Загрузка...
Назад в библиотеку
Об атеизме в философии Спинозы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Об атеизме в философии Спинозы

Автор Александр Иванович Введенский
12+2 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1896-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Жанры
критикакниги по философии
Темы
статьи

Описание

Книга исследует понятие Бога в учении Спинозы, показывая, что оно соответствует лишь одному из двух признаков божества и лишено воли и целевого действия, что делает Спинозу атеистическим монистом. Автор анализирует влияние Декарта, биографический контекст и аргументы, подтверждающие, что атеизм в его системе является логической следствием, а не личной позицией.

Главный конфликт / проблема

Проблема интерпретации понятия Бога в учении Спинозы: является ли он пантеистом или атеистом?

Ключевые идеи

  • Бог Спинозы — бесконечная субстанция без воли и цели.
  • Использование термина «Бог» в философии является словом‑плеей, не придающим нового смысла.
  • Атеизм в учении Спинозы возникает из механического миросозерцания, отождествляющего реальное с логическим.
  • Влияние Декарта на Спинозу усилило идею единой, бесконечной субстанции.
  • Личное религиозное мировоззрение Спинозы не отменяет атеистической природы его философии.

Вывод

Книга приводит к выводу, что признание Спинозы как атеиста не противоречит его личным убеждениям, а отражает логическую последовательность его философской системы.

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели философии
  • Люди, интересующиеся религиозной философией
  • Любители критического анализа классических философских текстов

Главные темы

  • Атеизм в философии Спинозы
  • Логические ограничения божественных понятий
  • Влияние Декарта на спинозовское учение
  • Биографический контекст Спинозы

Персонажи

  • Бенедикт Спиноза — Разработал учение о бесконечной субстанции, которую назвал Богом, и в своей системе отверг волю и целевое действие, превращая понятие Бога в термин, что приводит к атеистическому монизму субстанции.
  • Александр Введенский — Философ, исследователь учения Спинозы, анализирующий его атеистические черты, рассматривающий влияние Декарта и биографические детали Спинозы, чтобы показать, что атеизм в его учении не является личной позицией, а результатом логической последовательности.
  • Фридрих Ибервег — Критик, который ошибочно трактовал понятие Бога в учении Спинозы.

Цитаты

  • Под Богом, – говорит он сам в 6‑м определении, – я разумею существо абсолютно бесконечное, т. е. субстанцию, состоящую из бесконечно многих атрибутов.
  • не впадая в игру слов.

Читать онлайн

Страница 3 из 10

Правда, философия бывает вправе вполне перестроить определение понятия даже и в том случае, когда оно ею усвоено извне, и не изменять при этом его прежнего названия. Так будет во всех тех понятиях, объекты которых нам даны в опыте, если эти понятия в обыденной жизни были неправильно определены. Например, мы уже и в обыденной жизни имеем понятие животного, так что философия не строит его впервые, а усваивает или заимствует его у обыденной жизни. И если бы оказалось, что в обыденной жизни мы, определяя понятие животных, вводим в его состав такие признаки, каких в нем не должно быть, то философия, руководствуясь опытом, вправе была бы отбросить их и заменить другими, сохраняя тем не менее за этим понятием прежнее название; и в этом не было бы никакой игры слов. Здесь право философии сохранить старое название за перестроенным понятием обусловливается тем, что, несмотря на эту перемену в определении понятия, его название обозначает те же самые объекты, те же самые данные опыта, как и прежде. Оттого-то и не выходит никакой игры слов; ибо в обоих случаях – и до перестройки, и после перестройки понятия животного – название «животное» обозначает одни и те же вещи, а не такие, которые противоречат друг другу, т. е. сохраняет одинаковое значение, несмотря на перестройку нашего понятия о животном.

Но понятие Бога не относится к объекту, данному в опыте. Если бы оно относилось к подобному объекту, то, конечно, оно должно было бы соответствовать своему объекту, и в случае отсутствия соответствия между ними философия имела бы право изменить это понятие, не переменяя его названия. Но в понятии Бога мыслится не то, что дано в опыте, а то, что удовлетворяло бы нашим религиозным потребностям и во что мы, вследствие этого всего, только верим как в существующее. Сталкиваясь же после этого с философией, мы, разумеется, обращаемся к ней с вопросом, правы ли мы в своей вере, т. е. существует ли то, во что мы верим; философия же, отвечая на этот вопрос, очевидно, должна употреблять слово «Бог» в том же значении, в каком оно употреблено и в предложенном ей вопросе: иначе получается та игра слов, о которой мы только что говорили. А так как этот вопрос предлагается философии со стороны различных религий и она должна отвечать им всем сразу, то она должна выяснить то общее, что связывается в различных религиях с именем Бога, и употреблять слово «Бог» именно для обозначения этого общего: иначе опять-таки получится игра слов, состоящая в том, что в ответе философии термин «Бог» будет обозначать совсем не то, что в предлагаемых ей вопросах. Таким образом, философия, заимствуя понятие Бога из религиозной жизни, должна или сохранить все его существенные, т. е. общие для богов различных религий, признаки, или же, устраняя их из него и заменяя таким образом прежнее понятие новым, она должна и обозначать последнее новым названием. В противном случае слово «Бог» будет обозначать два таких понятия, которые в вопросе и ответе не совпадают друг с другом; а в то же время оно не будет относиться ни к какой данной в опыте вещи так, чтобы, обозначая постоянно одну и ту же вещь, оно сохраняло одинаковое значение; следовательно, слово «Бог» получит теперь двойственное значение, т. е. употребляя его, мы допустили ошибку, называемую в логике quaternio terminorum, a в общежитии – игрой слов.

Право философии изменять определение понятия Бога ограничено столь же сильно, как и во многих других понятиях, усвоенных ею извне. Например, она заимствовала из религиозной жизни еще понятие бессмертия или загробного существования. Под загробным же существованием во всех религиозных воззрениях подразумевается всегда существование индивидуальное. В чем именно оно состоит – относительно этого разные религии могут смотреть и действительно смотрят различно; но каково бы оно ни было, оно всегда считается индивидуальным. И разве кто-нибудь признает у философов право, говоря о загробном существовании, подразумевать под ним неиндивидуальное существование? Разумеется – нет. Например, если бы кто-нибудь, опираясь на то обстоятельство, что материя, образующая людей, неразрушима, так что материальная субстанция всякого человека сохраняется и после его смерти, стал утверждать, будто материализм не содержит в себе отрицания загробного существования, будто он нисколько не противоречит вере в бессмертие, то никто не усомнился бы, что подобная защита материализма опирается на quaternio terminorum, на игру слов, на употребление одного и того же названия (загробное существование) в двух значениях, не совпадающих друг с другом.

А когда защищают философию Спинозы против обвинения в атеизме, то поступают точь-в‑точь так, как и в этом случае. Ведь когда обвиняют это учение в атеизме, то вовсе не хотят этим сказать, будто бы при его изложении не употребляется слово «Бог»: оно, напротив, там беспрерывно попадается. Но, обвиняя Спинозу в атеистической философии, хотят этим сказать, что при ее изложении он не вправе употреблять слово «Бог», ибо у него исчезло то понятие, которое обыкновенно обозначается этим словом. Если же на это возражают, что его философия не атеистическая, что в ней есть понятие, обозначаемое словом «Бог», то, явное дело, употребляют это слово в двух смыслах: с одной стороны, под ним подразумевают то же самое, что и порицатели Спинозы (т. е. понятие Бога, общее для всех религий: понятие личности, действующей по целям), – ведь иначе не было бы опровержения его порицателей, – а с другой – то, что подразумевал под этим словом сам Спиноза (субстанцию, чуждую воли и деятельности по целям). Другими словами, защитники философии Спинозы против обвинения ее в атеизме допускают такую же игру слов, как и те, кто стал бы защищать материализм против обвинения его в отрицании загробного существования, или как те, кто стал бы защищать материализм Бюхнера против обвинения в атеизме, опираясь на то, что Бюхнер, подсмеиваясь над верой в Бога, рекомендовал словом «Бог» называть материю, так как она и вечна, как Бог, и обусловливает собой всю совокупность вещей, как это делает Бог. И если говорят, что нет атеизма в философии Спинозы, то почему же не сказать того же самого и про материализм? В том-то и дело, что мы не имеем логического права употреблять слово «Бог» иначе, как для обозначения того понятия, которое оказывается общим для всех религий. А это понятие столь же мало совпадает с тем, что называл Богом Спиноза, как и с материей, которую рекомендовал называть Богом Бюхнер.

Страница 3 из 10

Назад1234…10Далее

Вам также может понравиться

Русская трагедия — обложка книги

Русская трагедия

Александр Александрович Зиновьев

Я мечтаю о новом человеке — обложка книги

Я мечтаю о новом человеке

Александр Александрович Зиновьев

В. С. Соловьев и Л. М. Лопатин — обложка книги

В. С. Соловьев и Л. М. Лопатин

Евгений Николаевич Трубецкой

К вопросу о мировоззрении В. С. Соловьева — обложка книги

К вопросу о мировоззрении В. С. Соловьева

Евгений Николаевич Трубецкой

Максимализм — обложка книги

Максимализм

Евгений Николаевич Трубецкой