Загрузка...
Песни действия — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
поэзияприключениявикторианская эпохаисториядетективпесньгеройсобытияюморсказка

Описание

Книга «Песни действия» представляет собой сборник разнонаправленных рассказов, объединённых темами патриотизма, труда, соревнования, безрассудства и неизбежности судьбы. В каждом из пяти главных разделов автор сочетает исторические события, бытовые эпизоды и философские размышления, создавая многослойный портрет человеческой жизни.

Главный конфликт / проблема

Человек сталкивается с конфликтами свободы, труда, соревнования и неизбежности судьбы, пытаясь найти смысл и справиться с внутренними и внешними противоречиями.

Ключевые идеи

  • Патриотический гимн, подчеркивающий национальную гордость и свободу.
  • Исторический конфликт, иллюстрирующий союз и противостояние европейских армий в начале 18 века.
  • Тяжёлый труд шахтеров и их взаимопомощь
  • Контраст между работой и развлечением
  • Сострадание к животным и память о потерях
  • Критика коммерциализации исторического наследия
  • Соревнование и обман в скачках
  • Влияние техники на традиционные занятия
  • Конфликты и опасности в охоте и войне
  • Безрассудное поведение может вызывать как насмешки, так и серьёзные последствия.
  • Философские споры о природе вещей часто остаются без решения.
  • Смерть — неизбежный спутник человеческой жизни, описанный через образ охотника.

Вывод

Книга приводит к выводу, что свобода, труд, соревнование и смерть формируют человеческую жизнь, и принятие их неизбежности приводит к внутреннему росту и осмыслению существования.

Кому полезна

  • историки и любители исторических рассказов
  • человек, интересующийся трудом и памятью
  • спортсмены и любители соревнований
  • философы и теологи
  • люди, ищущие смысл в неизбежности жизни

Главные темы

  • Патриотизм и военная история
  • Труд и память
  • Соревнование и спорт
  • Безрассудство и философия
  • Неизбежность смерти

Персонажи

  • Принц Евгений — Лидер, который захватил Кремону, обвиняя французов в предательстве.
  • Маршал Виллерой — Лидер, чья армия удерживала Кремону до захвата принцем Евгением.
  • Диллона — Ирландцы, защищавшие шлюзные ворота Кремоны, проявившие отвагу и стойкость.
  • Берк — Ирландцы, защищавшие шлюзные ворота Кремоны, проявившие отвагу и стойкость.
  • Ирландский полковник — Обсуждает с королём жалобы и военные отношения, подчёркивая напряжённость между нациями.
  • Король — Женится на деве безродной, что вызывает возмущение среди присутствующих.
  • Эрот — Шутит и стреляет безрассудно, игнорируя критику и пытаясь обетовать безбрачие.
  • Старый охотник — Холодный, безжалостный охотник, сопровождающий человека на каждом шаге, описывается как смерть.
  • Хозяин — Возвращается с охоты и погибает, его смерть описывается как трагедия. Тот, кто управляет смертью и временем, но недоступен для обращения.
  • Браун — Владелец старой сивой лошади, который участвует в скачке, несмотря на сомнения окружающих.
  • Дачник — Победитель Фарнширского кубка, демонстрирует неожиданную скорость.
  • Джо Чонси — Победитель в глазах публики, хотя официально Дачник объявлен победителем.

Цитаты

  • Откуда этот лук? — Из Англии, милорд.
  • Кровавый день! — Германцы — на штурм — ура! ура!
  • Вниз не смотри / И возьми себя в руки!
  • Голубые палаты, Где любые кантаты Исполняет пернатое племя
  • Ставка — сто к одному!
  • Норы! Здесь опасно!
  • «Беда от возни твоей, мальчик Эрот! Оставь, не дразни человеческий род!»
  • «Он связан с твоею судьбою: Везде, где ты будешь, и есть, и бывал, Он мчит за тобою.»
  • Старый хмурый и зоркий стрелок на коне белоснежном.
  • Тик‑так — куранты, как воры.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 3 из 9

Поле для игры в гольф

Дует бриз на пригорке. Задвигаем конторки! Выйдем в поле, где клюшки и лунки, Где цветение дрока Впечатляет глубоко, Где играют спортивные струнки. Голубые палаты, Где любые кантаты Исполняет пернатое племя, Игровые площадки Или царство брусчатки, — Выбирайте же, — самое время! О мячах и о метках, О любителях метких Мы расскажем врачам, — а военным Об участках препятствий, Чтоб среди неприятствий Был конечный успех — непременным. Зачарованный вешкой, Здесь политик с усмешкой Говорит о «возвышенной цели», Здесь не квёлые клушки, Здесь весёлые клюшки, Здесь душа, здесь — восторг на пределе! Ах, нечасто мы всё же Прикасаемся к коже, То бишь, к ручке, к её рукоятке, Но со сталью упругой, Как с любимой подругой, Мы, встречаясь, дрожим в лихорадке. Где спортивные клики, Одобрение клики — Грех великий, а радость — ничтожна: Ведь с удачным ударом Дар, доставшийся даром, Право слово, сравнить невозможно! Приходите, актёры, Школяры, прокуроры, Если злая хандра одолела. На лужайке спортивной От болезни противной Вы избавитесь, — милое дело! Мы устали от странствий В бесконечном пространстве, А идти ещё — годы и годы Обо всём позабудем, Ныне счастливы будем, Если завтра вернутся невзгоды![ 6]

.

