вас за руку и ведет по своим таинственным туманным владениям. Вы лишь смутно различаете ее формы, но ясно слышите шелест ее крыльев.

Страница 4 из 122

Назад1…345…122Далее

Вам также может понравиться

Озорные рассказы — обложка книги

Озорные рассказы

Ральф Бартон