В 1917–1918 годах молодой врач, работающий в уездной больнице, сталкивается с личной зависимостью от морфина, что приводит к психологическому кризису и угрожает его карьере.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт врача с зависимостью от морфина, угрожающей его карьере и жизни.

Ключевые идеи

Морфинизм как личная и профессиональная трагедия
Влияние войны и революции на медицинскую практику
Проблемы зависимости и её психологические последствия

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что личная зависимость может разрушить профессиональную жизнь, подчёркивая необходимость контроля и поддержки.

Кому полезна

Медицинские работники
Историки
Психологи
Читатели, интересующиеся медицинской историей

Главные темы

Морфинизм и зависимость
Влияние революционных событий на медицину

Персонажи

Доктор — Сначала он воспринимает свою работу как обычную, но постепенно сталкивается с моральными и физическими трудностями, включая зависимость от морфия. Он стремится к контролю, но его внутренний конфликт усиливается.

Цитаты

«Тяжко… и нехорошо заболел…»
«Морфий – это безнадежный путь, но я не могу остановиться»

Сводка по автору из Wikidata

1891–1940. Михаил Афанасьевич Булгаков. советский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (1891—1940)

Читать онлайн

Страница 11 из 11

8

...одиночество — это важные, значительные мысли... спокойствие, мудрость... — Как мы уже отмечали, об этом же Булгаков говорил своему другу А. П. Гдешинскому в Киеве. А вот что Булгаков писал Н. А. Земской в уже упомянутом предновогоднем письме 31 декабря 1917 г.: «...я живу в полном одиночестве. Зато у меня есть широкое поле для размышлений. И я размышляю...»

9

...и на десять верст кругом — никого. Туманцы, болотца, леса! — Все это припомнилось писателю при завершении работы над романом «Мастер и Маргарита»: «Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти...»

10

...летит, не касаясь земли. — Ср. с рассказом А. Чехова «Черный монах», отсылки на который еще не раз будет делать Булгаков в своих сочинениях.

11

Если не уедешь отсюда в город, я удавлюсь. — Конечно, нельзя полностью полагаться на воспоминания, которые к тому же записываются спустя пятьдесят шесть лет, но совпадения все-таки поразительные! Вот как запомнила Т. Н. Лаппа эти трагические дни: «Я не знала, что делать, чувствовала, что это не кончится добром. Но он регулярно требовал морфия. Я плакала, просила его остановиться, но он не обращал на это внимания. Ценой неимоверных усилий я заставила его уехать в Киев, в противном случае, сказала я, мне придется покончить с собой. Это подействовало на него, и мы поехали в Киев...» (Запись А. П. Кончаковского).

12

Дал ей клятву, что уезжаю в середине февраля. — В конце февраля Булгаковы возвратились в Киев. Скрыть от матери и других близких родственников тяжкий недуг было невозможно. Началась настоящая борьба со смертельным врагом — неизлечимой болезнью. К сожалению, этот важнейший период в жизни Булгакова Т. Н. Лаппа изложила и нечетко, и даже двусмысленно. Не исключено и влияние интервьюеров. Вот ее первое воспоминание в записи А. П. Кончаковского: «И тогда я обратилась к Ивану Павловичу Воскресенскому (второй муж Варвары Михайловны, матери Булгакова, врач. — В. Л.) за помощью. Он посоветовал вводить Михаилу дистиллированную воду. Так я и сделала. Я уверена, что Михаил понял, в чем дело, но не подал вида и принял „игру". Постепенно он отошел от этой страшной привычки. И с тех пор никогда больше не только не принимал морфия, но и никогда не говорил о нем».

Более пространными оказались ее воспоминания (позднейшие), зафиксированные Л. К. Паршиным: «Варвара Михайловна сразу заметила: „Что это какой-то Михаил?" Я ей сказала, что он больной и поэтому мы и приехали. Иван Павлович сам заметил и спрашивает как-то: „Что ж это такое?" — „Да вот, — я говорю, — так получилось". — „Надо, конечно, действовать". Сначала я тоже все ходила по аптекам, в одну, в другую, пробовала раз принести вместо морфия дистиллированную воду, так он этот шприц швырнул в меня... „Браунинг" я у него украла, когда он спал, отдала Кольке с Ванькой... А потом я сказала: „Знаешь что, больше я в аптеку ходить не буду. Они записали твой адрес..." Это я ему наврала, конечно. А он страшно боялся, что придут и заберут у него печать. Ужасно этого боялся. Он же тогда не смог бы практиковать. Он говорит: „Тогда принеси мне опиум". Его тогда в аптеке без рецепта продавали... Он сразу весь пузырек... И потом очень мучился с желудком. И вот так постепенно он осознал, что нельзя больше никаких наркотиков применять... Он знал, что это неизлечимо. Вот так это постепенно, постепенно и прошло...»

Конечно, нельзя исключить, что могут появиться и другие воспоминания об этом сложнейшем периоде жизни Булгакова (возможно, близких родственников), но и сейчас уже можно сделать вывод: Булгаков сам, и только сам, победил эту чудовищную болезнь! Сбивчивые и порою наивные рассуждения Татьяны Николаевны, потерявшие остроту и не отражающие внутреннего состояния героя, тем не менее свидетельствуют именно об этом фантастическом факте. Кто знает, быть может, со временем будут открыты и свидетельства самого Булгакова. Во всяком случае, сочиненная Булгаковым «Молитва Ивана Русакова» в романе «Белая гвардия» проникнута автобиографической страстностью.

Страница 11 из 11

Назад 1…10 11Далее