УМИРАЮЩИЙ ПСАРЬ

Мне стало жарко, — собаки заливались на все голоса, — Себя не жалея, провёл в седле я в тот день полтора часа. «Джек, у меня чахотка, — сказал я брату, — беда!» И вот, не успел оглянуться, как меня привезли сюда. Ночью вспотел я, — слабость меня охватила потом. А нынче горло схватило, спёрло, каждое слово — с трудом. Замучил тяжёлый кашель, не вижу, где тьма, где свет, Беда! Не успел оглянуться, и вот я — живой скелет. И раньше-то весил мало, а нынче — живой скелет, И раньше-то весил мало, а нынче — сошёл на нет. И раньше-то весил мало, а нынче, скажу без затей, Вешу я ровно столько, сколько самый худющий жокей. Доктор твердит: причина, что я тощего стал тощей, В хворобных каких-то тварях, что вроде сырных клещей. Зовут их… Кажись, «мукробы», точно не помню я, Но «муки» они мне «робят» и не дают житья. Всё, моя песня спета, знаю, дела мои — швах. Люди молчат, но это прочёл я в людских глазах. Херст за конюшней присмотрит, за псарней — мой Джек дорогой, Хотя присмотреть за сворой я могу, как никто другой. Всяк подтвердит, кто знает, что я говорю не зря: Нынче во всём Суррее лучшего нет псаря. Каждого пса щеночком помню. Лежу пластом, Но если увижу, что машет хвост, я скажу, кто машет хвостом. Чую природу, слышу голос её живой! Чую природу, знаю каждый скулёж и вой. Рядом со мной проведите четыре десятка псов И сорок их кличек вспомню на сорок их голосов. Книжек я не читаю, мне ни к чему они. Лошади и собаки, — в них и труды, и дни. Лошади и собаки, — им я душевно рад: Мне всегда интересно, о чём они говорят. Бешенство! То-то страсти! Сколько прошло? Пять лет. Нейлер, пёсик мой бедный! — Помните или нет? — Тащил я его из псарни, как тащат больных бродяг, А после мне сказали, что я спас остальных собак… Помню, Хозяин сказал мне: «Тебе бы за это, брат, Крест Виктории дали, когда бы ты был солдат». Стало быть, мне в награду орден бы дали — да-да! — Когда бы в солдатском званье я пребывал тогда. Явился Священник с Библией, пожелал мне её прочесть. «Здесь всё, — пояснил Священник, — обо всём, что на свете есть». «А есть ли там о лошадках?» — спросил я его всерьёз, И он всякой всячины на вопрос означенный. выдал мне целый воз. Читал он мне долго-долго, и, что интересней всего, Там ни одна лошадка не ржёт, как здесь, «и-го-го!» И я сказал Священнику: «Понятное дело, сэр: Лошадка — библейская, древнееврейская, и ржёт на другой манер!» Когда Священник был мальчиком, учил я его, как мог, В седле держаться, но, надо признаться, Священник — плохой ездок. Священник твердит… О Боже, я слышу охотничий рог! Скорее окно откройте, чтоб я свору услышать мог! По землям нашего Сквайра бежит она… Вот-те на! Да это же лает Фанни! Ей-Богу, она! Она! Вот старый Боксёр залаял, вот Храбрый залаял сам. — Я не хвастал, сказав, что знаю всю свору по голосам! А ну-ка приподнимите… Полюбуюсь минутку-две: Вон Сквайр на мидлендской кобыле скачет по мокрой траве. Лошадка должна быть умной, — иначе какой в ней прок? — Чтоб осилить могла бы и холмы, и ухабы, и лес, и душистый дрок. Ты, что ягнёнок, блеешь. — Джек, прекрати, наконец! Рыдать? Да на кой? — Ты вспомни, какой я прежде был молодец! Даже гордые дамы не бывали упрямы со мною наедине. Прибегали соседки в лесные беседки и без боя сдавались мне! Славное было время! В поле — шумной ордой: Пёрселл скакал на чалой, Доктор скакал на гнедой, На серо-стальной — Хозяин; не Бог весть какая масть, Но лошадь, бывало, одолевала ручей в двадцать футов, — страсть! Кейна отлично помню и Макинтайра — тож. Здешних помню, нездешних, старых и молодёжь. Полный дом гостей! До мозга костей — джентльмены. Жаль, господа Нашу славную свору в её лучшую пору уже не застали тогда. Чу! Свора резко вдоль перелеска рванула по следу — ату! Притомились кони от такой погони, поспеть им невмоготу. Ветер в спину свищет, лис дорогу ищет, — и найдёт! — и тогда, боюсь, Вернётся свора, вернётся скоро, вернётся ни с чем, клянусь! Ха! Кто из норки там на разборки крадётся? В глазах — огонь! И — вперёд, на север, — в поля, где клевер; но свора не мчит в погонь. Ни пёс, ни псица за ним не мчится, там всякий впал в слепоту. Эй, Мэгги, жёнка, ты крикни звонко, крикни вместо меня: «Ату!» Ты слышишь? Лают, мне слух ласкают. Ну, слава те! Взяли след. Бегут из чащи и лают, — слаще на свете музы? ки нет. Их век лечил я, их век учил я, и, Мэгги, пойми меня: По ним я люто тоскую, будто они мне и впрямь — родня. «Всему — свой предел и время», — Священник твердил не раз. И конь, и пёс, и охотник встретят свой смертный час. Мой пыл всегдашний — мой день вчерашний, который уже не вернуть. Я тоже — скоро… Задёрни штору… Мэгги, хочу уснуть…[7]

Страница 3 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее