Читать бесплатно онлайн

Губернские очерки

Автор Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

12+58 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1855-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

СерияКниги очерков

Возрастное ограничение12+

Жанры

классическая проза литература 19 века русская классика

Описание

Книга представляет собой собрание сатирических очерков, в которых автор критически описывает бюрократию, коррупцию и социальные противоречия в провинциальной России XIX века, сочетая личные воспоминания, наблюдения за чиновниками и простыми людьми, а также размышления о роли государства и необходимости реформ.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между идеалами справедливости и реальностью бюрократической системы, где власть служит личным интересам, затрудняя справедливость и порядок

Ключевые идеи

Сатирическое изображение бюрократии и коррупции в губернских службах
Личный опыт автора как основа критики социальной несправедливости
Бюрократическая неэффективность и коррупция в местной власти
Проблемы взаимодействия между гражданами и чиновниками
Случайные и странные происшествия, подчёркивающие хаос управления
Трудности путешествия по провинциальным дорогам в весенний период.
Встреча с проезжими чиновниками и их влияние на местных жителей.
Рассказы о прошлом и судьбе отставного подпоручика Живновского.
Вставки о других персонажах показывают социальную структуру и характеры.
Религиозный процесс и массовая благотворительность как проявление веры и социальной солидарности.
Контраст между богатыми чиновниками и бедными крестьянами, подчёркнутый в их поведении и взаимодействии.
Роль губернатора и генерала как символа государственной власти, но их отстранённость от простого народа.

Вывод

Книга приводит к выводу, что без реформ и критического осмысления общества, бюрократия и коррупция продолжают угнетать простых людей, и лишь открытый диалог и просвещение могут изменить ситуацию

Кому полезна

Историки
Литературоведы
Студенты русской литературы
Общественные деятели
Люди, интересующиеся критикой власти и социальной справедливостью

Главные темы

Бюрократия и коррупция в провинциальной России
Социальные противоречия и классовые различия
Критика самодержавия и крепостного права
Роль религиозных обрядов и благотворительности
Проблемы личной жизни и служебных обязанностей
Влияние литературы на общественное сознание

Персонажи

Порфирий Петрович — Коррупованный судья, использующий власть для личной выгоды, отказывает в разрешении на брак, требует служебной дисциплины, демонстрирует лицемерие и коррупцию в губернских службах.
Княжна Анна Львовна — Представитель высшего класса, взаимодействует с Порфирий Петровичем, символизирует дворянскую власть и её абсурдность.
Пахомовна — Служащая, сталкивающаяся с абсурдными требованиями, продолжает путь к святым местам, полагаясь на молитву и веру.
Городничий — Городской чиновник, проявляющий неуважение к гражданам, сталкивается с бюрократическими препятствиями и странными происшествиями, включая тело без головы.
Фейер — Купец, пытающийся погасить долг в два рубля, вынужден платить частями, пока не расплатится полностью.
Живоглот — Случайный персонаж, добавляющий комичности и абсурдности в городские реалии.
Живновский — Рассказывает о своём прошлом в армии, о потерях и о попытках найти новые возможности в Крутогорской губернии.
Проезжий — Меланхолический офицер, поёт и пьёт водку, вызывает у местных смешанные чувства.
Палагея Ивановна — Открыто раздаёт деньги и еду, доброжелательная женщина, заботится о гостях и сиротах.
Мавра Кузьмовна — Старая женщина, пытающаяся удержать порядок в своём доме, пережившая строгую дисциплину и контроль со стороны игумени и губернатора.
Саша Дернов — Молодой чиновник, мечтающий жениться, сталкивается с бюрократическими препятствиями и коррупцией, вынужден отложить брак.
Губернский чиновник (главный герой) — Идеалист, отвергающий коррупцию, но сталкивающийся с реальностью бюрократии, наблюдает провинциальную жизнь и критикует самодержавную систему.

Цитаты

…В сатире действительность как некое несовершенство противополагается идеалу, как высшей реальности
"Не выпустил-таки из сибирки, доколе всё сполна не заплатил."
"Да, господин Желваков, — сказали его высокородие, — мы приедем, господин Желваков!"
Огорчило потому, что мы, коренные крутогорцы, до такой степени привыкли к нашему безмятежному захолустью, что появление проезжего кажется нам оскорблением.
Я стрра-ажду, я пла-ачу!
"Рано!" — произнёс частный пристав Рогуля, пытаясь разбудить толпу.
"Собрались мы, как один человек" — произнёс один из простых участников, подчёркивая единство в вере.
«Барская штука! в Москве, что ли, ладили?», – сказал Хрептюгин, рассматривая свою корету.
«Я чужого ничего не желаю, милостивый государь, только выслушайте меня», – произнесла Марья Петровна Музовкина, обращаясь к Акиму Прохорову.
«Эквилибристика – это искусство держать себя в тонусе перед начальством, чтобы не попасть в неприятности»

Сводка по автору из Wikidata

1826–1889. Михаил Евграфович Салтыков. русский писатель, журналист, редактор, драматург (1826—1889)

Читать онлайн

Страница 3 из 155

На этом крутом подъеме идейной жизни передовых кругов русского общества конца 1840-х годов начинается писательский путь Салтыкова. И начинается прямым столкновением с самодержавной властью. Весной 1848 года Салтыков был арестован и выслан на службу в Вятку. Он был отправлен туда за обнаруженные в его первых двух повестях — «Противоречия» и «Запутанное дело» — «вредное направление и стремление к распространению революционных идей, потрясших уже всю Западную Европу». Это были слова, сказанные самим Николаем I, испуганным событиями Французской революции. Писателем «вредного направления» Салтыков остался для самодержавия во всех своих последующих произведениях, нещадно преследовавшихся цензурой.

Семь с половиной лет опальной жизни в одном из далеких тогда северо-восточных углов России оказались нелегким испытанием для юного Салтыкова. Но из Вятки, где он служил сначала в штате Губернского правления, потом чиновником особых поручений при губернаторе и, наконец, советником Губернского правления, он вынес огромный запас впечатлений от той глубинной русской жизни, которую нельзя было узнать в столичных кружках интеллигентной молодежи. Он вывез из Вятки и из своих служебных поездок по просторам семи губерний и жар негодования к бесправию, бедности и темноте всего социально-низового российского бытия. Свои наблюдения и чувства Салтыков, «всемилостивейше помилованный» после смерти Николая I новым царем, сразу же по возвращении в Петербург в самом начале 1856 г. стал претворять в художественные образы «Губернских очерков».

Русская жизнь последних лет крепостного строя отразилась в первой книге Щедрина с небывалой еще в литературе широтой охвата — от приемной губернатора до крестьянской избы, от помещичьей усадьбы до раскольничьего скита и тюремного острога, — и отразилась резко контрастно: обличительно к миру административно-чиновничьему и помещичье-господскому; с любовью и надеждой к миру народному, крестьянскому.

«Губернскими очерками», которые Чернышевский назвал «прекрасным литературным явлением» и отнес к числу «исторических фактов русской жизни», Щедрин начал свою «хронику» русской общественной жизни. «Историк современности», «летописец минуты», по собственным определениям, он вел отныне эту беспримерную «хронику» до конца своих дней. Весь громадный социально-психологический процесс русской истории XIX века, за десятилетия с 30-х до конца 80-х годов, воссоздан Щедриным во всей его широте и глубине, шаг за шагом, этап за этапом. Материалами для этой критической панорамы, создававшейся по горячим следам текущих дней и событий, во многом снабдила Щедрина, или правильнее сказать здесь Салтыкова, его многолетняя служба в провинции в уже названной Вятке (1848–1855), а затем в Рязани и Твери в должности вице-губернатора (1858–1862) и, наконец, в Туле, Пензе и еще раз в Рязани, в должности управляющего местными Казенными палатами (1865–1868). По оценкам Некрасова, Тургенева, Толстого и многих других, никто из писателей того времени не знал так глубоко русскую провинциальную и народную жизнь, как знал ее Щедрин.

Крепостническая Русь изображена писателем во многих произведениях, но цельнее и ярче всего в упомянутой полуавтобиографической «Пошехонской старине» — самой правдивой картине крепостного быта. Знаменитые «шестидесятые годы» — годы крутого демократического подъема, кризиса режима и падения крепостного строя, годы исторического перелома, освещены в «Невинных рассказах» и «Сатирах в прозе». В эти книги входят и драгоценные обломки разрушенного цензурой цикла «Глупов и глуповцы» — удивительного по страстности и глубине мысли памятника того драматического времени, когда в России складывалась и сложилась первая революционная ситуация (1859–1861 гг.).

Неудача демократического натиска «шестидесятничества», победа, хотя и временная, «города Глупова» над «городами «Буяновым» и «Умновым» преломляются с трагической силой в «Истории одного города» — одном из наиболее широкоохватных обличительных произведений отечественной литературы, с удивительным гражданственным бесстрашием захватывающим и сферу русской национальной «самокритики». Пореформенная смена крепостнических порядков буржуазно-капиталистическими, торжествующее шествие по стране «чумазого» изображены во всем многообразии и сложности этого процесса в ряде произведений, но наиболее широко и проблемно в «Благонамеренных речах» и «Убежище Монрепо». Новая демократическая волна конца 70-х годов отразилась в серии рассказов и очерков, посвященных драматическим судьбам народнической интеллигенции, — «Больное место», «Чужую беду — руками разведу» (по поводу тургеневского романа «Новь») и других. Тяжелейшая реакция «черных» 1880-х годов запечатлена в таких произведениях, как неистовая в своей ярости и вместе с тем исполненная сатирического блеска «Современная идиллия», «Письма к тетеньке», «Пошехонские рассказы».

Историк современности, Щедрин был вместе с тем крупнейшим художником прямого политического протеста. Он сыграл значительную роль в дискредитации монархического строя, в расшатывании царистских иллюзий в сознании и психологии русского общества. Глубоко и страстно ненавидя самодержавие, царскую бюрократию, весь аппарат царско-помещичьей власти, Щедрин напитал этой ненавистью большинство своих произведений, в том числе знаменитые сказания о «помпадурах», и особенно о «градоначальниках» из «Истории одного города». В этом шедевре сатирической литературы, поставленном Тургеневым рядом с творениями Ювенала и Свифта, Щедрин казнил самодержавие великой гражданской казнью: «Хватают и ловят, секут и порют, описывают и продают… Гул и треск проносится из одного конца города в другой, и над всем этим гвалтом, над всей этой сумятицей, словно крик хищной птицы, царит зловещее «Не потерплю!». Вот исполненные ожесточения слова, которыми Щедрин передает отношение царизма к народу — отношение насилия и произвола, длившихся веками. Поистине писателем владел

Дух гнева, возмездия, кары

(Ив. Бунин).

Но не менее суров, хотя и не казнящ, а до боли горек суд Щедрина над обывателями химерического и вместе с тем до ужаса реального «города Глупова». В образах «глуповцев», нещадно ошеломляемых своими полуидиотичными, полумеханическими «градоначальниками», Щедрин подвергает осуждению не «свойства» русского народа, как это не раз утверждала враждебная писателю или непроницательная критика. Он осуждает и отвергает лишь те, по определению писателя, «наносные атомы» в психологии и поведении масс, которые мешали им освободиться из-под гнета «неразумных сил истории» и «обняться» с ее протестующими «гневными силами». Обличение пассивности занимает огромное место в творчестве Щедрина. Обличение это было глубоко прогрессивно. Оно возникло и действовало в магистральном русле исторической подготовки русской народной революции на том ее этапе, когда очередной задачей, «программой-минимумом», было преодолеть неподвижность и бессознательность угнетенных масс, разбудить их спящие силы, вывести их из векового застоя.

Страница 3 из 155

Назад 1 2 3 4…155 Далее